Глава 9. Тварь-лорд.

Над моей головой спорили. С полной самоотдачей, терзая мои перепонки. Какие же вы громкие. И почему так болит голова?

– Удивительно стойкие чары, и такие путанные! Это вроде бы и ментальная закладка, но возникает ощущение, что тот, кто ее сделал, действовал по наитию, как будто под накалом эмоций! Поразительный случай, уникальный!

– Целитель Харн, восхищайтесь злоумышленником немного потише, а то, знаете ли, у меня возникают смутные сомнения в вашей адекватности, – проворчал раздраженный голос магистра Тиранталя.

– Я вызвала ректора. Это уникальный случай на нашей памяти и поразительный вред для организма юного мага! – Вмешался возмущенно звенящий женский голос.

– Лесса Лашарриш, никто и не оспаривает вашу компетентность в этом вопросе...

И так уже второй час! Второй час я нахожусь в одной из палат отделения целителей. А ведь я избегала их всеми силами, боясь, что такие специалисты слишком легко могут раскрыть тайну моего тела и моей маскировки.

Увы, когда меня сюда доставили, я была в состоянии мало адекватным от паники. Билась, вырывалась, хотела сбежать, рыдала и почти теряла сознание. Шутка про психов перестала быть шуткой, и это пугало.

Ужасного не случилось – меня так и не разоблачили. Может, потому, что магия маскировки была щедро сдобрена настоящим гримом, вроде краски для волос.

Хорошего тоже не случилось. Не каждый день узнаешь, что твой отец заложил в твой разум ядовитую, отравляющую тебя ненависть ко всем волшебным существам.

Конечно, быть может, это был и не блистательный Дайаарт Тхи, но, Льянка, будь честна сама с собой – он действительно ненавидел волшебных тварей. А ещё обожал меня и старался оградить от большого мира вокруг любой ценой.

А ещё – отец обладал мощной ментальной магией. Такой, что действительно мог закрепить эту твареву закладку в моем разуме на одних эмоциях. Даже не специально.

Почему же я не рыдаю, не бьюсь в припадке, не обсасываю мысль, что меня предал самый близкий мне и дорогой нелюдь?

Внутри пустота. Теплая, вязкая, немного гулкая.

Наверное, до конца все ещё не осознала. И уж тем более мне некогда было думать об откровениях магистра Тиранталя по поводу нашей с Кайто связи. Что-то мне в его словах не нравилось. Возникло ощущение, что магистр если и не солгал, то несколько преувеличил проблему.

Это тоже требовало обсуждения и выяснения, но... потом. Всё как-нибудь потом.

Сейчас мной владела апатия.

А над головой гудят магистр и два целителя. Одна из них, кстати, дриада. Красивая женщина без возраста с точеной фигурой и лукавыми сверкающими зеленью лесов глазами.

– А ведь наша милая лесса прекрасно знает, кто мог с ней такое сотворить, не так ли? – Голос тирлеса Шагреанта Тиранталя звучал с осуждением.

Все взгляды скрестились на мне, скромно свернувшейся на небольшом диванчике в углу.

Идите к лешему! Если он здесь водится.

– Не знаю, – пожала плечами равнодушно. И это было чистой правдой. Подозрения подозрениями, но... – папка мой за меня ужас как боялся. Я мелкая была, как-то убежала в лес на границе. Говорят, кого там только не водилось, да и народ пропадал. Не помню, что там было. Темно, страшно, – я зябко поежилась.

Вот уж не думала, что научусь так складно врать...

– А потом к нам какой-то мужчина приходил, смешной, в шароварах, все шарики цветные вокруг меня крутил. А папа сказал, что страшно больше не будет, – якобы смущённо уткнулась я носом в плед.

Хороший плед такой, цветной, в весёлых синих василисках.

– Ваш отец привел какого-то шарлатана? Но это немыслимо! – Всплеснула руками дриада.

В уголках ее губ собрались морщинки, темно-зеленая мантия со сверкающим четырехлистным клевером была расстёгнута. Целительница теребила искусно сплетённый деревянный браслет на руке и... действительно за меня переживала. Это тоже было ново.

