Глава 15. Как сложно быть отцом, или почти семейные будни.
В первый раз я пришла в себя от ссоры над моей головой. Шипели на повышенных тонах – и я сразу осознала, что сплю – потому что имей эта встреча место в реальности – эти двое бы просто разорвали друг друга на тысячу мельчайших кусочков.
– Мне стоило бы уничтожить тебя на месте, фейское отродье. Или заковать в чистейшее серебро и передать в руки Владыки Сейлира. Уверен, он будет рад, очень рад видеть очередного заговорщика, который посмел покуситься на его страну и его супругу, на дыбе, – злое шипение вилось змейкой.
Стало холодно, очень холодно, как будто душу вынимали – и я услышала тихий хнычущий звук.
– Убивать будешь меня в другое время и в другом месте, мальчишка, – высокомерный, звенящий натянутой струной голос отца я бы узнала из тысячи, – не знаю, откуда в тебе такие способности, маг, но ты причиняешь боль моей дочери! Пойди прочь, щенок!
Отец был самоуверен и в каждом видел врага, как и всегда.
– Вам стоит сбавить тон... как вас там? Лорд? – Но холод исчез и голос Мориана Кайто (как мерещилось в этом видении) стал тише.
– Лорд Шиунгри, – отец врал, как дышал. Очередное подставное имя.
– Я почти поверил, – без улыбки сообщил маг, который каким-то образом меня нашел, – лорд... Шиунгри, – прозвучало откровенно издевательски, – вот только любопытно, кого именно я увижу, разорвав в клочья вашу личину, а?
– Не дорос ещё мне угрожать, желторотый. Смотри, как бы самому выйти целым из этого дома. Не знаю, как ты посмел нарушить мои границы...
– И как разорвал сложнейшие запрещённые плетения сидхе, а? – Я почти видела, как синие глаза мага блеснули торжеством. – Ты много чего не видел, лес Шиунгри. Твое счастье, – в холодном голосе звучала неприкрытая угроза, – и лишь потому, что ты, в отличие от двух других фейских прихвостней не удрал, а остался с дочерью, я пощадил тебя.
Голос Мориана звучал с непререкаемой уверенностью.
– Не много ли на себя берешь? – Настороженность.
Да, папа всегда был крайне осторожен. Если кто-то распоряжается с такой непререкаемой уверенностью – возможно, на это есть основание?
– Ровно столько, сколько нужно, поверьте. Вы живы лишь потому, что мне нужно вытрясти из вас все, что вам известно о происходящем в городе. Добровольно сдадитесь и позволите надеть ограничители – или мне звать теней?
Что? Энергатов? Нет, нет, пожалуйста, нет! Все во мне всколыхнулось от животного ужаса. Кажется, я закричала и заплакала, тянула куда-то руки и просила... Просила.
– Нет, нет! Папа не виноват, оставьте его! Это всё я! Он запутался, он просто запутался, возьмите меня...
Я лепетала редкостную чушь. Я бы никогда не произнесла такой глупости в реальности – хотя бы потому, что знала властный, надменный и поганый характер Дайаарта Тхи. Он виноват. Он разрушил множество жизней, пролил много крови. Но он все равно оставался моим отцом.
Что удивительно – спор в моем сне затих.
На мой лоб легла прохладная ладонь, поскребла линию волос когтями.
– Не ной, девчонка, – раздался раздражающий и как будто уставший голос Мориана Кайто, – не сожру я сегодня твоего папашу – только понадкусываю. Сейлиру, безусловно, придется сообщить. Но немного позднее, когда его желание оттяпать твоему родичу голову перестанет быть таким сильным.
Я хотела было рассказать о словах Владыки фейри. Предупредить, что надвигается что-то страшное. Ведь и ларга... ларга же? – пыталась меня предупредить.
Но ладонь надавила сильнее, от нее в тело вдруг проникло мягкое тепло – и я крепко уснула. Без кошмаров и других неожиданностей.
Второе пробуждение было более... мирным? Или милым? Меня вылизывали. Шершавый язык старался не обойти своим вниманием ни одну частичку моего лица.
