Глава 14.4.

Он почти сообразил, что происходит, когда сердце дрогнуло, а по венам пробежал жар. Моршерр сразу ощутил её присутствие. Как мягким пером погладили по хребту. Тело задрожало от переполняющих его эмоций. Чужих. И его собственных. Они так отчаянно сплетались друг с другом, что из горла снова вырвался рык, переходящий в урчание.

Он резко ушел с линии атаки и шагнул влево, в тень скалы.

Льяна. Темный порез взбух на изнанке мира – и выпустил из тени и дочь рода Шаан'Соэн, и ораву ширрасов и ширрас-шу.

Шарркад не подвел. Хорошо. Очень. Хорошо.

Стало легче. Ощущать её. Её беспокойство за него. Её тонкий цитрусовый запах, смешанный с лёгким ароматом лаванды и густым травяным, лесным. Диким.

Их силы перетекли друг в друга. Белый огонь души прижег яд чужой магии, дал возможность шагнуть за предел своих сил.

Он не удержался – коснулся языком её шеи, пролетая мимо. Поймал вздох и яростный взгляд зеленеющих глаз.

И ринулся туда, где их враг собирался вскрыть горло тупой полукровке.

Нет, ему не было жаль Тайлинэ Айлоа. Она причинила боль его женщине из мелочной зависти. А прощать Мор не умел. И вторых шансов не давал.

Но она не должна была умереть сейчас, на жертвенном алтаре.

А потому...

Холодные объятья тьмы стиснули тело. Ледяной язык мрака лизнул затылок. Моршерр Декерет переступил грань, отделяющую его настоящего от него прежнего.

Тьма разлилась по венам. Мир смазался. Движения ускорились. Он облизнул тонкие сухие губы, ощущая голод. Столько пищи вокруг...

Что он там собирался делать? Свернуть шею этому толстяку? Смешной. Бегает. Боится. Потеет. Склизкий червяк. На его руках море крови и страданий братьев.

– Мор, отравишься! – Чей-то смешок рядом.

Если бы он так не отвык от этой силы. Если бы она его не опьянила... Он бы заметил. Понял. Что под видом невзрачных клинков скрывались редкие боевые артефакты. Черные. Запрещённые. Выточенные из костей живых.

Такие, что способны пробить даже совершенную броню энергата. Особенно, если он только-только шагнул на новую ступень своей силы.

У Моршерра Декерет не было шанса увернуться. Что-то кольнуло под ребром. По телу разлилась горячая липкая волна боли. Слабость. Он едва успел спрятать своё слабое человеческое сердце под броней силы. Сдвинуть его немного в сторону, чтобы клинок не пронзил насквозь.

Но чужая магия уже наполняла его. Отравляла. С огромной скоростью высасывала силы, затягивая как в бездонный мешок.

Он увидел глаза Льяны. Стеклянные. На короткий миг. А после – их заполнила обжигающая, яростная зелень.

Он ощутил её боль. Как будто в него вонзили клинок ещё раз, проворачивая в самом сердце. Разрывая его на части. Уничтожая последнюю искру света. Ярость. Ненависть. Злость. Отчаяние.

А под ними – мягкое, зелёное, искристое. То, к чему он потянулся, как к эликсиру бессмертия.

Это – любовь? Она любит его?

Что-то с громким хрустом лопнуло внутри.

Он видел искаженное восторгом и интересом лицо врага. Видел, как тот потянулся пальцами – толстыми, но быстрыми, чтобы выдернуть клинок и впитать чужую силу.

Блеклые глаза архимага блестели азартом. Для него все это было – игрой.

Старик не видел, как за его спиной взвился тонкий аркан. Не видел, как холодное спокойное лицо воина с алыми волосами дрогнуло. Оплыла маска. Тьма Дайаарта Тхи вынырнула наружу. Он взвился вверх – и обрушился на спину врага. Запредельная скорость. Упорство. И жесткость. Дайаарт Тхи рвал противника голыми руками, когтями, клыками, заставляя Шагреанта Тиранталя вопить и крутиться волчком.

Взгляды двух бывших врагов на миг встретились.

– Выживи, тварь теневая! – Неправильной формы губы дёрнулись. Тхи ощерился.

В этот момент он как никогда напоминал гончую. Моршерр невольно ощутил тонкую нотку уважения к бывшему противнику.

Ради дочери Дайаарт Тхи позволил себя сломать и выковать заново.

В его ауре отчётливо проступала тьма.

В грудь толкнуло. Моршерр пошатнулся, попятился – и едва не упал. Тяжело опёрся о тело, что подперло сзади. Сильные, не по-женски сильные руки обхватили его за талию. Зелёная теплая марь, знакомое горячее чувство окутало с ног до головы, проникая под кожу.

– Только попробуй мне так бездарно сдохнуть, Мор! – Прозвенел девичий голос за спиной.

Он лениво клацнул зубами. Боевая фейка. Его. С ним.

Тьма обвивала её. Тянула из неё силы. Его тьма убила бы любое другое существо. А она прижалась к нему и, ругаясь как последний контрабандист, тянула когтями из раны засевший кинжал.

Это было странно. Почти дико. Невозможно. Его – спасали? Его?! Оглушенный разум молчал. Дракон подозрительно притих. Силы замерли в хрупком равновесии. Одно неверное движение – и он все же отправится во тьму.

Но женщина рядом с ним не сдавалась. Она обнимала его одной рукой. Она тянулась к нему силой. Она, раздирая пальцы в кровь, тащила кинжал на себя, не обращая внимания на тьму. И в тот миг, когда эта женщина прикусила зубами его шею, рывком вынимая клинок и швыряя его прямо в бок замешкавшегося Тиранталя.

В этот миг он понял, что не отдаст её ни богам, ни людям, ни миру, ни тьме, ни холмам.

Она была его. И должна была остаться его на веки вечные. Она была горечью, радостью, ядом на его губах.

И это тонкое, звонкое, зелёное чувство жило и в нём – только полыхало голодным черным пламенем.

– Мор? – Пощекотал ухо её голос. – Мор, ты жив? Нас сейчас выведут воины тирлеса Ллаиширэ. Ответь, а не стой столбом с улыбкой сумасшедшего!

Беспокоится. Злится.

Голод объял разум. Тьма застилала глаза.

Тело задрожало, изломалось – и дракон вынырнул на поверхность, оглашая мир недовольным яростным ревом. Какая тварь посмела коснуться его?

– Мор, нет! – Крик.

Да, душа моя.

Острые когти нанизали архимага, как тряпку. Алые пятна проклятой крови упали на песок. Должны были упасть. Но не долетели.

Тело бывшего архимага растворилось в плотной черной дымке. Из неё выступил силуэт высокого мужчины, в чьих волосах переливались жемчужины луны и серебра.

Чернильно-черные глаза без белка и зрачка охватили за миг всю картину боя.

На губах незнакомца промелькнула задумчивая улыбка.

Его ослепительно белых одежд не коснулась ни одна пылинка.

– Мор. А ты умеешь раздражать, Палач мой, – раздвинулись губы Владыки тварей.