– Папа давно без вести пропал, как отправился по торговым делам. У него уже не спросишь. А больше и нет никого, – пожала я плечами.

– Так. Я не могу бросить занятия, коллеги, и так к вам уже несколько часов бегаю, – нахмурился магистр Тиранталь.

Хотелось держаться от этого мага подальше, он был слишком опасен и мог легко почуять фальшь.

– Мы сами дождемся ректора, – величаво кивнула дриада, и её волосы, диковинного салатово-синего оттенка деликатно кивнули прядками следом.

Мой ужас пока спал. К тому же, питомца Шагреанта Тиранталя, вахгуса – редкую породу разумных змей, который так меня напугал, сюда никто не пустил.

Улыбаемся и стараемся выглядеть милой дурочкой. Сердце не то, что в пятки ушло – в соседнюю страну бы сбежало!

Даже пожалеть себя некогда, горемычную, вот до чего дошли! У всех нормальных людей есть время поплакать о горькой судьбе – а у меня только минутка на то, чтобы решить – что врать будем? И какой силой обладает до этого невидимый для меня лорд-ректор?

Я вдруг с ужасом поняла, что знаю о нем только имя.

Леандарон Си-Шаон.

Сколько ему лет, какой он расы, и как много понимает в менталистике и целительстве?

– Я не хочу, чтобы кто-то лез мне в голову! Вдруг там что-то сломается, и я буду как Ишка из Мхаголовой, слюни пускать? – голос подрагивал. Я убедительно тряслась. Пальцы стиснули плед, ласково сжимая голову синему василиску.

– Лесса, что вы, это запрещено! – Возмутился целитель Харн. Он был довольно молод – лет тридцати пяти на вид. Светлокожий блондин с орлиным профилем. – Милорд-ректор ни в коем случае не коснется ваших мыслей, мы не какие-то варвары из магических кланов! Но мы должны решить, что делать с этим... – маг аж захлебнулся, – нарушением! Ведь оно может разрушить ваш разум! Поразительно, как долго вы справлялись! Ещё поразительнее, что никто из волшебных существ не пострадал.

Хорошо, что не пострадал. Я бы никогда себе этого не простила.

На языке скопилась горечь.

Когда целители вышли, я осталась совершенно одна. Одна наедине с этой правдой. Одна наедине с пониманием того, какие чудовищные формы порой принимает чужая любовь!

Удружил, отец. Но, смешно сказать. Вместе с этим ты снял с моих плеч груз вины.

Я не виновата в твоей ненависти. Я тебя не предавала. И я не хочу прожить твою жизнь с твоими страхами. Только свою собственную!

– О, богиня моих перепонок! Какая прелестная леди – и в одиночестве!

Я вздрогнула, дернулась – и поняла, что с этими тварями дёргаться скоро начнет уже глазик. Оба глазика. Не портите мне мою пафосную трагедию, мыши! Летучие!

– Вы так прелестны сегодня, что я у ваших ног, прекрасная незнакомка, – пропищал мне оранжевый комок шерсти.

У него были вытянутые ушки на макушке, мягкое светлое пузико, большие жёлтые глазищи и ярко-оранжевый пух на перьях, сквозь который пробивалась ядовитая зелень.

Кажется, когда-то я видела похожего грызуна... Или нет?

– О дева прелестная, открой мне имя свое! Хочу стать твоим верным спутником, быть с тобой и в почесе, и в подкорме, и в поглаживании крылышек, и в покупке новых бантиков для шерсти, и...

Где мои страх и отвращение? На губы наползала улыбка!

– И в полировании коготков, и в подкладывании в миску самых сочных кусочков мяса, и в подставлении шеи под покус, – продолжила я...

Палата пахла мятой и вербеной.

– Я вас люблю! Замуж! Готов прямо сейчас, – прижал крылышки к груди грызун, показав мне два острых клыка.

– Какой ты у меня любвеобильный, Ишти. Буду знать, – раздался прохладный голос. Подозрительно зачесалось то место, на котором я сидела, и вспыхнула огнем поясница, – даже не мог предположить, что тебе так понравится соломенный цвет...

