Глава 43 — Королева мертвых и Кощей

Просматриваю ещё раз решение суда по моему делу, расслабляя шарф на шее.

Суд пересмотрел решение. Я восстановлена в правах.

Перед кабинетом Карла Ильича — Зубарева. Бывший заведующий терапии. У нас взаимная неприязнь. Глядя в зеркальце, поправляет безупречный тяжелый макияж, укладку… Мы на сменах так пашем, что некогда в зеркальце посмотреть, такой макияж точно не выживет. А Зубарева любительница чужими руками жар загребать. В родной терапии ее никто не любит. Вот и с должности заведующего выперли.

Больница сейчас получает статус "центра", а это новые бюджеты, будут открыты новые отделения. И она, под шумок, хочет должность отхватить опять повыше… В отделении клинической иммунологии заведующий уезжает на ПМЖ в другую страну. И скоро должность освободится. Наверное, туда, метит.

— Добрый вечер, Татьяна Борисовна, — опираясь на подоконник поясницей, встаю рядом. — Вы к Бергману?

— Да.

Бросает на меня недоброжелательный взгляд, пряча пудреницу.

— Никак в клиническую иммунологию переводитесь? — не могу удержаться от шпильки.

Меняет позу, вставая и распрямляя плечи. Возвышается на своих каблуках надо мной на голову. Словно угрожает своим видом.

Смешно… Я и снизу могу начать жрать.

— Слышала, Вас уволили с должности санитарки…

Ответные шпильки полетели? Ха…

— Да, уволили…

— Правила одни для всех, Маргарита Андреевна. Когда санитары лечат людей и имеют полномочия врачей, это вредит статусу клиники.

— Может быть, — равнодушно пожимаю плечами.

Бергман выглядывает из кабинета. Переводит взгляд с меня на Зубареву и обратно.

— Маргарита Андреевна, зайдите.

Вот такая вот у нас очередь, Татьяна Борисовна, "санитары" вперёд "заведующих".

Прохожу мимо поджавшей губы Зубаревой.

— Карл Ильич, я снова в строю! — кладу перед ним бумаги. — Возьмёте?

— А мы тебя и не отпускали, Рита, — просматривает бумаги. — Я очень рад. И я тебя порадовать хочу, пациентка наша безнадёжная, которую по твоей схеме лечения запустили, химию перенесла хорошо и уже прооперирована, надежда есть!

— А я знаю, Карл Ильич. Слежу, консультирую… Истомина помогает, собирает данные для научной статьи.

— Ну и славно. Так… Ты когда готова выйти? Завтра?

— Нет… Я не могу завтра. Через пару недель, не раньше. А то и через месяц.

Мы решили, пока Марк занимается чистками по делу Омарова особо не отсвечивать в городе. И уехали в пригород. На квартиру Артема. Вот только по важному делу выехали.

— Через месяц? Прекрасно! Исполняющей обязанности заведующего в клиническую иммунологию пойдешь. Успеешь за два года защититься, станешь полноправной заведующей.

— Успею… Спасибо, Карл Ильич, что верили в меня.

Выхожу из кабинет.

Эх, Татьяна, и в иммунологии тебе не обломится!

Сталкиваемся с Чадовым у кофейни в фойе.

— Марго!..

— Горыныч…

Этот огромный добродушный медведь, сгребает меня беззастенчиво за плечи, прижимая на мгновение к себе.

— С возвращением, что ли, в золотой состав?

— Да! А ты откуда знаешь?

— Ты из санитарок разжалована, значит, обратно к нам?

— В иммунологию.

— Чего это твои подчинённые сплетни пускают, что Королева мертвых над усопшим рыдала? — снижая голос шепчет мне. — Лещей развесь там, чтобы языками не мели.

А мне даже не хочется разносить никого. Я просто с облегчением вспоминаю тот момент.

Ну рыдала и рыдала… Кому какое дело?..

— Настоящие аксакалы клинического центра знают, у Шаховой слёзных желез нет!

