Глава 13

Я же сразу ему говорила, что не подхожу для такой роли.

Думала, что смогу не реагировать… Абстрагируюсь. Буду воспринимать, как постороннего человека, помогающего со страхами.

А секс, как профилактику.

Просто необходимый физиологический процесс.

Но нет.

Маленькая глупая девочка, что живет во мне, не понимает, как можно спать, обнимая одну, а через час буквально в паре шагов от нее заниматься сексом с другой.

Гарем его устраивает?

Да на здоровье!

А меня нет.

Теперь понимаю это ясно и чётко, как никогда.

Я — собственница. Пусть с тараканами в голове, пусть неправильная. Но лучше быть одинокой. Чем одной из многих у того, кто тебя не ценит.

Так!

Вытираю мокрые щеки и со всхлипом заворачиваю за угол. Надо убираться отсюда.

Не хочу их обоих видеть. И объясняться не хочу. Моя машина на стоянке, вот и уеду, пока они не закончили.

Бегу к входной двери, не думая, что раздета, что ключи могут быть не в Пежо, а где-то в другом месте, что еще нужно просить охрану открыть ворота, и что, наконец, документы, остаются в этом доме наверху.

Ни о чём не думаю!

Единственная мысль: «Исчезнуть».

Распахиваю дверь, делаю только один шаг… и буквально утыкаюсь носом в мужскую грудь.

Теряюсь и пытаюсь оттолкнуть того, кто меня ловит и сжимает в крепких тисках-объятиях. Слезы-предатели текут сильнее и закрывают видимость. Не реагирую на речь, все усилия направляю на то, чтобы выпутаться из чужого захвата и поскорее покинуть этот дом.

Бесполезно. Силы не равны. И я, словно муха в паутине, дергаюсь без толку.

— Тихо-тихо, Ёжик! — пробиваются сквозь панику и стресс такие привычные властные нотки во вкрадчиво-спокойном голосе. — Лера, посмотри на меня.

Моргаю, задирая голову вверх, и, пыхтя, втягиваю ртом воздух. В первый момент кажется, что передо мной глюк, а не Майский.

Как он может находиться в двух местах одновременно?

Хмурюсь, рассматривая его внимательнее, и пытаюсь сопоставить всю картину. Но ничего не выходит.

— Что случилось? Ты почему раздетая из дома вылетела, еще и вся в слезах?

Отрицательно качаю головой, не веря, что он сейчас здесь, а не в библиотеке. Даже оборачиваюсь назад, словно та дверь, которую я так и не открыла, за моей спиной.

Дрожь сотрясает тело, непроизвольно опять всхлипываю.

— Иди-ка сюда, — подхватывает на руки, как ребенка. Правда, я себя сейчас именно так и ощущаю. Утыкаюсь сопливым носом в мужскую ключицу, обхватываю за крепкую шею и закрываю глаза.

Становится ужасно стыдно, еще и голова начинает гудеть от нервного напряжения.

Игнат заходит в кухню, усаживает на островок, сдвигая все банки со специями в сторону. Упирается руками в края столешницы, зажимая мои бёдра и заключая в своеобразную ловушку. Не сбежать, не отодвинуться. Нависает сверху, практически упираясь лбом в лоб, и, удерживая взглядом, требует:

— Рассказывай.

— Я тебя искала, — выдаю самую легкую часть правды и замолкаю.

— И-и-и? — не выдерживает моего молчания мужчина.

— Обошла весь дом, но тщетно. — опускаю ресницы вниз. Слишком уж пристально смотрит, будто самостоятельно считать в глазах хочет всё, о чём хочу умолчать. — Библиотека… Библиотека последней оставалась. Я думала, что ты там… не один…

— Подожди. Ты подумала, что я с кем-то в библиотеке, заплакала и решила выбежать из дома? Я правильно понимаю?

Выдыхаю всю неуверенность, что сидит во мне, и смело киваю. Если бы не встретила Игната в дверях, ни за что потом не поверила в его непричастность к страстным стонам домработницы.