Мориан Кайто. Все такой же свежий и довольный, как обожравшаяся змеюка.

И в его черных глазах разгорался знакомый голодный огонь.

– Как насчёт небольшой сделки, моя маленькая лгунья? – Голос шуршит нежно, как удавка.

Вдруг становится трудно дышать и кажется, что между нами висит темная дымка, которую Кайто жадно втягивает в себя.

– Я не... – не успеваю ничего сказать.

Он наклонился низко. Так, что наши лица почти соприкоснулись. Холодное дыхание овеяло щеку. Рука с длинными белыми пальцами упёрлась в постель по другую сторону от моих колен, закрывая пути к отступлению.

Длинные темные ресницы отбрасывали тени на лицо.

Все на миг будто утонуло в холоде, который источал этот мужчина.

– Ты... да. Я чую ложь. Ты солгала о своем отце. Ты знаешь, что это он заставил тебя ненавидеть на... волшебных существ. Он внушил тебе свои идеалы. И не было никакого шарлатана-мага. Вопрос лишь в одном: кто был твоим отцом, Льяна Тархи? Лучше бы ты ответила мне сейчас. Будет хуже, если правду первым узнает ректор. Морские лорды не любят тех, кто сеет смуту...

Ласково забил последний гвоздь в гроб моей почти беззаботной новой жизни этот тварр-рев маг.

Потому что, зуб пятой горгульи со свода академии даю – не может человек такое почуять. Не дано.

– Так сладко пахнешь. Страхом. Смятением. Решимостью. Гневом. Столько чувств... Это какая-то пытка! Слишком много! Запутался... – Шипение.

Проникающее в самую душу. Совершенно нечеловеческое. Искажающее саму суть мира!

– Мор! – Упреждающий и до жути знакомый писк мыша.

Но чужие сильные пальцы уже зарылись в мои волосы, растрепывая безжалостно косички.

Чужие губы накрыли мои с исступленной жадностью, и это снова напомнило мне мой сон.

Мысль исчезла, когда по телу прошла дрожь, а я услышала яростное рычание рядом, совсем близко. Рык проглотили мои губы, пальцы мага сжали мой затылок, а бесконечная безумная пытка страстью длилась и длилась.

Мы набросились друг на друга в этот миг, как дикие звери. Я не могла позволить ему вести. Пыталась отобрать власть, прикусить губу, дернуть за гладкую черную прядь волос.

Что-то невозвратно огромное ширилось, росло, переполняло меня...

И взорвалось кипящим фейерверком, покусанными до крови губами и гулкой пустотой без дна, которая вдруг начала наполняться знакомой бархатной тьмой.

Это показалось таким привычным и приятным, что заставило очнуться.

Черные глаза без белка и зрачка смотрели на меня в упор.

По бледному лицу ползли тени.

А над чужим ухом мне примерещилась на миг черно-изумрудная татуировка в виде клевера.

Впрочем, в следующий миг она исчезла.

– Ты не маг! – Вырвалось каким-то позорным писком у меня.

– В моем роду были волшебные существа, – милостиво согласилось чудовище.

Оно кажется сытым и спокойным.

И почти весёлым.

– У меня стресс, – раздался слабый писк мыша под нами, – дайте выпить, нелюди! Я уже думал – ты ее сожрешь!

И в этот самый момент, так и не дав нам обсудить животрепещущую тему моей лжи, в палату быстрым шагом вошёл новый персонаж этого абсурдного действа.

У него было строгое лицо, напоминающее лик статуи спустившегося с небес божества, лазурная гладкая волна длинных волос и плотные полосы нежно-сизой чешуи на скулах, шее и ушах.

Коарэнис, змей морских глубин. Ректор академии Мойэраати был самым настоящим драконом.

Впрочем, по тем же слухам, отличались коарэнисы от прочих чешуйчатых только возможностью дышать под водой и какой-то дополнительной, промежуточной ипостасью.

– Тирлес ректор, – Кайто мгновенно оказался на ногах и коротко склонил голову в приветствии.

Но даже так возникало ощущение, что он приветствует равного по положению, а не вышестоящего.

