Глава 13

Не знаю почему, но домой я вернулась с беспокойным сердцем. Ну, все же вроде хорошо. И сестра нашлась, и этот её неожиданный Мехмет… Хотя, мужик видимо еще тот, если так смело вознамерился Куклу получить в жены. Жизнь у него будет интересной…

И я наконец могу вернуться к своим растениям. Но почему-то ощущение пустоты не отпускало, наоборот — уверенно разрасталось. И я не могла найти утешения в привычной работе. Это было обидно. И чем больше я уговаривала себя собраться, тем более обратного эффекта добивалась. Уже и родители заметили, что что-то со мной не так. Но они воздержались от того, чтобы залезть мне в душу и только обменялись странными взглядами.

Аста такой деликатностью не отличался. И от души потоптался по моим нервам пытаясь удовлетворить свое любопытство. Я держалась… держалась, а потом все же наорала на него с требованием не трогать меня и ехидненько так поинтересовалась, а как у него дела на личном фронте. Несмотря на то, что мальчику тридцать два годика, своего счастья он еще не нашел и очень переживает по этому поводу. И такой милый сразу становится…

А я честно стремилась вернуться к той жизни, которая у меня была. Но пока это у меня не получалось. Спокойствия не добавил и звонок сестры.

— Вэл! Сегодня у меня была встреча с Каминским, — и она как-то замялась. — Хотела обсудить с ним развод. Я как-то не ожидала его таким увидеть. Осунувшийся. С черными мешками под глазами…

— О! — только и выдохнула я, чувствую, как пульс ускорился лишь при упоминании Каминского.

— Слушай, кажется, что между вами что-то было. Хоть он мне и не нравится, но может вам надо с этим разобраться?

— Прямо разобраться? Интересно, как же он может отреагировать на слова обманщицы? Терпимо? Со стремлением установить контакт? Знаешь, мне кажется, когда раздавали терпение, то Данила пропустил очередь.

— Не замечала в нем такого…

— Он полон сюрпризов, — буркнула я в ответ.

— Мы об одном и том же мужчине говорим?

— Один и тот же мужчина может радикально отличаться в зависимости от того, кто с ним рядом. У тебя были свои требования, потому что ты хотела Даниила втянуть в свои политику, чтобы воплотить чаяния Георгия Витальевича. Я же ничего из него не лепила. Поэтому и видела другого мужчину. Кстати, как там Георгий Витальевич?

— Расстроен, что его амбициозные планы потерпели крах. А такие были хорошие замыслы… — вздохнула сестра. — Но, если честно, то хороший политик из Данилки бы не вышел. Он прямой как шпала, никакого многогранного артистического таланта, харизмы или хотя бы оригинальности. Этакий посредственный скучный мужик.

— Знаешь, мне как-то немного страшно слышать, как вы со стариком влезли обеими ногами в жизнь взрослого и самодостаточного мужчины.

— Ой, не нагнетай. Прямо уже влезли… Политическое будущее Данилы мы обсуждали вместе. И что-то он не сильно отбивался. Скорее не мог решить — оно ему нужно или нет. Что касается брака, то возможно я немного его подтолкнула. Потому что его Мирослава на всю голову неадекватная. У нее папа был прокурором, доченька ни в чем отказа не знала и периодически творила такую дичь от которой волосы дыбом встают. То, доченька честного прокурора выставит снимки яркого отдыха на фоне прекрасной Швейцарии, то интернет кипит обсуждая ее интимные фото, то девочка гуляет так, что стыдно становится всем, то лечится от алкоголизма.

— Но ведь они были вместе… — вяло возразила я.

— Да, как тебе сказать… у Даниила есть целый перечень комплексов. Ему, кажется, что он никому не нужен, в нем живет страх одиночества. Там как-то все очень сложно и уходит корнями в детство. Его родители поженились по залету и точно не были образцом семьи, они довольно равнодушно относились к ребенку, потом расстались. Его отец вообще больше не вспоминал, что у него есть сын, он себе новую семью завел. Мать через несколько лет лютой ненависти к отцу Даниила, умерла от онко. Маленького Данилу забрали органы опеки и он какое-то время жил в доме-интернате. Его тетушка о нем не сразу вспомнила.