Но, когда меня смачно лизнули в ухо, я всё-таки проснулась.
– Ой! – Вскрикнула, когда передо мной замаячила умильная драконья морда. Чешуйки на ней отливало золотисто-зеленым. И только знакомые плошки глаза, преданно меня поедавшие, говорили о том, что это...
– Кусь?!
– Ма, дрых! Дядь – ух! Ням. Мелкий – плак!
Из отрывистого лепетания, которое на меня обрушили в мыслях и картинках, я поняла, что дракончик очень испугался за меня. Его не пустили на ритуал, и малыш весь извертелся. А потом явился страшный, но свой "дядя" в компании волшебных тварей, злые феи сбежали и остался только один "алый". Дракончика покормили, напоили и пустили ко мне. А наш второй найдёныш, который ребенок, громко плакал и вопил, звал маму, и дяди его усыпили.
Я заполошно подскочила, готовая бежать и спасать... только кого и от кого? Пол леденил ноги, голова была пустая и звонкая, а потом мой взгляд упал на зеркало, и...
Нет, я не закричала. И даже не упала в изящный обморок, как подобает высокородной лессе.
– Вот же лютая тварь!
Я ошарашенно моргнула. Раз. Другой. Но ничего не изменилось. Из зеркала на меня смотрела юная фейри. Или не совсем? Кожа осталась светлой, только в венах едва заметно мерцала зелень. Глаза стали как будто немного больше – и вот они были... Странными. Почти пугающими. Мне даже подумалось на миг, что это морок.
Мшистая болотная зелень переливалась каплями, сменяясь в следующее мгновение непроглядной чернотой.
А вот волосы были роскошные, мои. Длинная грива вишнево-алых прядей.
Фигура вытянулась. Казалось, только кости от меня и остались. Острые ключицы, острые коленки, одни углы и ничего привлекательного.
Слишком резкие черты лица и когти – совсем не фейские, черные, с матовым блеском.
Магия обряда все силы высосала – подсказала память.
Я все помнила. Но почему-то все ещё не билась в истерике.
Плотная сорочка из дорогой ткани полностью закрывала тело.
Где я нахожусь?
Но вопрос отпал довольно быстро.
Дверь в комнату распахнулась. Кусь заворчал, прижался к моим ногам – и в следующий миг уже я застыла соляным столпом.
Все потому, что передо мной стоял отец. Дайаарт Тхи казался бледным и как будто потрёпанным. Но что шокировало меня ещё сильнее – его личина была сброшена. Первая, человеческая личина. Теперь лорд Тхи выглядел как образец фейри-аристократа. Бледные изящные пальцы, алые цвета крови волосы заплетены в косу, тонкие губы поджаты, в глазах – холод.
Но вот лёд дрогнул.
Отец посмотрел мне в глаза. Боль. Вина. Отчаяние. Надежда. Теплота.
– Льяна. Дочь. Ты жива и ты здесь. Я виноват перед тобой, – густой хриплый голос заполнил тишину.
Отец двигался изящно, как и всегда. Только едва заметно припадал на левую ногу.
Темные острые глаза. Франтоватая одежда, летящим покроем напомнившая мне традиционные одеяния фейри.
Дорогая ткань, пропитанная магией. Отец предпочитал лучшее – как и всегда.
Мы молча замерли друг напротив друга. Я не готова была кидаться в его объятья после всего, что узнала. Слишком многое лежало между нами. Наша семья дала трещину.
А отец... Его гордость никогда не позволяла ему первым пойти на компромисс. Он и так сказал слишком много.
И все же на сердце было уютно и спокойно. Он спас меня. Он остался, рискнул своей жизнью ради дочери.
– За что ты просишь прощения, отец? За то, что внушил мне ненависть к тварям, едва не поджарив мои мозги? Или за то, что обручил меня с убийцей и безумцем, забыв предупредить родную дочь о помолвке? – Мой голос звучал непривычно звонко.
