Аделаида

Маркаграф нехотя подписал отложенные Верноном бумаги и медлил с ответом. Вопрос его удивил. Наверняка, у Аделаиды были и более насущные проблемы, считал он. Помнится, ректор назначил ей вести сразу несколько предметов, да еще выкрутасы ее группы с первых дней. Зачем ей так глубоко погружаться в дела оборотней?

— А куда вы сплавили вампирят, на занятия? И приглядывать за ними не надо?

Графиня тоже вздохнула. Легко с ним не будет. Ни с кем из этой породы, но с главой дома Ущербной Луны — особенно. Ее предупреждали, она только пожимала плечами. Мол, не нашлось еще волка, чтобы сбить с толку вампира.

— После инструктажа с курфюрстом господин Сноу предложил ему начать с пары у моих ребят, потому что они наименее чувствительны к запахам. Так что они сейчас на магатаке. Не представляю, чему может научить оборотень, но мы следуем программе.

— Так-так, с первых же часов выражаете несогласие с руководством заведения, — Рудольф выпрямился и как бы невзначай потянулся, неестественно растягивая и без того длиннющий позвоночник.

— Господин маркграф, я задала вам вопрос. Я не настаиваю, но мы только что обменялись условиями.

Рудольф с кошачьей мягкостью оказался перед ней, точнее навис сверху. Так что Аделаиде пришлось задать голову.

— Что дает вам основания подозревать, что я бы не стал драться? Любой, кто плохо обошелся с моей дочерью, заслуживает смерти. Это же очевидно, — он наклонил к ней немного крючковатый нос и Аделаида вдруг поняла, чем он завоевывал своих любовниц.

Тем, кто долго находился в обществе оборотней, казалось, что они уже получили свой иммунитет. И эти шумные, крупные создания, любящие поесть и неуместно пошутить, не так уж невыносимы — если принимать в небольших дозах. И тут вам попадался Вольфдерлайн — скорее худой, чем мощный, скорее художник, чем воин. С тонкими и нервными пальцами, как у пианиста. Сейчас сядет за рояль, откинет волосы назад и унесется в минорной сонате..

Только этот волк, потирая легкую щетину, выдавал нечто другое: «Хм, а тут у вас дебет с кредитом, голубушка, не сходится». И дама таяла под его внимательным изучающим взглядом… Так, что это сейчас было такое?!

Аделаида опомнилась, но было поздно. Вольфдерлайн аккуратно держал ее за подбородок, а большим пальцем водил по губам. Нежно, и вместе с тем с неподдельным исследовательским интересом.

— У вас такая, кхмм, бархатная кожа. И завитки за ушами. А в какой момент вылезают клыки?

— Боюсь, что еще мгновение и вы это узнаете. На этом взаимодействие вампиров и оборотней трагически оборвется.

— Почему вы так думаете? Мои клыки априори крупнее ваших. Если мы искусаем друг друга, то возникнет любопытный прецедент. Чья слюна окажет большее воздействие. Укус вампира забирает сознание, иногда и жизнь, а оборотень кусает партнера перед сексом, склоняя его более мягко… Сможете ли вы подчинить меня, хотите попробуем?

И Вольфдерлайн действительно обнажил клыки — как минимум в два раза мощнее вампирских. И если вчера он просто играл мускулами, хотя получилось не так уже безобидно, то теперь стало понятно, что так просто он не отстанет. Неужели почувствовал угрозу? Она же не давала повода.

Ее раса славилась тем, что ее представители выходили из себя крайне редко. Все дело в кровотоке. Но под его давлением кровь в ней будто взбесилась. Сначала он посмел воздействовать на нее и вызвать влечение — Геката его разбери, каким образом, то ли ментальная ловушка, то ли выброс в воздух этой едкой волчьей дряни, — потом же последовала прямая угроза.

Нет, она прекрасно себе контролирует, и не собирается на него огрызаться! Но вместо того, чтобы внять собственному внушению, она уперлась в его грудь обеими руками, запрокинула голову еще сильнее и резко зашипела, выпустив отливавшие синевой клыки.

— Ничего себе, — Рудольф довольно грубо сжал ее голову между ладонями. — Они по цвету отличаются от остальных зубов. Остальные у вас молочно-белые. Какая прелесть!

