Глава 12. Похитили? Сами виноваты!

Я медленно переступила с ноги на ногу, окидывая место нашего заключения ещё одним внимательным взглядом. Времени у меня было не так уж много. Чувствовала, что слабею с каждым мгновением, но вот...

Вот же шип, лучше бы было принять предложение Мориана-Моршерра (хотя последняя догадка и под вопросом). Он-то вряд ли свою невесту бросил бы в таком состоянии. Вот только веры магу нет. И полагаться на него – невозможно. Хочешь сделать хорошо – сделай сам.

И один способ у меня был. Знать мне о нем не полагалось, но ребенком я была очень любопытной. Чрезмерно любознательной. И обожала вляпываться в очередную неприятность.

Так произошло и в тот раз, когда я вслед за отцом и его высокими гостями просочилась в его хранилище. Конечно, бродить между полок со старыми книгами, написанными на неизвестном языке, мне быстро наскучило. И когда я увидела краешек разноцветной яркой бумаги – счастью моему не было предела!

Какой инстинкт ведёт ребенка? Схватить, рассмотреть, опробовать!

Хорошо, что тогда прочесть честно вынесенный пергамент мне так и не удалось.

Зато удалось гораздо позднее, когда я приступила к изучению древнего фейского наречия.

Сидхе древности любили разного рода ритуалы. Простые и жестокие. Хочешь силы? Плати!

Я была уверена, что, вернув бумагу в хранилище, забуду о прочитанном навсегда. Я планировала жить долго и счастливо. Но сейчас все поменялось.

Драхновы мерзавцы!

С трудом удалось удлиннить один ноготь настолько, что он стал когтем. Вида крови я не боялась никогда. Надрез вышел ровным. Знаки пальцем рисовать на себе – одно загляденье.

И правда простой ритуал. Десять древних рун фейри. Одно короткое заклинание. И три часа бьющей через край силы. Успеешь забрать за это время чужую жизнь и расплатиться ею – будешь жить. Нет – сгоришь сам.

Плевать. Я справлюсь.

Сердце бешено билось в горле.

Назад пути не будет.

Последняя руна легла на кожу. Все готово. Готово...

Мой голос не дрожал, пока я шепотом произносила затверженные наизусть слова. Осталось произнести два последних. Я уже открыла рот, чтобы напевно выговорить кошмарное творение древности, как...

В меня что-то врезалось. Подсекло под колени, ударило со всей дури, куснуло за ногу и опрокинуло на пол, заставив изрядно стукнуться копчиком.

И вместо слов заклинания у меня вырвалось кое-что другое, что приличным леди и произносить не стоит.

– Да твою ж рукожопную выхвостость врагам в печёнку, Кусь! – Орала я громко.

Вся конспирация насмарку.

Бедро болело, то, на чем приличные люди сидят, болело тоже. Но самое ужасное – я понятия не имела, чем мне отзовётся сорванный ритуал.

От липкого ужаса все внутри мелко подрагивало.

– Ку-усь!

– Врауррр! Ру-р! – Наругались на меня.

Дракончик замер, напрягся, изогнулся весь до кончика хвоста – и возмущённо шипел. Ребенок у двери ошарашенно хлопал глазами, готовясь зареветь. Он так и не понял, что случилось.

– Кусь, что ты натворил? – Тоскливо выдохнула.

Тело мелко подрагивало. Изнутри меня то и дело окатывало жаром. Перед глазами все плыло, кончики пальцев дергало, и хотелось немедленно подскочить и побежать куда-то, и что-то сделать, и раз так...

Я подскочила и, как кошка, легко взлетела под самый потолок, на верхнюю балку.

Доски были старые, прогнившие, и крошились под руками в труху. Через несколько секунд я уже сидела на коньке крыши. Волосы трепал прохладный ветер, хотя на улице было не так уж холодно. Стоял поздний вечер. Тусклый болезненно-желтый свет фонарей то и дело мигал – было видно, что в округе никого нет.

