Глава 18

— Здравствуй, Риг. Процветания тебе и твоему дому.

— Здравствуй, Гайдэ, — с улыбкой пропел на Эйнараэ мастер Драмт, поднимаясь навстречу. — Я не ждал тебя так рано. Я хмыкнула.

— Я же предупредила, что буду раньше.

— Да, но сегодня же Праздник…

— Ничего, мы уже отпраздновали. Кстати, знакомься, это — Барс.

Лин в своем новом обличье настороженно выступил из-за моей спины, так же настороженно принюхался, но угрозы в гостиной мага не нашел и успокоено фыркнул. После чего внимательно посмотрел на замершего возле кресла Драмта, задумчиво пошевелил усами, будто заново его оценивая и узнавая, но, наконец, удовлетворенно наклонил голову.

Маг, изумленно оглядев белоснежного зверя, поднял на меня растерянный взгляд.

— Гайдэ, это что?!

— Барс, — улыбнулась я. — На моей родине таких котов называют снежными барсами. Красивый, правда?

— Он великолепен! — с неподдельным восторгом согласился маг, и Лин довольно хмыкнул, после чего отыскал себе удобное место, свернулся клубком и хитро уставился на меня снизу вверх, навострив уши и всем видом показывая, что ему жутко интересно.

— Обычно они живут высоко в горах, — пояснила я, упреждая первый вопрос мага. — Редкие звери. Но отличные охотники, умеющие превосходно прятаться в снегу и отыскивать след даже в высокогорье. Питаются, насколько я знаю, горными баранами и козами, но иногда спускаются в низины. Хотя редко. У них слишком теплая шерсть, чтобы подолгу оставаться в теплых краях.

— Можно взглянуть на него поближе?

— У него и спрашивай, — усмехнулась я.

Мастер Драмт удивленно покосился, но потом присел на корточки и испытующе взглянул на замаскированного шейри.

— Э… Барс? Ты не возражаешь, если я подойду? Лин без раздумий отвернулся и закрыл морду пышным хвостом.

— Гайдэ?

— Мне кажется, что это значит «нет», — со смешком перевела я кривляния шейри. — Но не расстраивайся: может, когда-нибудь он передумает. Маг огорченно вздохнул, однако настаивать не стал.

— Жаль. Чем ты хочешь сегодня заняться?

— Я предлагаю тебе почитать одну поэму.

— На Эйнараэ?

— Разумеется. Я успела по дороге заглянуть к господину да Нейри, и он любезно отыскал для меня один интересный свиток, в котором неожиданно оказалась «Песнь о небе», которую я решила переписать для тебя. Прочтешь? Мастер Драмт с сомнением посмотрел.

— Я не очень уверен, что мне это под силу.

— Ничего, я помогу, — я протянула ему сложенный вчетверо лист бумаги и ободряюще кивнула. Маг осторожно развернул, старательно вчитался в замысловатые закорючки, которые эары использовали вместо письма, а потом с досадой прикусил губу.

— Гайдэ, тут слишком много незнакомых слов. Даже если я начну искать их по словарю, все равно впечатление будет испорчено. Я могу читать это только по слогам, тогда как «Песнь» должна быть спета чисто… прости, наверное, я попробую позже. Я покачала головой.

— Риг, ты слишком много сомневаешься. Поверь, ты отлично прогрессируешь: всего за неделю твое произношение стало на порядок лучше, ты уверенно говоришь, выучил много новых слов, ты почти без ошибок составляешь предложения… так в чем же дело?

— Не хочу портить красоту чистого Эйнараэ, — грустно улыбнулся маг. — Боюсь, в моем исполнении это будет звучать ужасно. Я хитро прищурилась.

— А если мы попробуем вместе?

— Вместе? — с сомнением посмотрел он.

— Да. Я начну, а ты подхватишь. Все слова понимать необязательно — главное, чтобы ты правильно их прочитал. А доучишь потом. Это ведь не так трудно? Риг заколебался, неуверенно вертя в руках текст.

— Ну… хорошо. Давай попробуем. Только дай мне время потренироваться. Пару дней. Я хочу для начала понять смысл, а потом… если захочешь, я ее тебе спою.

— М-м-м, — задумалась я. — Ладно. Тогда пусти меня в библиотеку и найди какую-нибудь интересную книгу. Я пока почитаю. А когда будешь готов, позовешь. Идет?

— Конечно, — с невыразимым облегчением вздохнул он. — Идем.