— О-о, — почувствовала я жалость к одинокому мальчику. — Вероятно, это действительно очень страшно оказаться совсем одному в этом мире.

— Ага! Вот он изо всех сил и цеплялся за отношения с токсичным человеком, потому что лучше быть с кем-то, чем совсем одному.

— Я думала у них отношения…любовь…страсть… — пролепетала я, ошарашенная услышанной информацией.

— Пф! Мирослава только и умеет, что страстно сводить с ума. Любить для нее непосильная задача.

— Общаясь с Даниилом, мне бы в жизни не показалось, что…Он выглядел целостной личностью… — запуталась я в своих впечатлениях.

— Знаешь, ему очень повезло, что в его жизни случился спорт. Несмотря на мое мнение, что бокс, довольно травматичный и жестокий вид спорта, я вынуждена признать, что бокс также, воспитывает силу духа, развивает веру в себя, учит контролировать эмоции. Даниилу повезло с тренером, тот сумел заинтересовать его спортом и справиться с его психологическими травмами. Думаю, что если бы не спорт, то он уже спился бы. А ты, кажется, умудрилась что-то в Даниле сломать и расшевелить.

— Кроме пальца, я ничего больше в нем не ломала, — выдала я в ответ.

— Ой, да Данилка, он как Аста. Только Аста в голос ноет, что его никто не любит, а этот молча страдает.

— Аста просто свято верит, что если в его жизни появится настоящая любовь, то все сразу волшебным способом превратится в сплошное счастье. И, что где-то на этом свете есть идеальная женщина и стоит только ее найти, как гарантирована страстная любовь.

— В какую только чушь люди не верят. Кто-то в пришельцев, кто-то в высший разум, кто-то верит в то, что богатый миллионер только и мечтает найти именно ее — нищую дурочку, — сестра рассмеялась. — Хотя, под мечту женщин, о высоком, широкоплечем, неприлично богатом, щедром интеллектуале с умопомрачительной улыбкой, который любит детей и обожает домашних зверушек, подойдет разве что Дед Мороз… — и вдруг добавила тихим таким, нежным голосом. — Мехмет верит, что я буду замечательной женой…

— А ты сомневаешься в этом?

— Я сомневаюсь в себе. В том, что со мной он сможет быть счастливым, — вздохнула она.

— Он уже счастлив. Он сияет, как лампочка Ильича и слепит глаза простым людям. Можешь об этом не беспокоиться.

— Я планирую в конце месяца познакомить Мехмета с родителями.

— Это будет что-то! — рассмеялась я в ответ…

— Успокоила! — фыркнула сестра.

— Ну, это наши родители. Они нас любят. Мы тоже их любим и знаем, что родители тоже могут ошибаться. И мы все знаем, что конфликтные ситуации разрешаются. Не переживай.

— Все-таки это так классно иметь сестру…

— Я тоже тебя люблю, — пробормотала я, а потом выглянула в окно.

И от знакомой фигуры у моих кованых ворот я вздрогнула и выпустила телефон из рук…

— Вэл⁈ Ало⁈ Вэл? Ты меня слышишь?

И эти крики немного привели меня в чувство. Я подняла телефон.

— Слышу! Здесь… мне… надо… я наберу тебя позже… — никак не могла я сформировать свою мысль.

— Да, что у тебя там происходит? — забеспокоилась сестра.

— Еще не знаю… — и звонок я завершила.

Как только закончил разговор, телефон в моей руке зазвонил.

— Даниил? — тонко прозвучал мой голос.

— Можешь мне открыть?

— Зачем? — более идиотского вопроса придумать было невозможно.

— Нам надо поговорить, — глуховатый с хрипотцой голос, ударил по нервам.

— Хорошо, — ответила я и разозлилась на себя.