Почти. Парочка безобразно пьяных часовых резались в какую-то глупейшую игру и даже не подумали оторвать свои седалища от протертой скамейки.

Внизу расстилался порт. Низенькие доки, грязные улочки, пьяные матросы, гулящие дев... дамы и приключения на голову и другие части тела.

Воодушевляющая сердце картина. Пройти практически в одной рубашке с двумя маленькими детьми – и неважно, что один из них дракон – полное безумие. Далеко ли я уйду? Только и выхода нет.

Я могла бы себя обманывать сколько угодно – проблема лишь в том, что времени не было. Невидимые часы дрожали, готовясь исчезнуть в яркой вспышке, в незримой другим дымке.

– Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Мы сумеем в миг сбежать, – пробормотала себе под нос.

Погибнуть будет весьма прискорбно.

Я повертела головой, удостоверилась, что примерно представляю, как спуститься вниз без самоубийственных прыжков – и полезла назад.

Две пары светящихся глаз нервировали лишь самую капельку.

– Ну что, Куси? Пора отправляться в большое приключение? – Спросила нарочито бодро.

Кажется, кто-то восторженно взвизгнул.

– Игать! – Руркнул дракончик.

Мальчишка только потянулся ко мне своими трогательными маленькими ручками.

– Так, ты, малыш, поедешь у меня на спине и будешь очень храбрым наездником, договорились? – Я улыбнулась и потрепала и без того растрёпанные волосы ребёнка.

Хорошо, что он не плачет. Понятия не имею, что делать с ревущими детьми в такой обстановке. Шокировать врагов соплями?

– Ряу-вруш-ш! – Отозвался дракончик, махнув хвостом и чуть не снеся моргающего мальчишку.

Куцые крылышки трогательно подергивались, лапки приплясывали, а морда выдавала полное счастье, умиротворение и довольство жизнью. Вот кому впору завидовать!

И все-то морде хорошо, ответственная "мама" на месте – значит, нас ждёт счастливое драконье будущее. Мне бы его уверенность.

– Вруш. И мруш полный, – устало подтвердила я, – а ты, дорогой, давай-ка забирайся...

Вот куда его, а? Малыша ещё придавит, крупненький всё-таки... На руки взять нельзя. Хоть на голову сажай! Или сначала перенести драконыша, а потом – мальчишку? Но ведь испугается один остаться! И так глаза на мокром месте!

Но тут на моих глазах случилось маленькое чудо. Кусь как-то хитро махнул беленьким хвостиком, закрутился на месте и – раз – передо мной сидит уже совсем крошечный, больше похожий на детскую игрушку дракончик.

И гордо смотрит круглыми блестящими глазами, и скалится.

Драконья лапка царапнула пол. Ну что, я молодец, да? – Так и читалось во взгляде.

– Ты самое настоящее сокровище! – Искренне сообщила я довольному дракончику – и чмокнула его в нос.

Холодный. А маленькие чешуйки горячие. Чудны дела магии.

– Ну что, малыш, будешь охранять нашего Куся? – Спросила у мальчишки.

Драконенок нахмурил светлые бровки и сграбастал Куся, крепко прижимая к груди.

Меня немного беспокоило, что с памятного таинственного "Эя" он больше не произнес ни слова, но лучше так, чем привлекать к нам лишнее внимание. Но сейчас главное – унести подальше косточки.

Уже через три минуты я кошкой взлетела назад на крышу. Мальчишка в переноске, которую я сделала из разорванного подола, укрепив крохами силы, затих. Весит, как цыпленок...

Свежий воздух ударил в лицо, опьянил. Руки дрожали. Я ощущала, как быстро утекает сквозь пальцы сила от сорванного ритуала. В горле ворочался ком – что станет со мной потом? Некогда думать.

Вот и дерево с узловатыми толстыми ветвями. Закрыть кое-как досками дыру на крыше – не сразу найдут – и вперёд.