Дайаарт Тхи вскинул бровь. Застыл, медленно моргая. Пальцы сжались – это единственное, что выдавало его напряжение.
– Вот про последнее, пожалуйста, поподробнее, сладкая, – насмешливый голос Мориана Кайто ударил хлыстом, – мне не терпится познакомиться с тем самоубийцей, который решил на вас жениться. Кстати, кто тебе рассказал? Неужто древний разговорился? – Слишком проницательно для мага поинтересовался Кайто.
И бесцеремонно шагнул в комнату, оттеснив отца.
Тот зыркнул так, как будто мысленно уже заколол Кайто раз сто. Но ничего не сделал. Совершенно ничего.
Слишком подозрительно. Слишком странно. И, значит, тот сон и разговор не были сном. Как и мои подозрения насчёт истинного лица Мориана Кайто не были всего лишь плодом больного воображения.
– Не буду ходить вокруг да около. Что тебе нужно от отца, Кайто, и как именно ты связан с тварями? И, кстати, зачем вы мне ребенка запугали? – Мой голос журчал и струился звонкой речкой.
Непривычно.
Мориан Кайто осмотрел меня с ног до головы. И тягучая жадность в его взгляде, который снова заполнился чернотой, вызвала лёгкую дрожь.
– Мы решим свои дела с твоим отцом между собой, лесса Льяна, – вкрадчиво ответил Мориан, – что касается драконенка – ему вредны такие потрясения. Пока он спал, я поработал с ментальным полем ребенка и устранил, насколько мог, последствия его похищения. И всё же пока ему будет лучше отдохнуть и восстановиться во сне. Я уже связался с ректором, он сумеет найти его родителей.
Он сказал это, как само собой разумеющееся. Как будто иначе маг поступить не мог. А я впервые посмотрела на Кайто другими глазами.
Чтобы маг помог дракону? Да маг или не маг – какая разница, если в тот миг, когда пришла беда, он не остался равнодушным?
– Вы знаете, кто его родители? Я нашла его в драконьей форме, да ещё и в наморднике, и...
Мой рассказ о наших злоключениях занял не так уж много времени. Разумеется, об украденной из дома книге и о запрещенном ритуале, который сорвал Кусь, я ничего не сказала. Конечно, отец точно понял, что я что-то умолчала, но ничего спрашивать не стал.
Не здесь и не сейчас.
– Удивили вы меня, Льяна. Эльяаннэ, надо же, – хмыкнул Мориан.
Глаза-сапфиры были холодными, задумчивыми, а вот рука то и дело шарила по верху одеяла – коленки мои искала.
Разумеется, к этому времени я снова была в постели.
– Эльяаннэ – значит "покоряющая сердца", – отец сидел в кресле и хмурился. Едва заметно.
Я видела, что Мориан ему неприятен, но кто-кто, а лорд Тхи великолепно умел держать себя в руках.
– Владыка мне польстил, – криво усмехнулась я.
Актариэн был редкостным весельчаком, раз дал такое имя тощей страхолюдине с большими глазами.
– Древний не умеет льстить, – под одобрительное "вруррр" дракончика заметил Кайто.
– То, что кто-то желает пробудить ради своих амбиций костяное кладбище морских – очень неприятная информация... – хрипло-напевный голос лорда Тхи вырвал нас из задумчивого созерцания. – Ещё хуже – что никто из морских не приблизится к этому месту. Это табу. В случае чего разбираться с врагом придется нам.
– О, неужели вы заинтересованы не только в свержении Владыки Сейлира и бесконечных войнах на уничтожение? – Язвительно усмехнулся Мориан.
И глазами его смотрела безбрежная злая тьма.
Мой отец не был трусом. Никогда. Но я отчётливо видела, как и без того белая кожа его начала отливать серым. Он схватился за горло – как будто его душили.
И на короткий миг я ощутила вспышку короткого животного страха. А потом – мстительного удовлетворения. Что?!
Кайто получил по лицу первым, что попалось под руку. Подушкой.
Не импульс. Холодный расчет. Отвлечь, ошеломить, сбить концентрацию.