— А на улице что хотела делать? — прищуривается.

— Уехать… домой к себе… или к родителям на юг.

— Пи…сец! — не выдерживает Майский, притягивая меня за попу вплотную и обнимая обеими руками. Не то желая задушить, не то в себя вдавить, сделав одним целым.

Опять утыкаюсь в крепкую шею и вдыхаю полюбившийся аромат.

Хорошо. Уютно.

Спокойно.

— Я с тобой поседею раньше времени. — ворчит в макушку.

Не отвечаю, просто обнимаю в ответ и дышу… Дышу…

Нашу идиллию прерывает хихиканье Кати и… Шубера, что буквально вваливаются в кухню.

— Ооо, не помешали? — выдает весело Павел Олегович, но тут же давится смешком и закашливается, перехватив взгляд Игната.

Я тоже его замечаю, поскольку к новоприбывшим не оборачиваюсь. После истерики нос, как и глаза краснющие, уверена в этом. Хочу сначала умыться, чтобы не сильно пугать народ.

М-да, взглядом Майского можно не только запугивать и до икоты доводить, но и убивать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Смотрю, тебе уже лучше? — выдает хозяин дома таким холодным тоном, что заморозит даже летом.

- Лучше, — подтверждает Шубер, но уверенности в голосе явно становится меньше.

— Вот и отлично! — ухмыляется мой мужчина. — Значит, вечером разомнемся на матах в зале.

И я даже слышу, как сглатывает гость.

— Дать воды? — переключается Игнат на меня, и теперь тон его совершенно другой. Вкрадчивый и мягкий.

— Угу, — соглашаюсь сразу, — и таблетку от головной боли.

— Сейчас сделаю. — отходит на минуту и возвращается со всем необходимым. — Катя, накрывай стол к ужину… на четверых. Я так понимаю, что ты сегодня тут ночуешь?

— Ага, — подтверждает Шубер за девушку.

— Отлично. Значит, Паша, поможешь ей. — подводит итог Игнат и снимает меня со столешницы. — Мы скоро вернемся.

— Завтра твои вещи перенесём в нашу комнату. — Майский заваливается на постель, закидывая руки за голову, и внимательно наблюдает за тем, как я сначала умываюсь, а после переодеваюсь.

Киваю, особо не задумываясь. После произошедшего чувствую некую растерянность. Словно балансирую на канате в воздухе.

С одной стороны, корю себя за то, что подумала про Игната хуже, чем есть. И мне стыдно.

С другой, помню его разговор про любовницу и гоняю мысль, что НЕ случившееся может в любой момент случиться.

Так ухожу в себя, что даже смущаться и краснеть, раздеваясь перед мужчиной, забываю. Скидываю спортивную одежду, в одних трусиках и бюстгальтере достаю из шкафа сарафан нежно-василькового цвета на широких лямках и, не торопясь, его надеваю.

— Лера, иди-ка ко мне. — хлопает по свободному рядом с собой месту на кровати Майский. Выглядит он, как ленивый тигр, что разлегся на поляне под солнышком, зажмурив глаза.

Всю обманчивость картины понимаю, когда приближаюсь. Игнат резко перехватывает мою руку, дергает на себя, роняя, и перекатывается, придавливая. Не успеваю пискнуть, как жесткий поцелуй обрушивается на губы. Властный язык с ходу врывается внутрь и, как хозяин, устанавливает свои правила и порядки. Отдаюсь на волю победителя, не сопротивляясь и подчиняясь.

— С ума по тебе схожу. — выдыхает между поцелуями мужчина. — По тебе, дурочка. Так что прекращай надумывать всякую ерунду. Хотел бы полигамии, не забрал к себе.

Оттягивает голову за волосы назад, открывая для себя шею, и скользит языком вниз. А потом дует на кожу, где влажная дорожка осталась. И меня будто током прошивает.

— Поняла? — возвращается к губам, прикусывая нижнюю, и, прищурившись, ловит мой взгляд.