Когда мы, наконец, оказались на земле – через три дока от нашего сарая, я уже еле дышала.

Пот катил градом, руки и ноги дрожали и подкашивались, и мне пришлось опереться о стену, чтобы хоть немного перевести дух.

Над нами сгустились тучи. Клубились темными рваными протуберанцами, стреляли искрами молний.

Кажется, где-то в городе уже начался дождь.

Я устала. Ломило тело, кружилась голова, а во рту набирал силу солоноватый привкус крови.

Только лапки откидывать – не в моих правилах. Нужно выбраться отсюда, не попасться никому и добраться до Академии. Попадаться страже на глаза в таком виде нельзя. Нет уверенности, что и там не найдутся причастные к происходящему.

– Кусь. Хочу! Бегать-лапы-трудно, – заскулил в моем разуме дракончик.

Малышу было тяжело поддерживать такую крошечную форму, но вес двоих я бы не вытянула.

– Потерпи ещё немного, Кусик. И я тебе и акойи куплю, и свежих ширши, и даже парного мяса горного ларка! – Начала соблазнять мелочь деликатесами.

Голос предательски срывался.

Ноги дрожали, оскальзывались, но я шла вперёд, снова и снова шепотом успокаивая обоих детей.

Мальчишка ерзал за спиной, но сидел тихо, сопел и иногда дёргал меня за волосы, играясь.

Серые стены доков сливались в одну линию, несколько раз пришлось прятаться чуть ли не лицом в грязь, чтобы избежать столкновения с местными.

Драконенок за спиной начал хныкать – пока тихо, но успокаивать его было все сложнее.

Мрак, лучше со стаей нежити сразиться.

Я не позволяла себе упасть в безысходность. Тяжёлое дыхание, липкий пот, что заливал глаза, ледяные босые ноги – в царапинах и ссадинах.

И, как апофеоз всему – рванувший с небес ливень. Ледяные плотные потоки воды, которые заставили задохнуться, замедлиться, потерять осторожность...

Тут-то все и случилось.

Я как раз заворачивала за угол невысокого трёхэтажного дома. Здесь было тихо, припортовая зона осталась позади, мы, можно сказать, выбрались в город – я расслабились.

Этих людей я не сумела заранее ни увидеть, ни услышать, хотя на острый слух не жаловалась.

Мы просто столкнулись лбами посреди улицы.

Я – полуголая растрёпанная девица – хуже местных жриц любви на вид, да ещё и с ребенком за спиной. И они – пятеро заросших мужиков в плотных темных плащах из дорогой магический ткани.

Возможно, мы бы разошлись благополучно в разные стороны. Если бы не одно «но».

Это уже потом я поняла, что не должна была их и вовсе видеть – на них были недешевые амулеты. А в тот момент измучилась, прохлопала. Уставилась ближайшему в глаза – угрюмо и устало.

И увидела, как недоумение в чужих глазах на выкате, сменяется опаской и яростью. Их заметили! Да кто!

– Глуши эту ш... – Хриплый быстрый приказ.

Я еле успела шарахнуться в сторону.

Драконенок разревелся.

Пятки проехались по мокрым камням – и в незащищенную кожу впилось что-то острое.

Я вскрикнула, взмахнула руками, пытаясь вернуть себе равновесие.

Воин всегда должен быть в равновесии. Воин не упадет, не останется бессильно лежать на земле. Нога легко нащупает нужную опору. Но я ослабла – или была излишне самонадеянна.

Что же вы так неласковы, лесы, а? А как же вежливость? Нет, чтобы леди пропустить вперед?

С пальцев сорвались тусклые зелёные искры.

Они впились в живот ближайшему бандиту, отчего тот дико и страшно закричал вдруг, скорчился – и упал на землю, покатился волчком, раздирая на себе одежду с немыслимым остервенением.

Увы, удача была не на моей стороне.