Хихикаю вместе с Чадовым.

— Как дочка?

Юля его недавно родила.

— Василисой назвали. А ты приезжай к нам! Познакомишься.

Встречаюсь взглядом с Омаровым. Не дождался в машине. Видимо, я долго… Все ещё параноит по поводу безопасности.

Осатанело смотрит на руку Чадова, который по дружески приобнял за плечи.

— Горыныч… — притормаживаю его я, не позволяя Дану въехать на танке между нами.

Делаю шаг к взорванному Омарову, перехватывая и обнимая за пояс.

— Данияр… познакомься, это коллега мой, Борис.

Чадов тянет руку.

Сжимаю зверски бок Омарова, чтобы не строил из себя Отелло и адекватно вел себя с моими людьми.

Пожимает…

— Данияр, — сухо. — Муж Маргариты Андреевны.

У Чадова от удивления дёргается глаз.

— Ох ты ж… — с подозрением смотрит мне в глаза. — Если тебя похитили и держат в плену, моргни два раза.

— Аха-ха… — утыкаюсь носом в плечо Дана.

— Сплетничать-то можно на эту тему? Что ты замуж вышла.

— Нужно, — одобряюще кивает Омаров.

— Я прям не знаю даже на кого королева наша мертвых позарилась. Кощей? Не меньше?

Переглядываемся с Даном. А ведь, да!.. С функциями Кощея у него много общего было. Хранитель массовой смерти…

— Кощей в прошлом, да, — улыбаюсь Чадову.

Ощущаю, как Дан немного расслабляется.

— Ну, вы тогда вместе к нам и приезжайте.

— Обязательно, Борь. Юле привет большой…

Идём молча к машине.

— Если ты с ним трахалась…

— Угомонись. Я не оставляю в своем кругу общения тех, с кем спала.

— Лучше бы тебе всех их усыпить.

— Главное, ты своих не усыпи, город без шлюх — опасное место.

— Зараза…

Дёргая за воротник, мимолётно и небрежно чмокаю его в челюсть.

— А ну-ка иди сюда! — заваливает меня на капот.

— Омаров!! — шиплю на него, отбиваясь. — Коллеги… Пациенты… Начальство!

— Да похуй… — рычит мне в шею, зарываясь носом под меховой воротник.

Сопротивляюсь, но от улётных ощущений щекочущей по коже мягкой щетины, вдруг внезапно пьянею вдрызг. И улыбаясь, смотрю на расплывающиеся в темнеющем небе свет фонарей.

Коллеги, пациенты, начальство отъезжают куда-то далеко-далеко…

Чувствую только горячие поцелуи в шею.

Встречаюсь взглядом с Татьяной Борисовной, сидящей в припаркованной рядом тачке. Её лицо осуждающе вытягивается.

Это зависть, Таня! Я и сама себе завидую…

— Э… Родственники, — открыв дверь, высовывается из машины Артем. — Мы вообще-то на семейный ужин опаздываем.

У нас знакомство с моей семьёй. Ужин в ресторане. Не хочу ехать, аж скулы сводит. Скукота эти семейные ужины. Ни Данияр, ни Артем не впишутся в семейство. Потому что я сама туда не вписываюсь. И ехать я не хочу. Я, может, Омарова хочу…

— Может, забить?

— Поехали!

Поднимаемся. Запинаясь об сугроб снега, накатанный, колесами, влетаю в Дана.

— Тебе там налили, что-ли, у Брегмана? — стебется он, подхватывая.

Открывает мне дверь со стороны пассажирского места.

— Нет! Я — за рулём. Это мой малыш. Мне его один классный мужик подарил… — подмигивая, давлю ему на плечо, заставляя сесть на пассажирское.

— Гололёд, Марго.

— Я в курсе.

Сама сажусь за руль. Отъезжая, бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Там к месту, где мы только что стояли подходят два парня в черных куртках и смотрят вслед нашей машине.

Это напрягает…