— Да… — выдыхаю, когда грубая мужская ладонь по-собственнически ползёт от талии вниз до кромки юбки и, нырнув под нее, совершает обратный путь.

— Умница. — сжимает мою попу и перекатывается на спину, укладывая на себя. — Люблю, когда ты в платье.

Обе руки нагло наглаживают мою пятую точку и разминают. А широкий подол сарафана этому никак не препятствует.

Упираюсь ладошками в жесткую грудь и приподнимаюсь. Теперь сама хочу видеть его глаза.

— А ты где был?

Игнат хмыкает на мой собственнический вопрос, но отвечает.

— Ходил с Павлом побеседовать. Мне ваша встреча в среду под моим окном не понравилась, как и его интерес к тебе.

— Но я телефон тогда забыла на качелях, вот и возвращалась. — тут же рассказываю причину ночной вылазки. — А его встретила случайно.

— Ну вот эти случайности он сократит. — хмыкает странно Майский и приподнимается вместе со мной. — Пошли ужинать, ревнивица!

Вечер проходит… своеобразно.

Шубер, который всегда, точнее всё время, что я на него работаю, вел себя, как барин, хозяин жизни и просто очень серьезный человек, сегодня открывается с совершенно иной стороны. Шутит, рассказывает анекдоты и забавные случаи, балагурит и всячески напоминает рубаху-парня. Одним словом, душа компании.

А вот Игнат, на удивление, чуть более серьезен. Нет, он не сидит, насуплено сдвинув брови, или отмалчивается. В беседе участвует, иногда смеется или хмыкает, но скорее поддерживает общение, чем лидирует в нем.

Наблюдая за обоими мужчинами, замечаю насколько они разные. На работе и дома. Совершенно непохожие и непривычные.

Да, меня впустили в ближний круг, позволили увидеть себя с нового ракурса. Раскрылись.

И, если к новому Майскому за эту неделю я привыкла, узнав ближе, то Шубер явно шокирует.

Нет, возможностей сблизиться с руководством при моей специфической должности было предостаточно. Однако, особенность держать дистанцию и не переходить черту, где работа и личное пересеклись бы, въелась под кожу намертво.

Только вот сегодня ситуация изменилась.

Отключаю прежние представления о своем директоре и просто стараюсь воспринимать его, как нового знакомого. Который, судя по всему, возвращаться в рамки «начальник — подчиненная» не планирует.

Павел Олегович, точнее Паша, как он требует себя называть, строит разговор так, словно мы сто лет дружим. Чуть ли не семьями. И очень часто обращаясь то ко мне, то к Игнату, умудряется объединить нас, говоря, как о едином целом.

А это, если включить логику, возможно лишь при условии, что эти двое любят поболтать на личные темы. Ну и мне косточки перемыли. И не единожды.

Вот же!

А еще женщин болтушками называют.

Катя ведет себя довольно естественно. Смеется, поддакивает, а собственнические жесты мужчины поощряет улыбками и «стрельбой глазками». Из чего делаю вывод, что с Шубером они знакомы не первый день. И тесное общение с интимным уклоном — привычно.

Мы вообще интересно сочетаемся, как собеседники. Наша с Игнатом пара более молчаливая и вдумчивая. Паша с Катей — весельчаки-балагуры, легкие и неумолкаемые.

Время за столом летит незаметно, и ужин проходит непринужденно. Даже пауз или неловкостей не возникает.

Убираем грязную посуду в четыре руки с девушкой. Мужчины удаляются на перекур, даря своеобразную паузу. И Катя пользуется этой возможностью, чтобы уточнить:

— Только не говори, что слышала нас в бильярдной.

Киваю. В данный момент воспринимаю ситуацию под иным углом и забавляюсь её комичностью.

— Ты не видела, что Павлик приехал?

— Нет. Спала.

— И подумала, что там я и Игнат Маратович?

— Ага.

— О-бал-деть! — выдает шокировано.