Это «явление Каминского», произвело на меня убийственное впечатление. И я все никак не могла собраться с мыслями, чувствами, эмоциями и текущей реальностью. Выдохнула. Глянула в зеркало.

Расстроилась от изображения бледной немощи. Да, что же такое? Потерла руками лицо. Живее выглядеть не стала. Гордо расправила плечи и рванула к воротам.

Даниил со скрещенными руками стоял возле машины. Его взгляд медленно скользил по моему лицу. Он сделал ко мне шаг, а я с трудом сдержалась, чтобы не отступить. Но он замер на расстоянии вытянутой руки.

— Это действительно ты, — поднял он руку и осторожно вытер что-то на моей щеке.

И от его прикосновения ускорился мой пульс. И пряча свое смущение я отступила. Мой испуганный прыжок не остался не замеченным и он мигом нахмурился и сжал кулаки.

— Я хотел поговорить, — медленно растягивая слова, сказал он.

Неуверенность в его голосе заставила меня взять себя в руки.

— Заходи, поговорим, — кивнула я.

Споткнувшись на ровном месте и чудом не упав, я все же зашла в дом.

— Проходи на кухню, — махнула я в направлении кухни.

Он с любопытством вертел головой. А я поспешила спрятаться за дверь ванной.

Ну, теоретически я что-то такое предполагала. Но я уже успела себя уговорить, что мы с ним больше не увидимся. И я почти с этой мыслью сжилась. А теперь он своим появлением внес хаос в мою душу.

И я до скрипа вымыла лицо и руки, но смыть то испуганное выражение с лица не смогла. Поэтому, пришлось выходить, как есть.

Данилку я застала на кухне. Он сидел и держал перед собой чашку с чаем. Еще одна чашка стояла напротив него.

Он изменился. Похудел. И вокруг левого глаза появился отчетливый шрам, придавший ему еще большей мрачности. Что-то от нервов мне ужасно захотелось есть.

Подошла к холодильнику и достала запеченное мясо, хлеб, сыр. И быстренько сделала несколько бутербродов. Пока творила, Даниил меня рассматривал. И его взгляд я чувствовала всеми частями тела. Но, бутерброды были сделаны и пришлось сесть напротив него. Села. Схватила чашку с чаем и уставилась на бархатистую жидкость.

— Ты и впрямь опасна на кухне.

— Иногда я задумываюсь, — прошептала я.

— И тогда случается всякое, — улыбнулся он.

Какая-то нервозность в его голосе заставили меня оторвать взгляд от чая и взглянуть на него. В его глазах было смятение.

— Случается. Я не строила планов занять место своей сестры, я просто скверный водитель, который, не успев въехать в город, попал в аварию. Когда вы приняли меня за сестру, я не возразила, потому что думала, что возможно так я смогу её найти. Мой обман был…то есть, я хотела найти сестру…а не… Господи, давать объяснения всем моим не совсем разумным поступкам довольно сложно. Я не хотела причинить тебе вред… Все! Я лучше помолчу! — остановила я дурацкий набор слов.

— Почему у вас разные фамилии? Не понимаю. Я видел твои фотографии. Вы же не похожи на них… это как?

— А! Это…

Ну, я уже догадывалась какие он мог видеть фотографии. В соцсетях у меня аккаутнов не было. Зато много было фотографий с работы. А на рабочем месте, я обычно с пучком и в очках. А Влада за своей внешностью всегда следила.

И, чтобы развеять его сомнения, я медленно распустила волосы, в стиле Куклы перекинула копну на правое плечо, выгнула губу в лукавой улыбке и стрельнула в него взглядом.

— А если так?

Клянусь, мужика передернуло. И он во все глаза смотрел на меня.

— Твою ж веселую жизнь, — прошелестел он. — А… а почему у вас фамилии разные?

— Потому что не всем сразу достаются мудрые родители. Когда-то мои родители еще молодые и вспыльчивые расстались и громко поделили нас, один ребенок достался отцу, другой — маме. Родители помирились, но я так и осталась с одной фамилией, а Влада с другой.