«Чего он так волнуется? — сдержанно удивился Лин, когда мы поднимались по лестнице. — Ну, подумаешь, слегка бы ошибся в слове!»

«Для него Эйнараэ — как религия, — пояснила я. — А читать молитвы с ошибками — кощунство». Шейри ловко взлетел по крутым ступеням и вперед меня выбрался в кабинет. «Ого. А тут интересно!»

«Очень. Только я тебя прошу: ничего не трогай. Неизвестно, что это за штуки. Вдруг есть такие, которые специально нацелены на распознавание шейри? Помнишь, Рэ?» «Лучше бы не вспоминать. Хорошо, что Родан оставляет его теперь дома».

«Вот и тут может быть какой-нибудь подвох. Так что держись от полок подальше».

«Я лучше с тобой пойду, — фыркнул Лин, осторожно огибая огромный стол. — Когда ты рядом, меня уже никакой Рэ не узнает».

— Скажи, Риг: а ты знаешь, как создаются фэйры? — неожиданно заинтересовалась я. Маг удивленно обернулся.

— Конечно.

— Это очень сложно?

— Достаточно.

— Расскажи, — попросила я, задержавшись в кабинете. — Мне любопытно, как они получаются.

— А ты не знаешь? — озадаченно спросил он.

— Нет.

— С твоим-то стремлением все выяснить… ну, хорошо, не смотри так: никакой тайны в рождении фэйров нет, — довольно своеобразно истолковал маг мой внимательный взгляд. — Для этого нужен лишь подходящий детеныш, умелый маг и искусственно созданная или призванная из Тени сущность.

— Из Тени? — переспросила я.

— Конечно. Фэйру нужна душа. Желательно, такая же, какая была в теле детеныша.

— Погоди… как это, была? Так вы что, сперва УБИВАЕТЕ зверя, чтобы из него получился фэйр?!!

— Нет, — вздохнул мастер Драмт. — Не убиваем. Просто отпускаем одну душу и вместо нее приводим другую. Более разумную. Есть такой особый Обряд. Душа детеныша еще чиста и нетронута, с ней не происходит ничего плохого. Не волнуйся. Она тут же возрождается в другом теле, потому что желание Аллара воплотить ее в жизнь никуда не делось. Мы же всего лишь проводим Обмен. Я против воли вздрогнула.

— Обмен Душ?

— Что-то вроде того. В результате, в теле детеныша поселяется иная сущность, более старшая, мудрая, разумная. Но слабая. Затем проводится второй обряд — Слияния, когда фэйр обретает хозяина.

— Как это делается? Маг очень странно посмотрел.

— Для этого нужно, чтобы детеныш открыл глаза и увидел своего будущего хозяина. Тот, кого он увидит первым, и станет таким хозяином. А уже после этого фэйр будет вместе с ним до самой смерти — он навсегда останется верным тому, кого выбрал. Никогда не предаст, не изменит и никогда не бросит. Такими уж они созданы. Я прикусила губу.

— Верность тоже достигается заклинанием?

— Нет. Верность фэйра — это своего рода благодарность хозяину за вторую жизнь, — еще более странно покосился мастер Драмт. — Жизнь в Тени — не самое приятное времяпрепровождение. Любая душа стремится ее покинуть. Поэтому как только появляется такая возможность…

— Но ведь в Тени живут не только простые души?

— Верно, — спокойно согласился маг. — Там есть и шейри, и настоящие демоны, и много чего весьма неприятного.

— Так как же вы рискуете туда соваться, не зная, кто именно ответит на ваш призыв? Вдруг это будет демон, а не чужая душа? Мастер Драмт криво улыбнулся.

— Шейри мы не боимся пропустить: во-первых, они слишком велики, поэтому легко узнаваемы, а во-вторых, ни один шейри не сможет выжить в чужом теле. Для этого ему нужно свое собственное.

— Но при переходе он слишком слаб, чтобы его создать, — нахмурилась я. — Как же он тогда его получает?

«Его создает Ведьма, — невесело шепнул с пола Лин. — Или маг, который рискует нас призывать. Из собственной плоти и крови. Другого пути не существует». Я нахмурилась еще сильнее. «Хочешь сказать, что Айна делилась с тобой своей кровью?» «Не она. Другая хозяйка… или хозяин? Я его не помню».

— Риг, а как вы отличаете, кто приходит? — снова повернулась я к магу. — Как узнаете: душа это, шейри или просто мелкий бес, который успел юркнуть в Воронку?