Пожимаю плечами, потому что не знаю, что можно на это ответить.

Однако, придумывать ничего не приходится. Мужчины возвращаются и предлагают продолжить вечер… в библиотеке за игрой в бильярд.

Катя с энтузиазмом соглашается, а я пожимаю плечами, соглашаясь с решением большинства.

Почему бы и нет?

— Голова прошла? — интересуется Игнат, обнимая за талию и направляя уверенной рукой туда, где еще час назад я не желала находиться.

— Еще за ужином. — забираюсь в огромное велюровое кресло, откуда удобно будет следить за игрой.

Принимать участие в партии не планирую. Не умею, да и не пробовала никогда. А вот понаблюдаю с удовольствием. Мне вообще нравится смотреть на Майского, отслеживать его мимику, эмоции, жесты.

Этот мужчина притягивает взгляд, как магнит скрепку, не прилагая никаких усилий.

— Вот и отлично. Бокал вина тебе не помешает. — садится объект моих мыслей на подлокотник кресла с таким довольным видом, будто это самое удобное место в помещении.

— Но я не пью.

— Сегодня. Один. Бокал. Тебе не помешает. — не слушает он возражений. — Паш, налей девочкам красного сухого.

— Один момент, — чмокает в щеку Катерину Шубер и направляется к бару. Справляется с пробкой быстро и профессионально, и через пару минут у меня в руках оказывается наполненный рубиновой жидкостью фужер.

— Мы с тобой побалуемся чем покрепче? — уточняет разливающий и, получив подтверждение от хозяина дома, наполняет снифтеры.

— Не переживай, — ловит мой взгляд Игнат, — пара бокалов не сделает меня маньяком, не контролирующим себя и свои действия. Расслабься.

Всё подмечает и запоминает. Так и с разговором про пьяных. Принял к сведению и сейчас успокаивает.

— Предлагаю сыграть пара на пару, — Павел, не теряя времени, во всю очаровывает Катерину, приобнимая её за талию. А девушка с энтузиазмом поддается. Между ними так и сквозит сексуальная энергия, заставляя мои щеки краснеть.

Не привыкла я к такому откровенному флирту. Потому переключаюсь на своего мужчину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я не умею.

— А я покажу. И научу. — прищуривается он, одаривая хитрой улыбкой. — Пей. Не отлынивай.

Подцепляет пальцами ножку бокала и плавно направляет к моему рту. Делаю глоток кисловатого вина и слизываю шуструю каплю, решившую сбежать.

Майский так пристально отслеживает этот момент, что губы начинает колоть, а я хочу повторить действие.

— Вкусно? — уточняет он хрипловатым голосом и, не дожидаясь ответа, наклоняется, и исполняет моё желание.

Никогда бы не подумала, что бильярд — провокационная игра, где каждый жест, наклон, положение тела могут быть пропитаны чувственностью, магнетизмом и жаждой.

Не могу сосредоточится на объяснениях, подробных описаниях и демонстрации. Когда Игнат прогибает моё тело, опираясь сзади, и направляет руку, я сконцентрирована не на кие и битке, а жаре мощного тела сзади, крепких объятиях и обжигающем дыхании в шею. Щеки горят явно не от вина, а удачно забитый в лузу шар — не моя заслуга.

Вообще удивляюсь, как он там оказывается.

Мистика какая-то.

Хорошо, что вторая пара тоже участвует, позволяя мне приходить немного в себя в промежутках между «уроками по правильному владению кием».

Но легкий алкоголь и волнующий кровь мужчина погружают в какой-то нереальный мир расслабленности. Естественно, в эротический экстаз я не впадаю и на шею не кидаюсь, но прикосновения Игната будоражат.

Как заканчивается игра, понимаю чисто условно. Мы проиграли, но это не расстраивает. Скорее я испытываю некую радость от передышки.

— Еще разок? — уточняет Паша, обновляя напиток в бокале Кати.

В глазах этих двоих горят искорки азарта и эйфории от победы. И, конечно, довольства друг другом. Сладкая парочка «Twix», не иначе.