— Сурово.

— У всех есть какие-то свои черные страницы в семейной истории.

— Угу… — он нервно потер руками лицо. — А я так злился, когда понял, что ты мне нравишься. Не понимал, как так произошло…

— А сейчас тоже злишься?

— Злюсь. Мне понравилась девушка, занявшая место мегеры, прости за искренность.

— Ничего. Кукле ты тоже не нравишься.

— А тебе? — замер он в ожидании ответа.

— Возвращение домой дало мне время подумать о том, что я чувствую. Я не то чтобы большой специалист в любви. Правда, когда-то в школе была влюблена в одного парня. Он меня не замечал, а я не решилась приблизиться к нему. Мы дружили. И мне все казалось, что как только я скажу о своих чувствах, он отвернется от меня, а так я могла его, хотя бы видеть, — я городила какую-то чертовщину и никак не могла остановиться. — Когда ты исчез из моей жизни, я поняла, что скучаю. Поняла, что хотела бы проводить с тобой вечера после работы. Поняла, что мне нравится слышать твой смех, слушать твое ворчание. Видишь ли, я немного ошарашена твоим приездом, не верила…не думала, вернее думала, но думала, что это невозможно. Потому что разве может получиться что-то хорошее из того, что началось с обмана? Но, каплю мужества я наскребла… да! Ты мне нравишься. Кажется…

— Только кажется? — едва слышно слетели слова с его губ.

— У меня нет доказательств, — прошептала я.

— Каких еще доказательств? — и глубокая морщинка запала в его межбровье.

— Я не знаю, как доказывать существование своих чувств.

— Ладно, — опустил он глаза. Вдохнул, протяжно выдохнул, — знаешь, ты перевернула всю мою душу и залезла мне в голову…я хочу тебя. Я злюсь на тебя…за все те чувства, которые я бы не хотел чувствовать. Потому что это пугает… и я чувствую себя беспомощным.

Не знаю, какое именно должно быть выражение лица, когда тебе говорят, что хотят тебя…но мой внутренний шок, вероятно, хорошо отражался на лице.

— Я не умею красиво говорить, — вспыхнули его глаза паникой и он еще раз нервно выдохнул.

— Прости, я просто не знаю, как реагировать на слова «я хочу тебя» и «я злюсь на тебя» в одном предложении.

— Да просто… не так все… я ехал и думал, это будешь ты или мне все это показалось? Может это я сам себе выдумал? Ехал и злился, что ты смылась, а я утонул… Все гадал, а вдруг ты мне откажешь. Я нашел женщину, которая интересна мне до боли, но ни в чем неуверен. Мне было страшно с тобой встретиться. Ясно! Но, подумал, а что если я с тобой не встречусь, то упущу свой шанс. Что, если у нас может все получиться? — и он бросил на меня взволнованный взгляд.

— Даниил…

— Ты видела меня с худшей стороны, понимаю. Я еще тот подарок, а в последнее время вообще сильно на психа смахиваю. Но я хочу попробовать. С тобой. Потому что с тобой было что-то особенное. С тобой я чувствую себя хорошо. Я думаю о тебе все время. Я мечтаю о тебе. Я хочу, чтобы ты была рядом. Знаю, что это глупо, но ничего не могу поделать. Такой я ненормальный…

Он замолчал и в кухне словно сгустилась атмосфера.

— Может скажешь что-нибудь, — занервничал он.

— Прости! Не ожидала от тебя…такой речи.

— Слишком много сказал?

— Нет! Не в том дело. Просто, я думала, что мы больше никогда не увидимся…когда мы виделись последний раз ты не выглядел, как человек, который готов пойти на компромиссы.