– Лорд Кайто. Наслышан о ваших ошеломляющих успехах, – на малоподвижном лице мужчины заиграла язвительная усмешка.

Голос... бурлила, пенилась, рассыпаясь брызгами на мельчайшие осколки волна. Мощная и суровая, беспощадная, таинственная и невыразимо завораживающая, как само море...

Море смотрело из глаз ректора, и для него мы были лишь былинками.

– Рад, что обо мне говорят так много лестного, что это стало известно даже вам, – невозмутимо качнул головой Кайто.

– А вот и наша потерпевшая, – тяжёлый взгляд упал на меня, и в груди тускло затрепыхались остатки липкой паники и разумного желания оказаться где-то подальше.

Не знаю, что высмотрел ректор во мне. Его взгляд, казалось, и минуты не продержался.

Но вопрос ошеломил. Особенно, то, что задали его Мориану. Абсолютно серьезно.

– Мне нужно об этом беспокоиться, или у вас все под контролем, господин... Кайто? – и снова усмешка. Как будто ректор знал нечто мне недоступное.

– Беспокоиться не стоит, а разобраться мне и самому интересно. В ней нет зла, – последовал спокойный ответ.

В воздухе витала такая сила, что у меня кружилась голова.

– О чем вы говорите? Тирлес ректор? Простите за беспокойство, я...

Вот же тварь-лордство. Сами узнали, сами обсудили, сами решили, а бедной скрывающейся адептке мучайся.

Впрочем, вывода два, Льяна. И оба неутешительные для тебя. Посчитала себя самой умной – и влезла в осиное гнездо.

Молодец, только вот что ты будешь с этим делать?

Ректор, похоже, увидел что-то, обычным магам неподвластное. Как много? Понял ли что-то о моем происхождении?

Кто такой Кайто на самом деле, если такая могущественная тварь с ним советуется? Их шпион?

Но рас волшебных существ много, и далеко не все из них уважают друг друга.

– Не пытайтесь так усиленно размышлять, леди. Пока вы не причинили никому настоящего вреда – вас здесь не тронут. Не то, чтобы я был излишне милосерден, но погасить искру дара амианта Тария – о, это было бы потерей для магии мира, – голос ректора окружил со всех сторон, чаруя плеском прибрежных волн, – сейчас я попробую понять, что с вами всё-таки сделали.

На губах застыл привкус соли, я почти услышала крики чаек...

– Может, все же не стоит, тирлес? А вдруг с головой что-то случится? – Выдавила из себя глупую реплику, цепляясь за образ.

– С головой что-то случается, когда ее применяют не по назначению, – последовал резкий ответ. – Давайте-ка посмотрим, что у вас там навертели. Shal learre fae karratar, – пробормотал мужчина едва слышно.

Я услышала, как хмыкнул Мориан.

Сбежать я не успела. Упитанное теплое тельце мыша прижалось к боку. Привычным усилием я погасила зарождающуюся панику и упрямо поджала губы.

Отцу бы это не понравилось... Но я уже привыкла заботиться обо всём сама, не так ли?

– Благодарю за вашу заботу, лес ректор, – прикрыла глаза.

– Мориан, держите ее за плечи. Раз уж вы не собираетесь уходить.

И прежде, чем я сумела сказать ещё хоть что-то, прохладные пальцы легли на виски.

Я не почувствовала ничего. Все так же сидела, затаив дыхание, и машинально поглаживала мыша. Ждала, что будет неприятно и даже больно – ведь ментальная магия – не шутки.

Сзади меня удерживали жёсткие ладони.

– Вот уж счастье какое – себя не помнить, – вдруг едва слышно фыркнул ректор.

Я дернулась, чувствуя, как от паники пожимаются пальцы на ногах. Что если он узнает, что моя душа не отсюда? И, пусть я считаю себя коренной обитательницей Дагоша...

Стой, Льяна! Думай о доме. Высоком замке со сверкающими стенами, дивных садах и маленьком озере, закрытой оранжерее... Да, это самое безопасное. Оранжерее с сотнями видов роз.

Затылок кольнуло. Мышь от волнения расцарапал мне ладонь.

И я уже почти решила, что обошлось, почти успокоилась, когда ошеломляющий поток чувств – чужих чувств – обрушился на меня.

