Глава 14
Игнат
Ёжик вырубается чуть ли не в момент, когда выношу её из душа. Хорошо, что успеваю в ванной в полотенце завернуть, иначе мокрая бы уснула.
Укладываю на кровать, аккуратно вытягивая махровую ткань из-под девушки, и прикрываю легким одеялом.
Вот ведь!
Укатал с первого раза. А планировал чуть ли не всю ночь раскрепощать мою трусишку.
Присаживаюсь рядом со спящей, убираю с лица влажную прядь. Расслабленная, Лера выглядит совсем девчонкой. Хотя, 26 — разве ж это возраст?
Пусть жизнь потрепала её знатно, но по сути она ничего особо не видела, ни с кем не дружила, отношений не строила.
Тихо и мирно существовала в своей раковине.
И всё равно привлекла внимание.
И не только моё.
Нельзя её не заметить.
Слишком притягательная и контрастная.
Маленькая, пугливая, закрытая, необщительная…
Это про неё.
Умная, красивая, ответственная, храбрая, яркая…
И это тоже о ней.
Две разные грани в обалденно шикарной упаковке. Чем больше смотрю, ощущаю, узнаю, тем сильнее понимаю, как был прав, не позволяя другим к ней приближаться. Весенняя — как драгоценный камень, что лежит перед глазами, но видят его не все. Зато заметившие, так и норовят прикарманить.
Обойдутся.
Теперь уже насовсем.
Не могу побороть свое желание, наклоняюсь и запечатлеваю короткий поцелуй на сладких губах. Во сне малышка немного улыбается и выглядит расслабленной.
Скидываю полотенце, и, погасив освещение, забираюсь в кровать.
Когда я спал с кем-то вместе в последний раз?
Кажется, после развода такого не происходило. По крайней мере, припомнить не получается.
Да и желания особо не возникало. Секс сексом, но отдыхать я предпочитал один. Без всяких-разных. Даже у Лары не задерживался.
А сейчас хочу.
Хочу не просто потрахаться и уйти, а лечь рядом, притянуть Ёжика к себе под бок, расслабиться и уснуть. Хочу проснуться, обнимая, и начать день с её поцелуя.
А почему бы и… ДА.
Первую часть осуществляю без труда и с превеликим удовольствием. Прижимаюсь к Лере и аккуратно укладываю к себе на плечо. Утыкаюсь носом в макушку и втягиваю нежный цветочный аромат.
Мм-м, хорошо!
Правильно!
Закрываю глаза и отдаю команду телу расслабиться. Организму требуется перезагрузка и здоровый сон.
Неделя выдалась насыщенная и довольно напряженная. Особенно три последних дня. Марсёма, как заноза в заднице, никак не хотел угоманиваться. Наверное, думал, что у нас проблемы с мышлением или логикой, и вычислить откуда ноги растут у новых неприятностей не сможем.
Нет, то, что кровь он успел попортить и Шуберу, и мне — бесспорно.
Внеплановые многоразовые досмотры автомобилей на таможне и мутная задержка с оформлением документов напрягли знатно. Особенно с учетом того, что деньги, как и ввозимый товар, были не только наши, но и о-о-очень уважаемых людей.
Разрулили. Об отсрочке договорились.
Пашка отсутствовал два дня, но ситуацию выправил. Нашел-таки рычажок управления, и груз, пусть и с задержкой, но растаможили.
Я, как чувствовал, что Маров закусился. Усилил охрану не только клуба и собственного дома, но и других наших объектов. В итоге ребята среагировали оперативно: успели предотвратить на начальном этапе «случайное возгорание» в трехэтажном бизнес-центре, а в двух автомастерских странные наезды с применением физической силы от «пострадавших» потребителей отыграли в обратку.
Вот Шубер после всех злоключений ко мне и приехал. Стресс снимать и праздновать. Благо, работа стабилизировалась, и неприятности подразгреблись.
А Марсеме «привет» полетел уже не от нас, а от тех самых о-о-очень уважаемых людей, которых по незнанию «чуть-чуть обидели». Таких, кого и без фамилии, только по имени-отчеству, кому положено — узнают.
И это — уже совершенно не наш уровень. И не наши заботы.
Не думаю, что Семёну Леонидовичу в ближайшее время будет скучно, или он про нас вспомнит. И сильно удивлюсь, если место жительства оставит прежним, не переселившись в другой конец нашей необъятной.
Вот и ладненько!
Наконец-то, уделю внимание собственной личной жизни, что сейчас сладко сопит в подмышку.
Целую Ёжика в висок и окончательно засыпаю.
По привычке просыпаюсь рано утром. Организму же не объяснишь, что в воскресенье можно внутренний будильник не включать и дать возможность кайфануть подольше.
Хотя…
Гляжу на аппетитную попку, что тесно прижалась к моему утреннему «подъему», и желание «давить на массу» окончательно уходит на задний план.
Есть идеи поинтересней.
Спящая, расслабленная, мягкая и нежная, Лера возбуждает одним своим присутствием.