Упала я неудачно – разбила колено, а следующий безжалостный удар опрокинул на землю навзничь. Я еле успела развернуться и упасть грудью на мостовую, чтобы не придавить ребенка.

– Вот же дрянь, ещё и магичит! Кончай ее, Норс, мы опаздываем на корабль, – донесся до меня злой голос, – Курх не жилец.

Перед глазами хлюпала зловонная лужа. Драконенок-ребенок перестал плакать и только громко икал – бедняжка мой невезучий.

– А этого куда? – Второй голос сипел.

– Возьмём, продадим кому, можно неплохо золотишка отгрести, – спокойный ледяной ответ.

Я притихла, пытаясь понять – смогу встать? Нет? Если бы не ребенок, то...

Ребра обожгло болью. Чужой сапог врезался с силой, вымещая на мне злость. Удары посыпались один за другим, перед глазами потемнело.

Бесполезная дура! Сбежать от тварей, чтобы окончить свою жизнь жалкой нищенкой в подворотне?

Нет. Все силы потрачу, вычерпаю жизненную энергию до конца, но вы, твари такие в человеческом обличье, живыми отсюда не уйдете!

Моя кожа начала приобретать странный оттенок цвета эбенового дерева. Показалось, что пальцы стали неловкими деревяшками, а сквозь меня прорастают древесные корни, стремясь вскрыть каменную кладку...

– Дяденьки, а что это вы делаете, а? Разве вам не говорили, что маленьких нельзя обижать? – Звонкий мальчишеский голос разрезал тьму, заглушил собой шум дождя.

И мне не нужно было быть магом, чтобы ощутить мощный флер магии фэйри, который удушающе сладкой плитой лег на землю.

– Ещё один, – в голосе главного послышалось нескрываемое раздражение, – кончайте живее, мы уже опаздываем, идиоты!

– Пок, малец непростой, – нерешительно вставил один из бандитов.

– Дядя фей, спаси нас! – Вдруг громко и отчётливо заголосил на моей спине драконыш.

Поразительно отчётливо!

Я ощутила занесенную над нами руку и магию чужаков.

А в следующий миг флер незнакомца сжался нежной удавкой, распростерся карающей дланью над всеми нами. Хрипы. Шипение. Ругань. Мольба.

– Разве вам не говорили, что бедным ворюгам и несчастным контрабандистам лучше сбиваться в большие стаи и не влезать в чужие дела? – Звонкий дивный голос лился ужасающей жестокой песней.

Она струилась и текла, и обвивала сердце змеёй.

Голос стал неуловимо взрослее и увереннее, а потом...

– Закройте ушки, малыши. Сейчас будет немного страшно, – растекся, раззвенелся фэйри колокольцами.

А в следующий миг я выпала из происходящего. Все было на уровне каких-то смутных образов и ощущений.

Удар. Отступ. Поворот. Блики крови. Мечущиеся тени. Длинные острые когти и наползающие из ниоткуда лианы.

И магия. Невероятно мощная, ослепительно вкусная фейская магия, которую хотелось вдыхать в себя снова и снова. Как будто мы замерли посреди огромного вечнозеленого леса, по стволам деревьев-великанов пляшут солнечные блики, жмется к корням синий мох и лениво порхают огромные бабочки.

И запах! Этот упоительный запах свежести, который обнимает тебя с ног до головы. Мох и хвоя, настоявшаяся в низине вода. Жёлтая серебрянка. Медовый привкус и толстые шмелиные жопки в кивающих лиловых колоколах цветов.

Как же...

– Ну надо же, какая встреча. Эксперимент Ядовитого шипа, если я не ошибаюсь... – Мелодичный голос ужалил змеёй – и я очнулась.

Над переулком сомкнулся дождь, но до нас не долетела ни одна капля.

Надо мной склонился дивный.

Старший сидхе. Глубокие раскосые глаза, а в них – ни белка ни зрачка – тьма изумрудная. Тонкие крылья носа, бледно-зеленые вены и прозрачная светящаяся кожа.

