Глава 38

— Просыпайся, соня, — доносится звонкий голос подруги. — Ты вообще собираешься отрывать голову от подушки? Как медведь впала в спячку.

— Ты бы не могла потише разговаривать, — прошу я.

Алена пытается стащить одеяло, но я дергаю его обратно.

— Насть, ну это же ни в какие рамки…

— Только не надо мне проповеди читать, — перебиваю подругу. — Не хочу я улыбаться и радоваться своей прекрасной и стабильной жизни. Хочу спать, а ты мешаешь.

Накрываюсь одеялом, давая Алене понять, что и сегодня не выйду из номера.

Слышится протяжный шумный вздох. Повисает пауза, а потом ее заполняет звонок. Такая мелодия у Алены стоит на Нелли.

— Да, привет, Ноль. Нет, одна буду. Нас тут подруга бросила. Ну как подруга, теперь она наша общая знакомая. Так что в ресторане будем вдвоем. Принарядись как следует. Я тоже сейчас пойду наводить марафет.

Алена еще какое-то время обсуждает с Нелли их планы, чем очень интригует. Я сажусь в кровати, тру сонные глаза.

— Ноль прилетела? — удивляюсь, что пропустила мимо ушей такое событие

— Представляешь, еще вчера! — подтверждает Алена.

— Ты не говорила…

— Несколько раз. Насть, что с тобой происходит? — Она впивается в меня внимательным взглядом.

— Все в порядке, — вяло отзываюсь я.

— Точно?

— В полном. — Снова опускаю голову на подушку.

Алена долго смотрит на меня и жует губу. Затем разворачивается, собираясь уйти, но в последний момент, видимо передумав, опять подходит к кровати.

— Насть, я знаю, что любые слова будут лишними и лучше от них не станет, однако нужно взять себя в руки и выйти из этого состояния. Вовы здесь нет, и его возвращение пока не предвидится, у Третьякова много проблем. Но знаешь ведь, что СМИ всегда привирают. У нас с тобой есть достоверная информация, что он не вернулся к Полине. Прилететь не может, потому что без его личного присутствия ничего сейчас с бизнесом не решится. Особенно когда Вова один всем рулит, а его отец находится в больнице.

— Я разве что-то говорила? Или возмущалась?

— Это-то меня и пугает. Ты молчишь, совсем не делишься тем, что у тебя на душе. В себе все держишь. Так нельзя.

— Никого тебе не напоминаю? — хмыкаю я. — Значит, у меня есть на то причины. Хочу и лежу, — говорю, уткнувшись носом в подушку. — Имею право.

— Ты с Денисом когда последний раз выходила гулять? — продолжает пытку цветочек.

— Вчера. То есть позавчера. С ним сейчас няня.

— А ему нужна мама.

— Ближе к делу, Алена. Что ты хочешь?

— В ресторан с нами пойдешь? — прямо спрашивает цветочек.

От одной только мысли вылезти из-под одеяла и принять вертикальное положение становится еще хуже.

— Нет, — говорю твердо. — Без меня идите.

— Понятно, — снова вздыхает Алена и направляется к двери.

Так-то лучше. Еще немного посплю и схожу с Денисом к морю. Подышу воздухом, почитаю сыну сказку на ночь. Татьяне Павловне пора дать выходной. Да и по магазинам не мешало бы завтра съездить. На следующей неделе обещают похолодание, а у нас ничего нет. Все теплые вещи остались в Питере.

— А вообще я хотела сказать вот что. — Алена снова возвращается.

Я глухо стону в подушку. Когда же закончится эта пытка?

— Если бы Андрей был от Яниса, то за четыре года я выбрала бы момент, чтобы показать ему сына. Поразительно, сколько у тебя терпения. Даже сейчас. Мы присмотрим за Денисом, а ты лети к Третьякову. Как тебе такой вариант?

Я и сама об этом думала. Как и том, что Вове сейчас не до меня, иначе бы он предложил приехать или сам уже был здесь. А так в сети пишут, что он вернулся к жене. Точнее, она к нему. Прямиком с Бали. Об их разводе — ни слова.

И как я должна себя чувствовать? Какие вопросы задавать и как себя вести? Чего ждать? Убивает эта неопределенность и подвешенное состояние. К тому же нет месячных. Который день собираюсь сходить за тестом, но не могу решиться. Понимаю, что дальше оттягивать бессмысленно и если это беременность, то само уже ничего не рассосется, но… мне очень страшно от мысли снова остаться одной и услышать от Вовы, что с разводом не получается, а бизнес оказался важнее.

Сильно зажмуриваюсь, не позволяя слезам течь из глаз. Не хочу разводить сырость. Принципиально не стану этого делать.

— Настя… — Алена гладит меня по голове.

— Все в порядке, — отзываюсь тихо. — По крайней мере будет. Просто хочется побыть немного наедине с собой. Или не немного. Как пойдет. Вы поезжайте с Нелли в ресторан, я проведу время с Денисом.

— Хорошо. Но если передумаешь…

— Да, я позвоню.

Алена уходит через пять минут, и я остаюсь одна. Уснуть сразу не получается, в голову лезут всякие мысли, а когда, наконец, проваливаюсь в сон, будит телефонный звонок.

— Настя… — Голос няни дрожит от волнения. — Денису стало плохо, я вызвала скорую… Отвлеклась ровно на минуту, он заигрался с мальчиком, и тот Дениса угостил печеньем с шоколадом…

Дальше я не слушаю. Тут же вскакиваю с кровати и начинаю в панике искать свои вещи. В прошлый раз, когда Денис съел шоколад, все закончилось госпитализацией. Мы несколько дней провели в стационаре. Господи, а если не успеем и у сына случится анафилактический шок?..