Веселые белые пёрышки на макушке Мориану даже идут. Отдаленно.
– Льяна, – отец напрягся.
Он боялся за меня. Я чувствовала это всем своим существом.
– Ты понимаешь хоть, с кем и зачем играеш-шь, моя лесса? – Шепот.
Шелест. Шорох. И черные воронки напротив. Они затягивают и щекочут. И тварь больше не скрывается, жадно втягивает мои чувства. Трепещут ноздри. Темнеет белое лицо. Бегут по нему чешуйки. Тянется ко мне когтистая рука – то ли придушить за говорливость, то ли...
– Прекрати! – Крик отца.
Но мне не больно и не страшно. Потому что взамен в меня проникает его тьма. Она пока слаба, но сильнее, чем в прошлый раз. Она игрива, и я ей нравлюсь. Она холодит вены, щекочет и передает мне ощущение лёгкого голода, усталости, злости, жадного восторга...
Когда голод его пробудится, лишь ты будешь способна утолить его... Кто это шепчет и зачем?
Я вытягиваю себя за волосы, вырываюсь из колдовского плена чужих эмоций, магии и наглых проклятых очей.
Злость. Горечь. Недоумение. Непонимание и отчаяние. Заставила себя поверить в лучшее. Я ведь знала. Но не захотела принять это сразу.
Проклятье. Мой враг. Палач.
– Скажи... – Шепчет его голос.
Во взгляде – нежное безумие.
И плевать ему на Куся, отца и хоть целый полк магов.
– Назвать вашу любимую полировку для когтей и самомнения, тирлесс? – Я знаю, что ему достаточно мига, чтобы нас уничтожить.
Но зачем-то он медлил?!
– Всего лишь имя, моя кусачая полукровочка, – смеётся. Его смех – как шорох опавших осенних листьев, – приятно слышать его из твоих уст.
– Моршерр Декерет. Черная Длань, Палач Владыки тварей. Не знаю, что вы делаете в этом обличье. Не знаю, зачем играете, если уже все поняли. Ведь вы искали нас, чтобы уничтожить, не так ли? – На моих губах улыбка.
Я видела, как подхватился с кресла отец. Как он замер, выплетая сложные чары. Он был готов защитить меня в любой момент. Но как будто совсем не был удивлен моим откровением.
Не нужно, папа. Время схваток прошло.
Я не плакала, не кричала и не боялась. Просто чувствовала себя совершенно опустошенной.
И в этот момент черная ладонь лорда Моршерра, что сейчас больше всего напоминала легендарную Черную Длань, легла на мою щеку.
Я вздрогнула. Бешено застучало сердце. Он совсем рядом. Мой кошмар, от которого я так отчаянно бежала, что даже успела умереть. Тварь-лорд. Тот, чье могущество едва ли не больше, по слухам, чем у Владыки тварей.
Его дыхание совсем человеческое. Отрывистое. Мое ухо улавливает быстрый стук его сердца. От него пахнет кожей, свежестью и незнакомым приятным ароматом с кислинкой.
Рука твари прохладная, но не ледяная. От его прикосновения разбегаются мурашки, а в горле встает ком.
Я всегда считала себя достаточно умной и расчетливой, чтобы не поддаваться чувствам. Возможно, немного стервозной. От чувств слишком много неприятностей.
– Похоже, что я хочу тебя сожрать, Льяна Тархи? – Вкрадчиво поинтересовался бархатный голос "мага". – К счастью для тебя, лесса, у меня пока отбило аппетит. Хотя ты все равно, – его ноздри раздулись, словно вдыхали что-то ему одному ведомое, – вес-сьма вкус-сная...
– Ваше сия... – Отец. Я видела, как подрагивали его пальцы.
И впервые видела, как он... что? Растерян?
– Скажи мне, Льяна, разве мы с тобой не похожи? В своей безрассудной ярости и предубеждении? Разве не виновны маги не меньше других живых существ? Разве вам решать, твоему папаше, помешанному на мести, решать – кому жить, а кому умереть? – Влился в уши ядовитый шепот.