Волосы изменчивой серебряной волной ниспадали ниже пояса.

Одет просто, неброско. А на виске отчётливо виднеется выжженный сложный звездный круг, рассеченный цветком папоротника и веточкой неизвестной мне травы.

На его руках лежал крепко спящий малыш. Рядом раздавалось жалобное урчание. Кусь? Но даже повернуть голову казалось непосильной задачей.

– По правилам я должен бы тебя уничтожить, отродье, – засмеялся дивный.

И настолько древен он, что не понять – играет ли – или уверен в том, что все в этом мире сойдёт ему с рук.

– Ну, давай, что же не добил? – Хрипло засмеялась в ответ.

Как прелестны эти разглагольствования. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю... Но никто не признается, да?

– Неправильный ритуал, – загнулся палец, – последствия старого ритуала, с которыми намудрил твой спаситель, – второй коготь, – что ещё? Чуждая телу магия. Постоянное перенапряжение и, наконец, повреждения, мало совместимые с жизнью. Сказать, что с тобой сейчас будет?

Тонкие губы обнажили острые зубы.

Дивно прекрасное лицо склонилось, обдавая меня запахом осенних цветов.

Где-то неподалёку валялись в грязи и лужах тела моих бывших противников. Живых среди них не осталось, но и мертвые они больше никого, похоже, не интересовали. Ни меня, ни фейри.

– Просветите, лес, – воздух вышел из горла с трудом.

– Твое тело прорастет, порастет насквозь... Ты будешь ощущать каждый миг, как удлиняются и растут ввысь твои пальцы, как они становятся ветвями растения. Как ноги корнями уходят под землю, а тело становится стеблем. На ствол не хватит, уж извини. Мы все же древесные твари, не дриады, и чаще становимся в посмертии цветами или кустарником. А потом, если не хватит твоей магии, новое растение осыплется прахом, – щуря глаза, довольно прожурчал сидхе, – так было со всеми неудачными экспериментами отступников.

Внутренне я содрогнулась. Эксперимент. Вот кем я была. Не забывай этого, Льяна. Отец вселил душу из иного мира в тело эксперимента сидхе. Нашел и спас жизнь маленькой пленницы зелёных холмов. Это для него я – всё. А для самих фэйри никто. Игрушка их магии.

Поэтому помни, Льяна. Ничего не проси у сидхе. Не заключай сделок. Всегда останешься в дураках.

– И я...

– И ты поможешь ей, Гончая Владыки. Иначе никогда не получишь то, зачем пришел, – расколол темноту такой знакомый – и такой чужой голос.

Я хотела повернуться, но не могла. Хотела позвать – и не раскрыла рта.

Стена дождя расступилась, пропуская к нам ещё двух участников разыгравшейся сцены.

Алые волосы вспыхнули багряным закатом. Такое родное и близкое – и такое чужое теперь лицо отца сияло во тьме. Дядя Яншел рядом с ним медленно раскручивал шипящую плеть.

Я было шевельнулась:

– Па...

Шершавый язык дракошки проехался по руке. Перед глазами замелькали мушки – и вдруг грязный переулок исчез.

В кромешной тьме я осталась совершенно одна.

А моё бессознательное тело было где-то, за пеленой, в далёкой реальности. Изображало из себя царевну лебедь, не иначе.

Вот теперь-то Кусь залижет неспротивляющуюся "маму" до полного облысения!

И почему этот дурацкий обморок так не вовремя?!

Переулок портовой зоны. Трое очень недовольных сидхе и не только

Полупрозрачное хрупкое тело недофейки дернулось и обмякло. Только звериное чутье фейри на смерть подсказывало – девчонка ещё жива. Её фамильяр запрыгнул на нее, ластясь и урча, принялся вылизывать ей лицо и по-драконьи тихо хныкал.

Храбрая зверушка. Эльдлагский стихийник. Очень сильные и опасные твари. Считаются почти неприручаемыми, а на черном рынке одно яйцо стоит как половина государства. Тан ан'Фэйен, Охотник Владыки сидхе, недовольно дёрнул крыльями носа.