— Есть способы, — отчего-то насторожился Риг. — Почему тебя это интересует?

— Потому что создание фэйров, как мне кажется, не слишком естественно. И потому, что Обмен Душ, по сути своей, довольно мерзкое явление.

— Но у тебя же есть фэйр, — осторожно напомнил он, когда я резко отвернулась.

— Барс другой. Его никто не принуждал. Он пришел ко мне добровольно.

— Вот как?

— Да, — кивнула я. — Он выбрал меня осознанно.

«Гайдэ, осторожнее, — беспокойно дернул хвостом Лин. — Фэйры никого и никогда не выбирают. В этот момент пришедшая душа слишком ошеломлена переходом. И помнит только то, что в Тени ей было плохо и страшно. А также то, что кто-то помог ей оттуда уйти. Поэтому фэйры так верны своим хозяевам — без них ни один призванный не смог бы существовать. Поэтому же хозяев не бросают. Поэтому же не предают».

Мастер Драмт прищурился и с новым выражением уставился на поднявшегося с пола шейри.

— Выбрал? Сам?

Лин бесшумно подошел ко мне, неуловимо быстро скользнул под левую ладонь и замер, тараща на насторожившегося мага крупные, слегка пожелтевшие от беспокойства глаза. Потом так же бесшумно оскалился, стоило Ригу качнуться в нашу сторону, и тихо, предупреждающе зарычал.

— Не надо, — вздохнула я, тронув черные кончики ушей. — Не рычи.

Лин недовольно фыркнул, но послушно спрятал зубы. Однако скопившегося в воздухе напряжения это не уменьшило: мастер Драмт так и стоял, окружив себя плотной стеной отчуждения, а я просто не знала, как ее убрать.

— Не надо, — повторила негромко, с тоской оглядев двери в библиотеку. — Риг — не враг нам.

— Ты уверена в этом? — хрипло спросил маг, не сводя напряженного взгляда с шейри.

— Мне так кажется… не знаю. Наверное, просто хочется верить? Иногда, кроме веры, ничего больше не остается.

Риг вдруг странно вздохнул, опустил напряженные плечи, и в комнате сразу стало легче дышать.

— Прости, Гайдэ. Я просто растерялся и не знаю, как реагировать на твои слова. Ты не знаешь элементарных вещей, ты говоришь странные вещи, но при этом рядом с тобой есть это необычное создание, на которое я не понимаю, как смотреть. То ли как на чудо, то ли как на бред. Наверное, маги в твоей стране просто научились создать фэйров как-то иначе? Или же… или же это — уже не совсем фэйры? А может, и не фэйры вообще? Я действительно не знаю. Извини, если я обидел тебя недоверием. Я грустно улыбнулась.

— В чем-то ты прав: Барс — не обычный фэйр. Но по сути своей он ближе всего именно к тому понятию, которое для тебя привычно. И он верен мне. Так верен, как, наверное, никто другой. На меня с немым обожанием уставились два крупных синих глаза.

«Никогда не брошу… — беззвучно прошептал Лин, ласково потеревшись носом о мою ладонь. — Не оставлю… ты — самая лучшая…» Маг растеряно взъерошил челку и окончательно расслабился.

— Я верю. Я вижу, как он на тебя смотрит. Такого не добьешься никакими заклинаниями.

Я опустилась на корточки, а потом крепко обняла «барса», зарывшись пальцами в густую шерсть и тесно прижавшись щекой. Лин негромко заурчал в ответ и тоже прильнул, впитывая всем телом силу моих вздрогнувших Знаков.

— И я тебя не брошу, мой славный. Никому не отдам. Ты у меня замечательный. Риг снова вздохнул, после чего присел рядом и извиняюще посмотрел.

— Прости. Я не хотел тебя задеть. И его… тоже, — он со слабой улыбкой повернулся к Лину. — Я чувствую: в тебе нет Тьмы. И нет той Тени, которой страшится каждый из нас, когда открывает Воронку. Ты — светлый, фэйр. Такой же светлый, как твоя хозяйка. Лин недоверчиво прищурился. «Да?»

— Я уверен в этом, — твердо посмотрел на него маг, и вот тогда я, наконец, облегченно улыбнулась.

Среди ночи я проснулась от странного ощущения. Только не сразу поняла, в чем именно дело. А когда открыла глаза и поискала, что же меня так обеспокоило, то с удивлением наткнулась на сидящего на подоконнике Гора, который с тоской смотрел из темноты блестящими черными глазами.