Я не хотела его слушать, но не могла закрыться. Не могла не признать справедливость – болезненную и важную – чужих слов.
И Моршерр Декерет видел это. Знал это. Я понимала по удовлетворённой усмешке. И по тому, как ласково прохладные пальцы поглаживали мою щеку.
– Достаточно. Моя щека чистая, тирлес, – с усилием я отвела в сторону когтистую руку. Только потому, что он мне позволил.
Так и хотелось пожелать этой наглой твари обожраться до несварения желудка!
Но я не могла, увы.
– Ма не обижа-ать! – Раздался громкий, негодующий вопль-урчание.
Недовольный напряжённой атмосферой, дракош бесстрашно пошёл в атаку, бодая гладким лбом бок Моршерра.
Мне стало даже жутко.
– Кусь, сидеть! – Закричала, пытаясь выпутаться из-под одеяла и сделать хоть что-то, но...
Ловкая когтистая длань выловила немаленького зверя – и посадила себе на колени. Острые ногти, больше похожие на когти, ласково почесали пластины дракончику под горлом, отчего тот разомлел, начал бить хвостом и отчаянно урчать.
– Привыкай называть меня дядей, – совершенно невозмутимо заметил Палач.
Бледные губы скривила довольная ухмылка. В глазах – безбрежная сытая синь.
Почему отец так беспомощно молчит? Не пытается вмешаться? Только мрачно наблюдает. Это совсем непохоже на Дайаарта Тхи, но обида во мне все ещё слишком жива, чтобы желать разобраться в ситуации по-настоящему.
– Эльдлагский дракон – прекрасный фамильяр. Очень предан и умен, хотя характер норовистый, – продолжил тварь-лорд, как ни в чем не бывало.
– Что насчёт нашей учебы? – Сухо поинтересовалась.
– Прошло два дня. Вы вернётесь в академию. Ректор осведомлен о пропуске по уважительным причинам. Фамильяр будет проживать в специальном домике. Для волшебных существ есть отдельное здание и уход, я узнавал, – добавил лениво Мориан… Моршерр.
– Ты учишься? – Негромко поинтересовался отец.
– Да, – сухо кивнула.
Хвастаться пока было нечем. "Общники", то есть магия общего пользования, это и есть и "общники".
– В таком случае лучше сообщить всем, что ты перенапряглась на практическом занятии или пыталась самостоятельно тренировать сложные заклинания. Из-за чего твоя магия пошла вразнос и сползла личина. Пообсуждают и забудут, – отец одарил меня задумчивым взглядом, – это проще, чем пытаться сейчас сделать сложную личину тебя же прежней. С твоей нестабильной силой она долго не продержится.
– План неплох, – лорд Моршерр Декерет поднялся с моей постели, – значит, завтра так и поступим. Что же касается тебя, Льяна... – Черные глаза уставились в упор.
И теперь я видела в них высокородную тварь. Опасного, умного, жестокого соперника.
– Ты на свое счастья не успела сделать ничего по-настоящему дурного, Льяна Тархи. Поэтому учись. И я буду учиться тоже.
– Отец... – Да, я упряма.
Мне показалось, что я даже расслышала скорбный вздох.
– Он останется в живых. Если искупит содеянное. Я обещаю быть справедливым и сильно не расстраивать тебя. Твое отчаянье вызывает у меня изжогу, – безмятежно сообщил Палач.
Мориан Кайто. Моршерр Декерет. Синие глаза довольно щурились. Сытый энергат – радость в дом.
Что же. Это больше, чем я надеялась получить. Прости, отец, но каждый выбирает свой путь сам. Я чуть не свернула с верного. И пусть Черная Длань пугал, он говорил правильные вещи. Я сделаю все, чтобы ты смог найти себя настоящего, отец. И оставил дрянное прошлое прошлому.
Вот только всем нам совершенно точно не будет легко.
Нашу разношерстную команду пока связывала лишь зыбкая угроза моря костей. И случайность, что свела врагов в одном прибрежном городе.