В портовый город он прибыл по своим делам, и встреча с полумертвой беглянкой стала интригующей неожиданностью. Он был абсолютно уверен в том, что все эксперименты Шипов уничтожены, развеяны по ветру, как и большая часть записей и архивов клана. Меньшая осела в архиве самого Владыки.

И тут – такая удача! Наглядное подтверждение того, что эксперимент мог увенчаться оглушительным успехом! Конечно, он бы вытащил девчонку и увез в холмы. Владыка был бы рад такой интересной игрушке. Но та оказалась неожиданно упрямой и запугиваниям и детским байкам про то, как по воле сидхе человек живым растением обернётся в посмертии или и вовсе – прахом рассыплется, не поверила.

Теперь же ставки изменились.

И если одного из фейри напротив он узнал сразу, хоть и считал мертвым, то второго видел впервые.

Мощь его – как колючее яростное пламя, колола кожу.

– Яншел, рыцарь Ядовитого Шипа, как приятно и неожиданно видеть тебя здесь, в человеческом городе, – патокой полилась речь. Хищная улыбка осветила бледное лицо ан'Фейна, – лгали ветра, что ты мертв...

– И травы смеялась над твоей наивностью, – грубо отрезал второй фейри, сверкнув мшисто-зелеными глазами.

Дайаарт Тхи был в ярости. Он почти потерял след дочери. Месяцами кружил по огромному шумному городу, кидался во все его концы, всюду, где, казалось, мелькал ее след. И нашел вот так. Под ледяным дождем и холодным ветром.

Едва заметное движение ресниц. Тень в воздухе. И вот уже Яншел склонился над лежащей фигурой. Небрежно почесал шипящего драконыша (где только нашла?) – и поднял обмякшее тело на руки. И младенца надо будет у Охотника отобрать – заодно. Оставить ребёнка драконов здесь не хватило бы бездушия даже у фэйри.

На лежащие навзничь тела разбойников лорд Тхи и вовсе не обратил внимания. Пусть этим люди занимаются. Тускнеющие ауры этих душегубов черны, как непроглядная бездна, на их совести достаточно гнусности не на одну смертную казнь.

От Льяны тянуло болезнью и разрушением.

На миг сердце кольнул ужас. Она была его единственной слабостью.

Его огонек, его дитя, его кровь от крови и магия от магии.

Своевольная, упрямая, умная, дерзкая, отчаянная Льяна Тхи.

Какие-то твари посмели тронуть его дочь. Поставили на грань, довели до истощения.

Треснула мостовая. Ветвистая молния ударила в ближайший док – и крыша занялась пламенем.

Бледное холодное лицо фейри, сейчас укрытое мороком, что скрывал уродство, исказилось.

– Или ты нам помогаешь, Охотник. Или ляжешь здесь же. И поверь, – на губах лорда Дайаарта Тхи, сына дивной леди сидхе и ее пленника-человека, мелькнула леденящая кровь усмешка, – сил у меня хватит.

Двое фейри переглянулись.

– И дитя оставь. Маленькая госпожа рисковала собой ради него, – весело обронил названный Яншелом.

Замерший напротив них сидхе запрокинул голову. С наслаждением отдался дождю, закутался в него, как в бархатный плащ, напился каплями.

Серебристые волосы промокли, облепили его одежду.

Охотник фэйри казался таким неопасным... Таким безобидным...

Что в следующую секунду Яншел и Дайаарт даже не поняли, что всё изменилось.

По телам дивных прошла дрожь. Дайаарт дёрнулся, вскинул когтистую ладонь, попытался отгородиться от неведомого заклятья, но поздно!

Глаза Охотника засияли белым светом.

– Он аватара короля! – Голос леса Тхи сорвался. Проклятье, проклятье, этого никто и предположить не мог!