Отчаянный гнев, безумный и искристый, как занявшаяся от огонька лучины стопка сухого хвороста.

Ненависть – горчащая, жёлтая, ядовитая.

Жажда. Болезненная и тянущая жажда быть лучшим, доказать всем свое совершенство, поставить на колени, обрести власть над их жизнями.

Бескомпромиссная уверенность в своей правоте – зелёными искрами.

И, наконец, светло-золотая задавленная тоска, нотка лавандовой нежности и фиолетовой решимости стоять до конца за тех, кто рядом.

Кажется, я мычала, хрипела и вырывалась.

Под закрытыми веками плавали вспышки. Острые когти чуть царапали затылок, кто-то тихо шипел мне на ухо неразборчивое про тупых девиц, и нет, больно больше не будет, да что же такое... "не верил, горькое, отравишься жрать, боль гадость, радуйся уже скорее чему-нибудь девка, шшшш"...

Наверное, мне все это просто примерещилось.

Потому что когда я открыла глаза – передо мной замер на корточках немного побледневший, убирающий кровь из носа, но не растерявший своего лоска ректор.

Мориана Кайто видно не было.

– Интересная задачка. И интересное существо ваш отец. Сила его магии впечатляет, как и его глупая ненависть.

Так эти эмоции... они принадлежали отцу. Какой же силой обладал папа, что нечаянно оставил во мне такой отпечаток своих чувств!

Ректор удалил блок... Похоже, эмоции отца были вплетены в него. Неотделимы от него. Того, что заставляло меня ненавидеть всех волшебных существ.

Именно поэтому я ощутила их так резко и остро.

Я сглотнула. Если бы не... Если бы они мне помогли, то... Только теперь я осознала, насколько близко подошла к той грани, за которой могла потерять рассудок.

– Спасибо вам, - выдохнула почти неохотно. – Но... Вы ничего не знаете! – Нет, я не кричала.

Голос прозвучал утомленно и капельку резко.

– Не знаю, – согласился морской, от которого больше не хотелось сбежать, но чей облик все ещё завораживал и вызывал странный трепет, – но я точно знаю, что многие из нас проходили через неисчислимые испытания и унижения, кидались в горнило войн и проживали сотни обычных жизней. Ничья жизнь не была гладкой. А обозлиться и винить весь мир в своей неудаче, в том, что тебя лишили того, что ты желал иметь по праву рождения – выход для слабака и глупца. Прикрывать жажду власти рваным кружевом заботы о близких, – изысканный вариант самоуничтожения.

Мне бы и хотелось ответить резкостью, хотелось встать на защиту отца, но что я могла сказать, если все это было правдой? Если я и сама думала так же – но никогда не осмелилась бы это озвучить, жалея отца всем сердцем?

– И вы не станете обо мне ничего выяснять? Но почему? Вдруг я пришла сюда со злыми намерениями? – С трудом выдавила из себя.

Состояние было странным и пугающе лёгким. Как будто я проглотила кактус, долгое время носила его в себе, мучилась от колющих иголок, и вот мгновение – и кактус исчез.

И оказалось, что дышится легко, и сердце не сбивается с ритма, и я могу мыслить спокойно и адекватно.

Насколько адекватна мысль, что мне очень хочется поймать и открутить отцу несуществующий хвост? Или, например, немедленно завести себе выводок волшебных тварей – простое и детское желание "всем назло".

Про мысль о том, что меня волнует вопрос нахождения одного весьма наглого старшекурсника, я промолчала. Что за дикие порывы, Льяна? Так поглупеешь и будешь носить розовые оборочки, бантики в волосах, хихикать при виде каждого симпатичного адепта и, не дай сиды, начнёшь примерять на себя роль истинной пары из детских сказок!

Вот только такая принцесса, как я, заставит вздрогнуть любого дракона. Да и зачем в хозяйстве муж более зубастый, чем я сама? И почему я вообще размышляю о каком-то замужестве, находясь в шаге от разоблачения?