Я посмотрела на притихшего Куся, который сучил лапами на постели. На напряжённого как самострел отца. На довольную тварь, у которой не понять, что на душе.
И сказала неожиданно для себя:
– Милорды. У меня есть деловое предложение. Я готова помочь и поработать приманкой. Взамен меня любым образом избавляют от помолвки и жениха. А ты, отец, обещаешь больше не вмешиваться в мою жизнь. Иначе нам всё же придется, – сжала зубы, – стать друг для друга чужими.
Да, может, я позднее пожалею о своей резкости. Я любила отца. Очень любила. Но сейчас было ощущение, как будто он мне кинжал меж ребер воткнул и провернул. Больно и страшно, что эта рана никогда не зарастёт и будет стоять между нами. Я видела, что с отцом что-то происходит, но заставила себя остаться безразличной хотя бы внешне. Сколько можно рвать сердце?
В комнате повисла звенящая тишина.
А потом ее разбил раздраженный вопль. Дверь распахнулась – и что-то мелкое, похожее на лысую крысу или хомячка, метнулось ко мне, беспрестанно повизгивая:
– Я страх, я ужас, я кровавый кошмар-рр! Бойтесь меня, людишки, трепещите перед великой тварью!
– Снова хурдыга обожрался и грезит, – обречённый рык в дверях.
И очень немая сцена.
За некоторое время до пробуждения Льяны.
Поместье лорда Тхи
Удар опрокинул фейри наземь. Выбил дух – а после черный сапог припечатал грудь, не давая встать. Длинная палка с тяжёлым набалдашником ударила по руке.
Фейри с багряными волосами не издал ни звука – лишь с ненавистью смотрел в лицо мага. Мага, под личиной которого жила ненавистная тварь. Немыслимо, невозможно, но так и есть! Он чуял это.
Длинные темные ресницы прикрыли раскосые очи.
Несколько волшебных тварей уже обнюхивали место силы, не касаясь, впрочем, ни бывшего хозяина этого места, ни его дочери.
Откуда взялся этот... тварь-лорд?!
Алые волосы кровавым покрывалом расплескалась по полу. Тело выгнуло, пальцы проскребли камень.
– Господин, вы его так убьете, – тихий равнодушный голос.
Сбоку силуэт – маг? На стороне твари?
– Хотелось бы... – он чужого шелестящего голоса что-то тонко зазвенело в голове.
Горло перехватило, когда ресницы мальчишки-мага дрогнули. На Дайаарта Тхи смотрела его смерть. И глаза ее были жадными, голодными и поглощающими любой свет и тепло жизни.
Он попал в ловушку – и его пили. Жадно, исступлённо, торопливо. То и дело кривясь. На бледном чуждом лице проступило ожесточение. Отвращение и лёгкая неуловимая брезгливость. Надменность.
"Что это я сейчас изволил вкусить, я не понял? Почему ваше главное блюдо воняет тухлятиной?".
– Энергат... – Голос сорвался.
Голова фейри безвольно откинулась назад, кожа посерела, с лица сошли все краски.
Когда десять тактов назад ан'Фейн вдруг исчез без предупреждения, пройдя сквозь все слои защиты, Дайаарт Тхи немедленно выставил самые мощные щиты вокруг комнаты. Но даже его сила, вся его сила не устояла перед чужим натиском. Хорошо, что успел отослать Яншела, несмотря на все его сопротивление – нечего брату здесь делать, хоть один из них должен был остаться на свободе.
Когда-то, когда Дайаарт Тхи был ещё ребенком, негодным фейри-полукровкой, обречённым на смерть, именно мать Яншела вывезла его из сида и увезла к людям. Спасла ему жизнь. Тогда Яншел остался в сиде… прикрывать их. А после, когда Дайаарт вернулся спустя десятки лет, чтобы отомстить клану Ядовитого шипа за все, он вытащил из пыточной Шипов того, кого называл братом. Кто стал его братом по древнему обряду крови и магии.