Ну, а где появляется желание, да и возможность позволяет…
Переворачиваю малышку на спину, решая подарить ей незабываемое пробуждение. Тихонько стягиваю в ноги одеяло, прикрывающее вожделенное тело, и медленно, чуть задевая, касаюсь языком сначала одной вершинки, потом другой.
Идеальная грудь.
И вкусная… до охренения.
Вбираю сосок в рот и играю, пока и один, и второй не превращаются в острые пики.
Спускаюсь ниже, оставляя влажный след на бархатной коже, и останавливаюсь, только уверенно обосновавшись между точеных ножек.
Малышка пока не проснулась, но дыхание стало тяжелее, и губы разомкнулись, так и прося поцелуя.
Но, я пока займусь другими. Не менее шикарными и притягательными.
Чёрт, давно я этого не делал.
Лет сто, наверное.
А вот захотелось!
Мля! Сам в шоке.
Опираюсь на локти, чуть приподнимая женские бедра, и открываю для себя очумительный вид.
Мать его ети, я в раю!
Чуть раздвигаю нежные складочки и скольжу языком, одновременно отслеживая мимику малышки.
С каждым новым касанием и лаской дыхание учащается. Лера сама приподнимает попку и тихонько стонет.
И просыпается от своего же голоса.
Успеваю её удержать, иначе сбежит, судя по заалевшим щекам.
— Расслабься и наслаждайся, — опускаю голову вниз и уже не поглаживаю, а активно дразню распухший клитор. Втягиваю в рот и сжимаю губами.
Малышка выгибается дугой, вцепившись пальчиками в скомканную простынь, и кончает, издавая до рези в паху охренительный стон.
Накрываю её собой, желая, как никогда, оказаться внутри, и делаю первый толчок.
Да, мля!
Я точно в раю!
Еще движение!
Наклоняюсь, чтобы впиться в сладкие губы поцелуем, дать почувствовать маленькой её собственный вкус, и ловлю панический взгляд!
Сцука!
Найду тех тварей, что мою малышку обидели, и закатаю!
А её постепенно отучу бояться!
Делаю очередной толчок, входя глубоко и этим немного отвлекая, и, обняв за талию, резко нас переворачиваю.
— Эй, Ёжик! Ты теперь ведёшь! — приподнимаю её и опускаю на себя. — Давай, милая, я тоже хочу свой приз.
Приподнимаю бедра, показывая, какой именно.
Страха в голубых глазах становится значительно меньше, зато лидирует неуверенность.
— Закрой глаза и просто двигайся. Найди свой ритм. — Переплетаю наши пальцы, давая своеобразную опору и поддержку.
Сначала неумело, Лера постепенно втягивается и даже голову назад запрокидывает, когда я, не вытерпев эротической пытки, сам подаюсь вверх, вбиваясь сильнее.
Ёжику не хватает совсем чуть-чуть, тогда как я держусь уже на одной силе воли. Хочу вместе поймать волну. Приподнимаюсь, впиваюсь в сосок, что так призывно на меня смотрит, и жёстко его втягиваю в рот.
Есть!
Эффект достигнут!
Мы вместе. Одновременно.
Укладываю девушку на себя и, наконец-то, целую в губы.
— С добрый утром, маленькая!
Надеюсь, что Пашка успел отдохнуть хоть чуть-чуть и встретил утро таким же бодрячком, как и я. Иначе тяжко ему придётся. Потому что даже другу не позволю Ёжика обижать, а тем более доводить до истерики.
Понимаю, что стечение обстоятельств и вина косвенная, но лицо заплаканное то и дело перед глазами возникает. И мысль проскакивает: «А что, если бы сбежала?»
Нет, нашел бы, конечно. Но сколько могло случиться за время разлуки? Хрен знает, и проверять не планирую.
Однозначно, становлюсь параноиком, держа малышку взаперти. А по-другому не получается. Она рядом, и я спокоен. Её охраняют, я работать могу. Столько уродов кругом, страшно.
— Эй, ты чего стесняешься? — стягиваю одеяло с носа девчонки, что закуклилась, как гусеница, пока я принимал душ. — Может, еще поспишь?
— Не знаю… — зевает, прикрывая рот ладошкой. — А ты куда так рано?
— О, я в тренажерку. Разомнусь немного.
Ухмыляюсь, хорошо представляя, кто будет сегодня моей грушей. Нет, ничего ужасного не планируется, но, с учетом того, что Пашка любит отлынивать от тренировок, погоняю я его от души. Тем более, адреналин так и бурлит в крови. Энергии через край.
— Отдохни еще. — целую в губы соню, что хлопает осоловелыми глазами. — А позже вместе позавтракаем.
— Угу, ладно. — гладит по щеке кончиками пальцев и закутывается в одеяло, сворачиваясь клубком.
Сразу заметил, что у Ёжика фетиш — ладонь мне к лицу прикладывать, в глазах что-то рассматривая. До безумия откровенный жест. Даже меня, сухаря, пробирает. И в этот момент она такая открытая и ранимая, что хочется спрятать от всего мира. Что, собственно, я уже сделал.
Переодеваюсь в шорты и майку и выхожу из комнаты, бросая последний взгляд на Леру. Сопит. Точно, не жаворонок ни разу.