— Я — пас. — озвучиваю сразу.

— Поддерживаю. — тут же вторит Майский. — Поздно уже. Мы к себе.

Перехватывает мою ладонь, переплетая пальцы в замок, и тянет на выход. Ему не требуется моё согласие, он уверен в своем решении. А я уверена в нём.

До НАШЕЙ комнаты доходим, не перекинувшись ни словом. Это не нужно ни мне, ни ему. Оба — взрослые люди, что готовы сделать следующий шаг в отношениях.

Да, логично.

Да, правильно.

Но…

Мандражирую, как девственница.

Сама себя раздражаю этим, и…

Это сильнее меня.

Игнат затягивает в комнату, закрывая дверь, и тут же прижимает к ней. Заключает в своеобразную ловушку, опираясь руками с двух сторон, и нависает.

Глаза в глаза.

Наше порывистое дыхание смешивается.

Страх?

Я ощущаю его каждой клеточкой, а еще с каждой секундой становится жарче.

Майский, как огонь, что привлекает и грозит ожогами одновременно.

Он понимает это. Чувствует.

— Не бойся. Я — не враг. Я. С. Тобой.

Серые глаза завораживают, а зеленоватая каемка с расширенным зрачком действует, как маятник гипнотизера. Сдаюсь под этим повелительным взглядом.

И когда он склоняется так близко, что я могу дотянуться губами до губ, могу выпить его дыхание…

Первая качаюсь вперед и соединяю нас в одно целое. Легкий поначалу поцелуй постепенно перерастает в шаловливые заигрывания, а потом и страстные лобзания.

Робость и паника постепенно отступают под натиском более сильных эмоций. Я растворяюсь и поддаюсь властному партнеру.

Игнат неспешно скользит руками по талии, чуть сжимая. Ощущаю, как спускается все ниже, останавливается на бедрах и потихоньку подтягивает подол вверх. Одна секунда, и единственная преграда взлетает вверх и дальше куда-то в сторону, оставляя меня только в нижнем белье.

Прохладный воздух отрезвляет. Ситуация из привычной переходит немного на новый уровень, и я сжимаюсь, прикрывая себя руками.

— На меня смотри, — тут же реагирует мужчина, удерживая взгляд. — Ты чего стесняешься? Своей шикарной фигуры, от которой я весь вечер глаз не оторву? Пойдем-ка со мной.

Берет за локоть и тянет к встроенному шкафу-купе с зеркальными дверцами. Ставит перед ним, а сам сзади. Близко-близко. Кладет руку на живот и прислоняет к себе.

— Сказать тебе, что я вижу?

Киваю, немного подрагивая от мурашек, что бегут от его прикосновений.

— Стройные ножки, подкаченную попку, тонкую талию, шикарную грудь, — Майский шепчет на ухо чуть слышно и до ужаса проникновенно. Еще и ладонями всё обозначенное оглаживает. — Я хочу тебя до одури.

Перехватывает мою руку и, заведя за спину, кладет на доказательство своего желания.

— И вот такой я практически постоянно, когда тебя вижу.

Выдыхаю и прикрываю глаза.

— Нет! — прилетает команда. — Смотри вместе со мной.

Отщелкивает застежку бюстгальтера и кончиками пальцев стягивает бретельки, роняя ненужную уже вещь на пол.

Придерживает за плечи, заставляя стоять самостоятельно, без поддержки, и опускается вниз, стягивая последний лоскут ткани с попы.

Его язык скользит по спине, рисуя влажную дорожку, заставляя прогибаться. Томление и жар разгораются все больше, концентрируются внизу живота.

— Переступи, — очередной приказ, не позволяющий ослушаться. И звонкий поцелуй в ягодицу, когда его исполняю. — Красавица.

Игнат поднимается и, встав немного сбоку, чтобы через зеркало мне было все идеально видно, скидывает рубашку и избавляется от брюк.