Теперь пришла его очередь выплатить брату долг. Да и бросить дочь Дайаарт не смог бы. Не теперь. Никогда.
Оно и к лучшему. У Яншела была нареченная, Дайаарт знал об этом. Он ещё может выйти из этой игры.
Лорд Тхи не понял, в какой момент удушающие объятья смерти отодвинулись.
– Меня бы стошнило, будь я более привередлив, – раздался гулкий ледяной голос тварь-лорда.
Захватчик вздернул фейри за шею, как сломанную куклу. Жестокие пустые глаза смотрели воронками тьмы.
– Рад, что оказался жестковат на вкус, – Дайаарт оскалился, сплюнув кровь на пол.
Черные глаза зло прищурились. А ты точно не попал по моему камзолу? Нет? Там что-то чёрненькое белеет на рукаве! – Зловеще заметил чужой взгляд.
– Не смей... трогать мою дочь. Со мной разбирайся, она и так от вас уже пострадала достаточно! – Дайаарт вдруг ощутил волну холода – и рухнул на пол.
Но даже в таком состоянии приземлился на все четыре конечности, извернулся и изящно поднялся, пошатнувшись. Горло горело огнем.
Он отчётливо понимал, что не соперник этой твари, но только сейчас осознал, что именно может потерять. Что беда будет угрожать не только ему, но и Льяне.
Да, он совершил много ошибок. Многие считали его той ещё бездушной тварью. Заслуженно. Но он дорожил дочерью всеми жалкими осколками души.
Подняться. Пошатнуться. Ругнуться на тварь-шарик.
Встать так, чтобы закрыть собой тело дочери.
Хорошо, что ритуал успели провести до конца. Только бы она очнулась. Помощь Гончей короля – последнее, к чему Дайаарт Тхи хотел бы прибегнуть, но выхода не оставалось.
Что-то загрохотало. Ещё одна тварь с круглыми оранжевыми глазами невинно сложила лапки на пузе и поджала длинный юркий хвост. Витой красивый подсвечник на стене пал смертью храбрых.
– Киури, место. – Снова тихий приказ.
Боязнь и уважение. Твари понимали энергата.
Проклятые поглотители энергии! Кто он? Какого ранга тень? Похоже, из высших. Если он тронет Льяну...
У Дайаарта Тхи ещё было чем смертельно удивить одного из своих врагов.
Вот только тот и сам смог его удивить. Почти смертельно удивить. Энергат в человеческом обличье вдруг отодвинулся, тихо что-то прошипел – и повернул голову в сторону места силы. Дайаарт Тхи отслеживал каждое его движение, каждое изменение на чужом лице, и только поэтому заметил, как неуловимо дрогнули уголки губ, затрепетали ноздри – и тварь-лорд подался вперёд, как будто сходил с ума от беспокойства.
Но этого просто не могло быть.
Ведь так?!
– Тебе очень повезло, изгой, что ты так привязан к своей дочери, – голос тварь-лорда стал почти человечным. Обрел краски и эмоции.
Ярко-синие глаза смотрели на Дайаарта в упор. И в этот момент бывший лорд фейри и неудачливый заговорщик вдруг особенно остро ощутил свою ущербность.
Уродство. Слабость. Никчемность. Провал.
Лицо заныло и вспыхнули болью старые шрамы.
Дайаарта передёрнуло изнутри. О чем его враг вещает? Не было у энергатов жалости.
– Поэтому ради твоей дочери, – повторила тварь и вальяжно обернулась. Кажется, ещё немного – и облизнется в предвкушении трапезы.
– Ради сладкой и ядовитой фейской лозы я пощажу тебя, Дайаарт Тхи, – собственное имя выстрелило приговором, – да, теперь я знаю о тебе все.
Мерный равнодушный голос палача. Его вывернули наизнанку, а он этого даже не заметил. Ненависть обожгла сердце.