– В тебе много гордости, щепотка предубеждений и море страхов, но зла действительно нет. Ты боец, девочка, но на подлость не способный. На тебе нет крови наших детей, а потому – живи, – донёсся как сквозь вату ответ Си-Шаона.

Мне хотелось так много у него спросить, но... я не стала. Не имела права.

– Но это не значит, что я не буду за тобой приглядывать. Советую не устраивать беспорядки на вверенной мне территории, и... – ещё раз пригвоздил к полу взгляд морского, – перед новым учебным полугодием вам полагаются выходные. Настоятельно советую за это время приручить свою магию хотя бы на начальном уровне.

– Да, господин ректор, – только и ответила, понимая, что никакого иного ответа от меня и не ждут.

– Тогда отлежитесь сегодня в палате, а завтра можете быть свободны, – окутал меня солёными брызгами голос морского змея.

Ректор уже давно ушел, а я все ещё бессмысленно пялилась в пустое пространство перед собой, не понимая – как так все быстро разрешилось? Как все, чего я боялась, сейчас оказалось таким ничтожным?

Впрочем, это не значит, что мне стоит отбросить маскировку. Уверена, тот же Верховный Владыка Сейлир не страдает всепрощением, и я смогу стать прекрасным средством давления на отца.

– Знаешь, меня раздражает, что ты заглядываешь ректору в рот и слушаешь эту песню сирен, – раздался над ухом задумчивый голос.

Ледяная ладонь обожгла плечо.

– Ему лет пятьсот, он давно женат на своей истинной, и у него уже правнуки пошли.

– А вы, Мориан, завидуете тому, что у вас правнуков пока нет? – нашла я в себе силы ответить на возмутительную реплику.

И всё-таки обернулась – на свою беду.

Потому что в глазах Мориана Кайто жила яростная живая тьма. Потому что не бывает у человека такого взгляда, светящейся белой кожи и черных теней, что льнут к его рукам.

Потому что я уже видела такой взгляд, чувствовала это тянущее ощущения бессилия и бешенства, и...

– Рас-сс, двас-ссс, трис-ссс, а ну-ка говорис-ссс, – уже никого и ничего не стесняясь и не скрываясь, прошипела эта невероятно подлая, нахальная, ошеломительно ревнивая (это вряд ли, просто к слову пришлось) и просто гадкая тварь!

– Давай-ка договоримся, моя пироженка, – острые когти блеснули на его руках, вцепляясь в мой подбородок, – ты мне правду и только правду. И ещё не трясешься, – белое лицо досадливо скривилось, – потому что когда ты трясешься – у меня начинается изжога. А ещё мне не нравится это жуткое ощущение, что меня взболтали, распотрошили и выкинули, забыв собрать.

– О, это все? Может быть вам подать десертную ложечку, милорд Кайто? Или же мне называть вас тварь-лордом? Быть может, – я облизнула пересохшие губы и медленно поползла к краю кушетки, – лордом Моршером Декерет?

Догадка была глупая и абсурдная до предела. Ведь Кайто знали все. Он был своим, магом, человеком. А с лордом Декерет нам связывала лишь одна пугающая встреча на балу. Сон ли заставил меня это сказать?!

Прикусила язык. Тварь-лорд всегда прав, ты что же, не помнишь, Льяна? Впрочем, это касается почти всех мужчин. А если вдруг не прав – то все равно прав, вы просто не разглядели.

– О... Все становится ещё интереснее, мой пирожочек, – безумная, удивительно светлая и вместе с тем – жаркая и жадная усмешка осветила лицо молодого мужчины.

Я до последнего надеялась, что ошибаюсь. Я думала – перегрелась, устала, примерещилось. Потому что не может злейший враг, опасный и безжалостный убийца без души стоять напротив меня.

Он не может быть здесь...

– Маленькая лгунья и фантазёрка, – вспыхнули азартом бездонные глаза напротив.

Тень мужчины надвинулась на меня, бледные пальцы обхватили лицо, черные глаза без белка и зрачка заслонили собой комнату.

Голова закружилась.

Неужели сейчас настанет мой конец?! Такой невероятно глупый конец всем мечтам, надеждам и планам на светлое (да хоть темное!) будущее?!

Нет! Я... Я не хочу!