Лера
— Лера, ты не Ёжик, ты — соня. — будит голос Игната, что звучит прямо над ухом.
Вот же. Даже не дергаюсь, открывая глаза. На подсознательном уровне доверяю, не ощущая дискомфорта.
— Уже вернулся? — пытаюсь найти часы в пока еще малообследованной комнате.
Ого! Начало одиннадцатого. Хорошо поспала. Хотя, почему бы не отдохнуть в воскресенье, в отпускное воскресенье?!
Ловлю момент, как говорится.
— Совершенно верно, — ухмыляется довольный чем-то Майский. — Пошли завтракать.
Он успел повторно принять душ, а я даже не слышала, когда пришел. В одном полотенце, что повязано на бедрах, такой фактурный, большой, красивый. А теперь еще, кажется, и мой.
Опять зависаю на татуировке, что опоясывает плечо. Еще один паззл, без которого Игнат не был бы Игнатом. Он весь состоит вот из таких, присущих именно ему особенностей: притягательного аромата, совершенного тела, основательности, надежности, прямолинейности, доминантности, заботы, редких улыбок, желания постоянно касаться меня и даже татушки.
— Лера, я сейчас передумаю одеваться и, наоборот, составлю тебе компанию в кровати. — ворчит объект моего пристального внимания, демонстративно скидывая полотенце.
О Боже, он снова возбужден!
Как так можно?
— Уже встаю! — моментально подрываюсь с кровати и чуть не падаю, запутавшись в одеяле. Майский реагирует молниеносно. Подхватывает до того, как встречаюсь с полом.
— Ты чего? — прижимает ближе. — Я же пошутил.
— Не знала, что умеешь! — фырчу ему в грудь, недовольная собой.
— Мало кто знает. — присаживается на кровать, так и держа меня на руках. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — не понимаю сути вопроса, оттого хмурюсь.
— Ничего не болит?
Ох, ты ж!
Внимание к деталям, что он проявляет, иногда очень сильно поражает.
— Ты про ТАМ? — указываю глазами на низ живота.
— Ага, — смеется, стискивая меня, как котенка, в объятиях, — … про там.
— Тянет и немного болит.
Ёрзаю, пытаясь оценить внутренних дискомфорт и подтянуть повыше одеяло. Спать голой — тот еще квест.
— Нуу… я думаю, это нормально. Да ведь?
Сам напросился. Вот пусть и отвечает.
Опыт-то… ого-го!
Не то, что у некоторых… меня.
А кого еще вопросами доставать?
Пра-а-авильно!
Только Майского.
— Может, к гинекологу съездим? Проверишься, порасспрашиваешь.
— Хорошая идея. — киваю и, сдвинув брови, смотрю в серо-зеленые глаза. — Нужно же что-то с противозачаточными средствами еще решить. Выбрать подходящие. А то, кто-то про презервативы ни разу пока не вспомнил.
— До вчерашнего вечера они мне не требовались. — Игнат становится таким же серьезным, прищуриваясь в ответ. — У моей бывшей любовницы бесплодие.
- Вот! Правильно! — спрыгиваю с мужских коленей, даря улыбку акулы.
Информацию о других женщинах просто игнорирую. Неужели не понимает, что мне это слышать неприятно?
Хотя… Это же Майский. Он не модничает и не кокетничает, набивая цену, рубит как есть, и не важно кто перед ним.
Ну, значит, как говорится, буду крыть той же мастью.
— Еще надо анализы сдать.
— Какие анализы? — кое-кто явно не успевает за моей мыслью.
— О, так ПЦР. — киваю как бы сама себе и направляюсь от него подальше. — А вдруг зараза какая? Я же не знаю, где ты и с кем. Мало ли.
— Лера! Ты… Мля! — перехватывает до того, как шмыгаю в ванную и закрываюсь на защелку. — Прости.
Впечатывает в себя, не позволяя дернуться, и шумно втягивает воздух, уткнувшись в макушку.
— Ступил… Я, правда, не хотел обидеть, Ёжик… Отвык, что могу кого-то задеть. Да и пофиг на это раньше было.
— А теперь? — голову не поднимаю, но обнимаю в ответ.
Оба хороши.
Взрослые люди, а задирать друг друга стали, как дети малые.
— А теперь у меня есть ты. И я не желаю повторения вчерашнего.
— Сама виновата. — вздыхаю, совершенно расслабляясь в таких надежных руках. — Надумала, не удостоверившись.
— А я повод дал, — хмыкает в ответ, — не единожды.
— И то верно.
— Простишь? — приподнимает подбородок, наклоняясь к губам с совершенно определенной целью, но останавливается в паре сантиметров, позволяя сделать выбор самостоятельно.
— Угу, — киваю и двигаюсь навстречу.
Минута, две, пять… Не важно…
Всё растворяется и становится второстепенным и незначительным.
Есть Он. Я.
Наш поцелуй.
И больше ничего.
— А на счет анализов ты совершенно права. — выдает Майский, разорвав поцелуй. — Сделай, чтобы быть спокойной и уверенной, что все в порядке.