Я непонимающе моргнула, на мгновение подумав, что все еще сплю, но брат никуда не исчез. За окном по-прежнему царила темнота, стрекотали невидимые сверчки, две местные луны красиво клонились к горизонту, уже успев поменяться местами. Но Гор был. И действительно зачем-то сидел на моем подоконнике, как будто делать больше нечего. А вот Лина рядом, как ни странно, не оказалось. И это было неправильно.

— Ты чего? — наконец, спросила я, с трудом протерев слипающиеся глаза.

— Прости. Я тебя разбудил?

— Нет. Не ты. Что-то другое… почему не спишь? Твоя очередь караулить? Гор медленно покачал головой.

— Нет, я уже закончил. Сейчас снаружи Бер.

— Тогда в чем дело? — совсем озадачилась я. — И почему ты торчишь здесь, а не у себя?

Вместо ответа брат слез с подоконника и, опустившись возле постели на корточки, с неожиданной болью посмотрел:

— Помоги мне, Гайдэ.

— Да в чем дело? — окончательно всполошилась я и резко села. — Гор, что случилось? Почему у тебя такой вид, словно кого-то хороним? Что с тобой?!

— Я не знаю, — у него вдруг изломался голос, сорвавшись до хриплого шепота, а глаза потемнели полностью, напрочь лишившись белков и превратившись в два страшноватых провала в никуда. Причем, чем дольше в эти провалы смотришь, тем глубже тебя утягивает, тем труднее сопротивляться и тем явственнее по коже бегут мурашки от прикосновения к чему-то непонятному, холодному и… одинокому.

— Помоги мне, Гайдэ, — донеслось до меня откуда-то издалека хриплое. Кажется, с самого дна этой бездны. — Я не знаю, что происходит. Я словно бы… голоден. Но не так, как обычно. Я хочу куда-то смотреть, но не понимаю, что именно вижу. Хочу что-то услышать, но в голове только странный гул. Мне пусто, Гайдэ. И холодно. Мне кажется, что я растворяюсь в темноте каждый раз, когда закрываю глаза… Я вздрогнула, когда моей руки коснулись ледяные пальцы брата.

— Ты теплая, — прошептал скарон, уставившись на меня совершенно черными глазами, в которых внезапно начали разгораться крохотные блестящие искры. — Ты живая… ты умеешь дышать. И у тебя есть сны, которых я никогда не увижу. Можно я к ним прикоснусь? Можно я их попробую? Пожалуйста… Гайдэ… можно я возьму у тебя немного тепла?

В его глазах, наконец, разгорелась целая вселенная: непроницаемо черная, почти бесконечная, расцвеченная только блеском чужих и далеких звезд. Там пылало так много всего… и, вместе с тем, так мало осталось простого человеческого тепла, что его туда буквально затягивало, как в какую-то воронку, жадно засасывало, стараясь насытить эту пустую темноту. Как будто стараясь заполнить ее чем-то живым. Теплым. Настоящим.

Я сглотнула, оцепенев от ужасающе прекрасного зрелища, но будучи не в силах от него оторваться. И даже не почувствовала, как чужие пальцы сомкнулись на моем запястье, сдавив его до боли. Меня стремительно утягивало в эти страшноватые глаза, влекло туда с неимоверной силой. Так властно и требовательно, как будто от этого зависела чья-то жизнь… совсем слабая, угасающая, едва теплящаяся… которую мне неожиданно стало очень жаль. А потом вдруг все резко кончилось.

Гор, будто опомнившись, шарахнулся в сторону, отпустив мою руку, резко вскочил, едва не снеся туалетный столик. Отпрянул, глядя на меня расширенными, но уже почти нормальными глазами. В панике уставился. Побледнел, как виднеющаяся за его спиной стена. А потом торопливо отступил к окну, дрожа всем телом и шатаясь, будто пьяный.

— П-прости… прости, я н-не хотел… я не д-думал…

Он вдруг зажмурился и с силой сжал кулаки, тяжело дыша, как будто боролся с самим собой. Но потом на его лице проступила такая мука, что я опомнилась и, вскочив с постели, кинулась вперед, ухватила его за руки, холодея от исходящей от них странной, некстати проснувшейся силы.

— Гор!

— Нет! Не надо! — он попытался отшатнуться и выпрыгнуть в окно, но я вцепилась намертво. — Не надо… Гайдэ… я не хочу причинить тебе вред!!

— Все хорошо, — прошептала я, клещами впившись в его ледяные пальцы. — Все хорошо. Ты не один. Я помогу.