Не замечаю, как оказываюсь внизу. Нахожу взглядом няню и Дениса. Возле них кучкуется персонал.

— Скорая уже подъезжает, — говорит кто-то из толпы.

Смотрю на Дениса, который лежит на руках няни без сознания, и земля уходит из-под ног. Становится очень страшно!

— Сколько шоколада он съел?

— Я не знаю, — отвечает Татьяна Павловна, не переставая плакать.

Думать и анализировать в такой ситуации невозможно. Я забираю Дениса к себе и молюсь, чтобы врач поскорее приехал.

Минуты ожидания превращаются в ужас наяву. Все как в тумане. Почти не помню, как у меня забирают сына, не контролирую, что ему колют, на автомате говорю, на что у нас аллергия. Плач и причитания Татьяны Павловны лишь раздражают, на просьбы успокоиться и помолчать она не реагирует. Хочется выключить ее, как телевизор.

— Оставайтесь здесь, — строго требую от нее, когда врач говорит, что нам с сыном срочно нужно ехать в больницу.

В неопределенности проходит не меньше двух часов. За это время приезжают Алена и Нелли. Я стою с ними в коридоре и жду врача, заламывая руки от тревоги. А когда он появляется и сообщает, что угрозы для жизни Дениса больше нет, испытываю колоссальное облегчение.

Делаю шаг к стене, второй, чувствуя в ногах слабость. После перенесенного стресса кажется, что сейчас упаду в обморок. Или не кажется. Последнее, что откладывается в памяти: встревоженное лицо Алены и ее просьба не закрывать глаза.

По ощущениям, в себя я прихожу сразу же, будто ненадолго зажмурилась. Однако в палате темно. В нос проникает знакомый запах парфюма. Это окончательно приводит в чувство. Мгновение думаю, что у меня развилась галлюцинация. Часто-часто моргаю, повернув голову и пытаюяь сфокусироваться на лице человека, который сидит рядом с кроватью.

— Да, просыпайся, Настюш. Открывай глаза, — слышится уставший голос Вовы.

Третьяков поднимает руку и касается моего лица. Гладит костяшками пальцев скулы, слегка задевает губы и при этом не сводит с меня влюбленного взгляда.

— Это правда ты… — сипло выдыхаю я.

— Правда я, — улыбается он. — Сошел с самолета пару часов назад, а тут столько новостей. Чуть сам в обморок не грохнулся, когда узнал, что у вас произошло.

— Как Денис? Он уже пришел в себя? — спрашиваю я.

— Я недавно от него. Еще спит.

— Ты… — Голос по-прежнему звучит хрипло и глухо. — Мне правда не верится, — Слегка качаю головой. — Ты больше не уедешь?

Противно от того, сколько надежды в моих интонациях, но ничего не могу с собой поделать. Лучше сразу узнать правду.

— Так надолго больше не оставлю вас одних. Я развелся, проблемы с бизнесом почти урегулировал. И теперь предстоит куда более важный этап в жизни. — Вова кладет руку на мой живот, слегка поглаживает его и улыбается: — Нужно будет поискать другие средства контрацепции, раз таблетки нас постоянно подводят…

Меня заполняет безграничное счастье и тепло.

— Я в полной мере не успел ощутить себя отцом одного ребенка, а ты скоро подаришь мне второго.

— Я… в положении?

Вова быстро кивает, а затем наклоняется и целует меня в плечо.

— Хотел сделать тебе сюрприз своим внезапным приездом, но ты меня превзошла.

Если утром мысль о беременности вызывала панику и страх, то сейчас не осталось ничего, кроме эйфории. Кажется, я опять могу лишиться чувств. Но уже от счастья.

— Теперь понятно, почему ты не могла вылезти из кровати все эти дни, — доносится радостный голос Алены.

Мы с Вовой отрываем взгляды друг от друга и поворачиваемся к двери. Алена не одна, рядом с ней Янис.

— Поздравляю! — восклицает подруга.

— Вот так и оставляй вас без присмотра, — подключается Багдасаров. — Чур, ребенка моим именем назовете. Как-никак я имею привилегии: партнер по бизнесу, лучший друг и все дела. Да?

— Ну уж нет, — ухмыляется Вова. — Эрик назвал дочь в твою честь. Хватит с тебя привилегий от брата.

— Зря. Огонь же девчонка получилась. — Ян громко смеется. — Жалко вам, что ли?

— Ну все. Не доставай их. — Алена тычет мужа локтем в бок. — Пошли. Я лишь хотела удостовериться, что Ласка проснулась и у нее все хорошо. Все же хорошо, правда? — Она вглядывается в меня.

— Значительно лучше, чем было утром, — улыбаюсь я, испытывая капельку стыда за пессимистичные мысли, которые брали надо мной верх в последние дни.

Янис и Алена выходят из палаты. Я принимаю удобное положение. Голова все еще кружится и безумно хочется к сыну, но прежде тянусь к Вове. Он устраивается рядом, словно маленькую девочку, сажает меня к себе на колени и, обняв, гладит по спине.

Каждая клетка приходит в трепет от того, как Третьяков смотрит на меня в это мгновение. Я опускаю голову ему на грудь, ощущая сильные удары его сердца. Вове и говорить ничего на надо. Я все чувствую. И безумно рада, что он прилетел к нам. Теперь мы всегда будем вместе.