— Я соскучился. Места себе не находил. Думал, что все пройдет…Не проходит. Мой тренер сказал, что жизнь любит подбрасывать нам неожиданности. И важно достойно их воспринимать. Что каждый человек мечтает о том, чтобы влюбиться, а потом жить долго и счастливо. Но многим сложно строить нормальные отношения, потому что для здоровых отношений самому надо быть здоровым… И, что я буду полным дураком, если все потеряю, даже не попробовав. Потому что судьба принесла мне тебя на блюде и потыкала носом, а я, как тупой котенок, морду ворочу…, — вероятно, процитировал он своего тренера.

С трудом удержались, чтобы не рассмеяться. У тренера явно есть умение объяснять сложное… просто. Потому что на мгновение я тоже почувствовала себя тупым котенком. Святые помидоры! Неужели я, правда, думала, что смогу вычеркнуть и не заметить свои чувства?

Оказывается, чтобы влюбиться, нужно кого-то встретить… Общаясь мы обнаружили, что у нас есть общие интересы, что мы можем хорошо проводить время вдвоем. В какой-то момент пришла забота и ответственность. И мне открылась физическая привлекательность Даниила. А это все подталкивало на новый уровень близости. Поэтому, незаметно для себя я оказалась влюблена. А для Даниила, все оказалось еще сложнее, потому что его отношения основывались на неприязни. И влюбись он действительно в Куклу, думаю получил бы еще одну моральную травму.

— За счастье иногда приходится бороться с самим собой, и за любовь надо побороться. Но оно того стоит, потому что жизнь не стоит на месте. Вот тренер и сказал, чтобы я не тормозил, а открыл рот и озвучил свои чувства словами.

— Твой тренер без сомнения мудрый человек, — все же улыбнулась я, — и я очень рада, что ты прислушался к его советам.

Меня затопило ощущение неописуемой нежности, поднялось настроение флирта и пробудилась естественная потребность быть ближе. Со своего места я встала, уловила взгляд Данилы с немым вопросом и прикоснулась к его волосам, они и на ощупь оказались такие же жесткие, как казались на вид, обвела свежий шрам у него на лице.

— Как же я соскучилась, — прошептала, заглядывая в его глаза.

Через мгновение я уже сидела у него на коленях и мы до умопомрачения целовались.

Все раскручивалось, как по спирали. С каждым новым витком приближаясь к эпицентру. Иногда мы стучали зубами, шипели, когда кто-то из нас слишком увлекался…и никак не могли насытиться… мало… преступно мало всего… тела, ощущений, кожи…

Когда я расстегнула его рубашку и дотронулась до живота, он вздрогнул. На мгновение даже оторвался от поцелуя и впился в меня взглядом. О, нет, чтобы там не водилось в твоей голове, то все потом…

Чернота его зрачков, словно состоит из угля или нефти и теперь сильно пылает изнутри. Чернота, притягивает… она не хочет отпускать… эти черные зрачки прекрасны так, что мне больно. Это какая-то сладкая мука, сводящая с ума.

Горячие, горькие и чистые слезы неспешно начинают катиться с моих глаз. Он касается моего мокрого шока и держит прозрачную слезу на пальцах. В черном цвете вспыхивает страх…

— Все нормально, — шепчу я.

— Ты плачешь⁈ Я что-то не так сделал?

— Мне…тебя мало, — удалось выдохнуть между рыданиями.

— Что мне сделать?

— Быть… со мной.

— Точно? Но от счастья так не плачут.

— Плачут, — возразила я.

— Не знаю, я не видел, чтобы плакали от счастья, — задумчиво так пробормотал он.

— Я сейчас справлюсь с этими эмоциями, — снова всхлипнула я ему в шею.

От чего по его коже пошли мурашки. Этот эффект меня невероятно заинтриговал и я уже нарочно подула… Он вздрогнул. Прикоснулась губами к его коже.

— Что ты делаешь? — зашипел он.

— Не знаю. Всевластие кружит мне голову.

— Я же не железный… — как-то даже жалобно у него это прозвучало.

— А мне, кажется, очень даже… — прошептала, касаясь губами его кожи.

— Ве…Велена! — споткнулся он на моем имени.

— В спальню…

— Да, что же ты делаешь! — застонал он.

— Все о чем мечтала…‌