— Не надо!! — Гор судорожно вздохнул, но вдруг не выдержал и обессилено опустился на колени, уставившись снизу вверх теми же страшноватыми глазами, как и минуту назад. Пустыми, жуткими, из которых смотрела сама Тень — холодная, жадная и равнодушная.

Внутренне содрогнувшись, я опустилась рядом, лихорадочно обшаривая взглядом его белое, как снег, лицо. Пытаясь понять, почувствовать, осознать, что же такое творится с моим кровным братом. И почему это вдруг произошло. Что за сила в нем сейчас проснулась? Почему сейчас? Почему не вчера, не завтра? И почему я раньше ничего подобного не чувствовала?!

— Ты — живая… — с невыносимой болью прошептал Гор, больше не пытаясь вырваться. — Живая… и я не могу от тебя оторваться…

— Что тебе нужно? — спросила я, в страхе видя, как плещется в его глазах настоящая мука. — Чего не хватает?

— Тепла…

— Бери. Бери, сколько нужно!

— Нет, — Гор снова задрожал. — Не хочу… но и отказаться уже не могу… прости. Ты слишком близко.

— Бери, — твердо повторила я, чувствуя, как от его пальцев немеют мои руки. — Я знаю, что тебе это нужно. Поэтому бери. Ты должен жить. Гор, ты слышишь?!

Скарон обреченно опустил голову и замер, будто его разрывало надвое. Но, по крайней мере, перестал шарахаться, прекратил сопротивляться и, кажется, даже начал постепенно успокаиваться. Я поспешила его обнять, согревая теплом собственного тела, погладила черные волосы, на которых внезапно выпал самый настоящий иней, растерла уши, потеребила ледяные пальцы и держала их до тех пор, пока, наконец, не почувствовала, что он снова потеплел. Сколько мы так сидели, не знаю — время тянулось, как резина. Однако постепенно его дыхание выровнялось, изо рта перестали вырываться облачка холодного пара, кожа порозовела, волосы избавились от инея, а губы слабо шевельнулись.

— Гор? — я осторожно заглянула в его лицо. — Брат, ты как?

Он тихо вздохнул и открыл глаза. Черные, блестящие, но уже обычные, человеческие, хотя и полные невыносимой вины и раскаяния.

— Лучше.

— Слава богу… — я снова его обняла и взъерошила оттаявшие волосы. — Что это было? Что с тобой произошло?

— Не знаю. Просто накатило. Внезапно.

— Когда?

— Вчера. К ночи. Стало очень холодно и пусто в груди. Я словно бы умер… ненадолго. Словно бы снова вернулся в Тень. В пустоту. Но потом вдруг очнулся и понял, что часть ее так и осталась во мне. Там, где сердце. Там, где должно быть тепло. А сегодня опять… Я успокоено погладила его пальцы.

— Теперь ты снова теплый. Все хорошо.

— Я что-то у тебя забрал, — вздрогнул Гор, и в его глазах мелькнул неподдельный ужас. — Что-то важное… мне кажется. Я не хотел, но все равно забрал.

— Подумаешь, жизненных сил чуток вытянул? — с наигранной бодростью отозвалась я, старательно сдерживая нервную дрожь. — С кем не бывает? Лин, вон, постоянно ее таскает, и ничего.

— Ты не понимаешь, — с болью прошептал брат. — Я ХОТЕЛ этого, Гайдэ! Я сидел тут и целый оборот искал предлог, чтобы тебя разбудить! Я смотрел на тебя, как Тварь на свою жертву! Как какой-то кровосос! И я ХОТЕЛ тебя коснуться! ХОТЕЛ ЭТО забрать! Мне не нужны были братья — они сами вышли из Тени. Не нужен Лин, потому что он — шейри. А ты — живая. Единственная живая в этом доме. Единственная настоящая. Я почуял это сразу, как только проснулся. И пришел к тебе, чтобы забрать то, чего нет ни у кого из нас!

— Значит, так было надо, — как можно тверже сказала я. — Значит, такие у тебя потребности. Видимо, твои силы стали просыпаться. Ты же маг? Маг. Правда, неизвестно какой породы, но все равно… к тому же, ничего со мной не случилось. Тебе стало легче. Жизненных сил у меня, слава богу, полно, так что никакого криминала не случилось. И вообще, на тебе горит мой Знак, так что нечего панику наводить и пугать меня до полусмерти. Гор вздрогнул и неуверенно коснулся повлажневшего лба.