Белесые лучи пригвоздили обоих защитников к земле.

И голос... Этот спустившийся с небес голос казался мелодией высших сфер. Непостижимый. Невероятный. Покоряющий. Всепроникающий.

Аватара короля – тот, в чьё сознание всегда может проникнуть повелитель. Его глаза и уши. Проводник его воли и силы.

Безумная редкость и редкий безумец.

– Я вижу тебя, рыцарь Яншел и боль твою, и предательство, тебя опустошившее. И тебя, – изогнулись губы Охотника, – полукровное дитя, Дайаарт Тхи. Проклятье матери твоей легло на тебя и мучило тебя. Сколько ярости, злобы, гордости и обиды! Мир дал тебе шанс на искупление. Я даю тебе право прийти ко мне в тот миг, когда ты будешь готов – и дарую тебе своё прощение. Память о клане твоём стёрта из умов живых. Твоя месть свершилась. Тан ан'Фэйн проведет обряд для твоей дочери и поможет её спасти.

Тихо шелестели капли дождя по лужам.

Ни один человек не осмелился приблизиться к старым домам в Жиньей лощине.

Трое застыли, сокрытые мороком.

– С чего бы мне верить словам дивной твари? – Скривился Дайаарт.

Яншел упал на колени, склонив голову.

Почитание Владыки всех фэйри и их короля словно бога – в крови дивных. Он же был сорной травой всю свою жизнь. Его единственная семья – дочь. А доверия нет никому, кроме брата и друга, что когда-то поклялся ему в верности.

Сила давила. Больно, муторно. Но склониться?! Кем ты себя возомнил, древний Владыка?

– Я мог бы сломать тебя, что тростинку, дитя, – мощный флер обрушился штормовой волной.

Магия сдавила, сжала лёгкие, выкрутила руки и швырнула на колени, заставив удариться лбом о мостовую. Мерзко, унизительно. Какой облезлой твари? Что он приду?..

– Ты закрылся. Не видишь. Не слышишь. Не понимаешь. Уверен в своей правоте и приедешь чужие точки зрения. Не мне тебя воспитывать. Извиняться за твоё прошлое тоже не стану – не мне следить за каждым моим подданным и его благополучием.

Белые страшные глаза заглянули в самую душу, выворачивая ее наизнанку.

– Тан ан'Фэйн проведет обряд. – Повторил король фэйри чужими устами. – Разбудит кровь этой девочки. А ты взамен поможешь ему, когда он попросит о помощи. О, ничего по-настоящему опасного и смертельного… для тебя. Мелочь. В далёком будущем. На этот город надвигается буря, дети. Море костей не должно пробудиться. Очнись от своей жажды мести, пока она не сожгла тебя дотла. А теперь – прощай.

Тела бандитов, что застыли изломанными куклами в грязи, обернулись в тот же миг прахом и пылью, которую смыл ливень.

И прежде, чем Дайаарт Тхи, тот, кто мнил себя искуснее и хитрее любого древнего, успел сказать хоть слово, белое пламя ринулось к нему, проникая в самое сердце... Гнездясь там угольком чужой жаркой силы.

Нельзя отказаться от дара фейри. Никто не смеет отвергнуть помощь короля.

Когда спустя час на место пожара прибыл усиленный отряд стражи, в который вошли и штатные маги Академии, они нашли только пять смоляных пятен и оттиск древней магии. И ни следа живых.

– Опять дивные с контрабандистами чего-то не поделили, – проворчит начальник отряда, погладит седую бороду – и отправится в таверну, заедать очередной висяк вкуснейшей зажаренной курочкой тетки Вишты и запивать чувство ненужности добрым стаканом кушты.

Тут и жизнь веселее покажется.

В городе честным стражам и делать нечего – все нелюди решают, куда до них, дотянешься разве?

А в этот миг в элитном квартале города, в особняке под тремя плакучими ивами творилось дикое первозданное волшебство...

Там фэйри творили обряд древний, как само море.