— Хочу тебя прямо здесь. — выдыхает, прижимаясь снова и потираясь пахом о попу. — Или кровать предпочтительнее в первый раз?

— Здесь, — нахожусь в раздрае: желаю продолжения и страшусь его одновременно. В промежности тянет всё сильнее.

— Упрись ладошками вперед. — помогает встать правильно и вклинивается коленом между ног. — Раздвинь шире.

Выполняю, делая жадные глотки воздуха один за другим, и неотрывно смотрю через зеркало в серо-зеленые глаза.

Зрелище неимоверно порочное и возбуждающее.

Игнат неторопливо оглаживает спину, целует лопатки, позвоночник, шею. Переключается на грудь, обхватывая и массируя. Оттягивает соски, потирает шершавыми пальцами.

Вначале прикосновения легкие и практически невесомые, со временем становятся ощутимее и жёстче.

Моя грудь никогда не была такой чувствительной. Сейчас она горит, а острые вершинки возбужденно торчат.

— Хорошо? — ловит мой взгляд.

— Да, только там больно тянет, — хныкаю, неосознанно потираясь сильнее попой о внушительный член.

Майский скользит рукой вниз, раздвигает складочки и безошибочно находит клитор.

— Мокренькая какая, — начинает потирать его, то надавливая, то плавно поглаживая.

Безумно приятно. Закрываю глаза, откидывая немного голову назад. И проваливаюсь в ощущения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чувствую, как один палец скользит внутрь, и это действие сковывает и напрягает.

— Тихо-тихо, это же я. Не бойся, маленькая. — Игнат снова отвлекает, уделяя внимание груди и клитору.

А как только расслабляюсь, крепко фиксирует бедра и толкается в меня.

— Держись.

Эйфория моментально улетучивается, подаюсь вперед, пытаясь соскользнуть с головки, что распирает, протиснувшись внутрь. Распахиваю глаза и рот, желая отказаться. Сказать, что передумала.

Но… молчу…

Лицо Игната в этот момент настолько эмоционально. Он так раскрыт, что не решаюсь. Смотрю на него и просто впитываю все эмоции.

Желание. Потребность. Необходимость.

— Лера, впусти меня, — черный зрачок практически закрывает всю радужку, впиваясь в меня. Вены на руках вздуваются, но мужчина себя сдерживает. — Расслабься.

Указательный и средний пальцы возвращаются на клитор, растирая его. Вторая рука прокручивает сосок. Жадный рот целует шею за ушком.

Резкий толчок. Еще один глубже.

Дышу, как рыба, выброшенная на берег, хотя чувствую себя бабочкой, что проткнули иглой. Почти не больно. Но все ново и шокирующе.

— Хорошо…

Майский замирает сзади, позволяя привыкнуть к своему размеру. То, что он большой, я видела. Но ощущается внутри просто огромным.

— Маленькая, не сжимай меня так сильно, иначе я кончу, не начиная.

Выдыхаю, пытаясь расслабить внутренние мышцы. А Игнат сразу двигается. Легкие толчки постепенно становятся сильнее. Он опирается рукой на зеркало, придерживая меня, поскольку потные ладони соскальзывают.

— Не могу больше, — хнычу, когда огонь внутри нарастает, а кожа становится до нетерпения чувствительной. Хочу прекратить и соскочить, иначе взорвусь.

— Можешь! — рычит Игнат и, обхватив под грудью, приподнимает, входя еще резче и под другим углом. Не знаю, что он задевает, но это срабатывает, как спусковой крючок. Жуткое напряжение лопается мыльным пузырем, а я расслабляюсь, чувствуя себя тряпичной куклой.

Мужчина догоняет спустя минуту, врезаясь особенно глубоко, и замирает. Содрогается и выдыхает в затылок обжигающий воздух со стоном.

— Охуительно.

Целует в висок и покидает, наконец, мое измученное тело. Подхватывает на руки и несет в душ.

О, да! Это то, что мне сейчас жизненно необходимо. Особенно учитывая вытекающую на бедра сперму.