Выброс энергии случился скорее непроизвольно, чем по ее желанию. С силой нескольких волков она отшвырнула Вольфдерлайна от себя, так что он влетел в стену, по пути сбив журнальный столик. Но, как истинный волк, приземлился на четыре конечности сразу. А она осталась гадать, откуда взялся запас на этот всплеск.

Аделаида давно не питалась чистой кровью из-за того, что та давала быстрый эффект, но сильнее изнашивала организм. Выбросов у нее не случалось несколько веков. А Рудольф сидел на полу и улыбался так, словно она протянула ему конфету.

— Да вы помешанный! Я буду жаловаться.

— Я искренне вам сочувствую, только к кому вы пойдете? К ректору, к Маркусу? Вашему предводителю? Ведьме? И как это должно выглядеть со стороны. Старый оборотень напал на еще более немолодую особь. Они предложат нам спрятать вставные челюсти в шкафчик и забыть об инциденте.

— Да как вы смеете? Вы ведете себя так, словно я уже труп и что будет с моими останками, никого не волнует. Поэтому вы вольны трепать их по своему усмотрению.

Аделаида слышала выражение «красные глаза»: его применяли к волкам, от ярости утратившими связь с реальностью. Эта самая реальность исказилась настолько причудливым образом, что пелена бешенства закрыла ее своим пологом, а это чудовище казалось полностью невозмутимым.

— Я поняла. Я знаю эту историю. Ваша истинная погибла в щенячьем возрасте в результате нападения вампиров на площадку, на которой играли волчата. Вы зачем-то стремитесь к тому, чтобы почти через шестьсот лет отправиться на тот свет тем же образом. Но почему?

— Мне лестно, де Стайн, что вы тоже наводили обо мне справки.

Вольфдерлайн оскалился. Поднялся, отряхнулся, размял свои длинные аристократические пальцы. Падение по всей видимости ему не навредило. Аделаида заметила, что не так уж он и спокоен: в глубине глаз явственно светились алые искры.

Он не оставил ей выбора. Вампирша приготовилась защищаться и помимо зубов отпустила когти. Но даже ее реакции оказалось недостаточно. Преодолев расстояние одним прыжком и не выходя из человеческой личины, волк вырос у нее за спиной и локтем взял шею в захват.

— В своей жизни я редко совершал поступки, о которых потом жалел. Проверим, ошибаюсь ли я на этот раз, — с этими словами он разорвал свободной рукой верх платья и укусил надплечье у основания шеи, потом еще раз.

Позднее Аделаида много раз спрашивала себя, имело ли значение, кто из них нанес укус первым. Впрочем, ответа она так и не нашла. Факт остается фактом, она потеряла примерно полторы секунды, за которые Рудольф успел сделать как минимум три укуса.

Нет, он не рвал ее плоть, а именно осторожно, однако до крови, надкусывал, используя не клыки, а нижние резцы. В ответ она, молча, — вампиры почти никогда не рычали, — вгрызлась ему в плечо так, что кровь хлынула тут же. Он все равно отпустил ее не сразу, а оставил зеркальные следы на другом надплечье.

Он выпустил довольно резко, но, как и днем ранее, поправил на ней одежду. И даже запустил руки в прическу, вернув на место съехавший гребень.

— Ради всего темного, зачем? Если бы вы сказали, что ищете смерти, то я бы предложила другой вариант.

Он неожиданно чмокнул ее в нос и засмеялся, наматывая вокруг раны кусок собственного рукава.

— Смотрю, вы очень низкого мнения о моих способностях. Я в курсе, что либо вампир уничтожает, в том числе физически, того, чья кровь попала ему в рот, либо тот второй подчиняет себе вампира. Возможно, мне стоило воспользоваться способом попроще, чтобы затащить вас в постель.

Аделаида шарахнулась от него так, что чуть не ударилась головой об стену.

— Вы и, правда, не в себе.

— На том и сойдемся. Вот ключи от комнаты, которую, когда в академии есть покойники, забирают под морг. Там большая холодильная камера. Жду полный отчет завтра, — он все-таки счел нужным среагировать на ее немой вопрос. — Что вы так смотрите? Не Вернон же будет этим заниматься, а его зам по хозяйственной части… До вечера, Адди. Я уже начинаю скучать.

Аделаида вылетела от него с ускорением. Второй раз их встреча тет-а-тет заканчивалась одинаково. Но вкус его крови не сотрется у нее с языка ни сегодня и, возможно, ни завтра.