– Хоть ты и участвовал в заговоре. И даже считал наивно, что именно ты им руководишь. Глупец и жалкий безумец, ты сам наказал себя. Не пойди ты против Владыки – и мог бы вернуть себе и титул, и здоровье, и даже власть над кланом. Теперь же твоя жизнь зависит только от того, насколько у твоих врагов будет хорошее настроение, полукровка, – оскалилась тьма глазами энергата.
– И вы не тронете мою дочь, если я... сдамся? – Голос фейри сочился ядом.
Болотной трясиной стали его глаза.
– Если добровольно заключишь себя в оковы – отчего нет? – Расхохотался враг ему в лицо.
Энергат умело изображал эмоции, но он оставался голодным цепным псом на службе Владыки тварей. Ему не было веры.
Льяна на древесном ложе застонала, дернулась – и, словно забыв о своем противнике, энергат метнулся к ней.
Дайаарт ошеломленно наблюдал за тем, как его враг легко, танцуя, ничего не замечая, прошёл защиту древнего места. Склонился, положил ладонь на лоб его дочери. Густая волна темных волос опустилась завесой, отрезала их от мира. Не видно и не слышно, что творится совсем рядом. И не вмешаться.
Но то, как бережно бледная ладонь коснулась едва вздымающейся груди – ошеломило. Выбило дыхание.
– Вернись ко мне, – различил Дайаарт едва слышный шёпот. В нём мешались мука и приказ, – довольно...
– Надень браслет подчинения, отступник, – бесцветный голос.
Маг. Ещё один. Молодой. В плотном плаще и капюшоне, который закрывал лицо.
О, он, Дайаарт Тхи, последний из рода Ядовитого шипа, мог бы разорвать горло или даже вырвать сердце беспечному наглому юнцу. Но глаза были прикованы к дочери. И к страшной руке, что нежно гладила ее по голове.
Воздух застрял в горле и впервые колени подкосились от ужаса. Не за себя. За единственный в его жизни свет.
– Твой господин, – хрип.
– Мориан Кайто. Энергат. Высший, – спокойный ответ, – и лучшей защиты у вашей дочери не будет. Не первый раз уже господин спасает ей жизнь. Можете сдохнуть здесь, – ласковая и страшная улыбка блеснула из-под капюшона, – но лесса Льяна расстроится.
В голове Дайаарта Тхи звенел колокол.
Ударить? Рискнуть всем, попробовать уничтожить хоть одного и погибнуть самому? Сбежать? Или подчиниться?
В этом городе происходило нечто... Опасное. Смертельно опасное. Он ощущал этой всей сутью последние месяцы.
Когти сжались.
Некрасивое лицо – морок сполз, открывая его внешнее уродство, исказилось в гримасе.
Мужчина напрягся, отвёл руку как будто случайно назад – и споткнулся о любопытный взгляд чужих глаз.
Ноги подогнулись – и он упал на колени.
Если бы не вымотавший его ритуал. Если бы не дочь. Если бы не тварь, которая его пощадила вопреки любому здравому смыслу. Если бы не угроза, что зловонием разлилась в воздухе...
Дайаарт Тхи протянул руку, вырвал браслет из рук приспешника тварей, и застегнул на левом запястье.
На миг все тело онемело. Жёлтый камень в артефакте налился багрянцем.
– Приятно иметь дело с умным противником, лорд Тхи, – прижал его к полу голос тварь-лорда.
Фейри с видимым трудом поднялся с колен.
– Вы не скажете дочери ни слова о том, что сейчас произошло. Будете примерным отцом и примете ее выбор пути. Больше молчите, сидите и не мешаете, пока вас не спросят. А позже мы поговорим с вами о вашем участии в нашем небольшом расследовании, – низким голосом приказал энергат.
Тело прошил разряд магии. Дайаарт Тхи вскинулся – и замер. Он сам на это согласился. И теперь его жизнь была в руках тех, кого он привык считать своими личными врагами.
Хотя лорд Тхи до сих пор не мог понять, не мог даже осознать – что могло связать его дочь и одного из командиров Владыки тварей.
Фейри скривил губы и с достоинством качнул головой.
– Я вас понял, тирлес.
Проигрывать он тоже умел.