— Знак?

— Точно. И это значит, что ты связан со мной. А значит, напакостить не можешь по определению. Даже если вдруг провалишься в Тень и потянешь, как сейчас, за собой.

— Знаешь… у меня действительно возникло ощущение, что я туда провалился, — тяжело вздохнул Гор. — Только другие проваливаются после смерти, а я — вот так. Живым. Помнишь, как ты в первый раз нас кормила? Помнишь, как мы испугались, что не удержимся?

— Ну, удержались же, — нервно усмехнулась я, но брат только покачал головой и устало поднялся.

— Сегодня я снова вспомнил это чувство, Гайдэ. Я был готов забыть обо всем, что ты для нас сделала. Мне хотелось попробовать тебя до боли. До крика. Я почти ощущал на губах вкус твоей дейри. И… и я не знаю, что было бы, если бы ты меня не удержала или если бы я забрал больше, чем ты мне отдала. Наверное… мне следует уйти. Я не хочу, чтобы это повторилось. Не прикасайся ко мне больше. Пожалуйста. Я сердито тряхнула головой.

— Ну уж нет. Никуда ты пойдешь. И ни с какого моста головой вниз не прыгнешь. Надо срочно надо с этим разбираться, а не маяться дурью или заниматься самобичеванием. Придется срочно выяснять, что с тобой творится. Сюрпризы мне тут на фиг не нужны, поэтому завтра же… в смысле, сегодня же с утра едем к Драмту и пытаем его касательно твоего Адаманта: что за Клан, что умеет и чем это опасно. Понял?!

— Думаешь, это из-за него? — с сомнением посмотрел Гор.

— А из-за чего еще? От того, что капусты на ночь наелся? Нет, это — магия, брат. Я точно знаю, что магия. У меня аж Знаки задергались, когда я твои глаза увидела. А причина для этого есть лишь одна единственная — Старший Клан. И магия, которой владеют все воины этого Клана. Поэтому надо срочно поднимать архивы, искать знающих людей; может, таких же, как ты, выловить в столице… неужто никого из скаронов больше не отыщем? А уже потом думать, как тебя… кхм… кормить. Раз уж обычная еда тебя уже не устраивает и раз для нормального существования тебе нужно что-то еще. Он сжал зубы и резко отвернулся.

— Я так не хочу!

— Боюсь, от твоего желания тут ничего не зависит, — вздохнула я. — Если это действительно просыпается твоя сила, то ее надо обуздывать и прижимать к ногтю. А без информации мы ничего путного не сделаем.

— Я не хочу быть чудовищем! И не хочу тянуть из тебя жизненные силы!!

— Ты — не чудовище, — я ласково обняла напрягшегося, как струна, скарона и заставила сесть. — Ты — мой брат. И я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Понимаешь? Гор странно дрогнул и неверяще посмотрел.

— Ты… действительно так думаешь! — прошептал ошеломленно. — Я чувствую. Я слышу. Ты не считаешь меня чудовищем!

— Конечно, нет, — тихо рассмеялась я.

— Но откуда… и как… Гайдэ! — брат совсем оторопел. — Гайдэ, я теперь слышу твои эмоции!! Твое облегчение! Радость и… любовь! Ты меня даже не боишься!! СОВСЕМ!!

Наткнувшись на совершенно дикий взгляд скарона, я рассмеялась громче и снова его обняла. Крепко. До боли. Так, чтобы он почувствовал что-нибудь еще.

— Гайдэ…

— Я вас очень люблю, — призналась я неслышно. — Мне будет больно, если вас не станет. Ты — мой брат. Родной. Любимый. И все вы вместе… я счастлива, что вы есть. Какие угодно, понимаешь? С какой угодно силой. Как я могу тебя бояться, если ты не единожды спасал мне шкуру? Как могу бояться, когда вы несколько раз спасали мою душу? Как я могу вас бояться, если мы долгое время были одним целым? Вернее, мы и сейчас с вами одно целое. Только… немного по-другому. Разве нет?

Гор прерывисто вздохнул, после чего, наконец, решился и осторожно обнял меня в ответ. Неуверенно, слабо, но с каждой секундой все настойчивее и крепче.

— Ты нам тоже очень дорога, Гайдэ, — сказал он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Ты для нас больше, чем сестра. Гораздо больше. Я даже не знаю, как это выразить.

— И не надо. Хватит и того, что вы есть. Это само по себе — настоящее чудо. Разве нет?