Глава 16

На мое счастье, Фергия заявила: больше я ей сегодня не нужен, потому что моя кислая физиономия портит все удовольствие от знакомства с Адмаром, к тому же слуга у нее теперь есть, с ним она не заблудится… Одним словом, я отправился домой, но не сказал бы, что с облегчением.

Пророчество и проклятие, значит… Первое не слишком меня занимало: во‐первых, все равно неизвестно, о чем оно и как должно исполниться. Волноваться об этом стану, когда подойдет время, вот что. А проклятие…

Неужели дядя Гарреш ничего не увидел? Или увидел, но не сказал мне? Почему? Спросить бы его самого, да вот беда: я понятия не имел, куда унесло этого любителя путешествий, и тем более не представлял, когда он вернется в родные края!

Но он ведь говорил с родственниками погибших, так неужели никто не заметил неладного? Не все ведь так беззаботны и ненаблюдательны, как я… И давая мне задание, дядя наверняка упомянул бы о следах чужого колдовства, если бы знал о них. Во всяком случае, мне хотелось в это верить…

А если даже он ничего не заметил, то дело плохо. С другой стороны… Дядя, такой же дракон, как и я, не увидел колдовства, а кудесник с базара мгновенно распознал во мне проклятого! Но что, если он просто солгал, чтобы не иметь со мной дела?

Я понял, что запутался окончательно, а потому запретил себе думать обо всем этом. Сперва нужно было поговорить с Аю, а потом уже делать какие-либо выводы. Это тоже тревожило меня: все прошлые годы она исправно предупреждала меня об опасности, но ни разу не обмолвилась о проклятии. Могла ли она его различить? Вряд ли… Ашшу видят только вероятные события будущего, а в прошлое они заглянуть не способны, равно как и распознать чужие чары…

Дома всё шло своим чередом: усталого хозяина немедленно отправили в амму, отмыли, переодели и, уже размякшего и довольного, усадили за стол, благо как раз наступило время дневной трапезы. Тут-то и супруга появилась, чтобы составить мне компанию.

Аю с детства привыкла есть редко, но помногу, и это ее обыкновение не уничтожили ни месяцы рабства, ни десятки лет в моем доме. Она сидела со мной за столом, но брала понемногу того и сего, просто полакомиться. А вот с утра пораньше трапезничала так, что слуги едва поспевали подавать…

– Эйш зол, опечален и обеспокоен, – сказала она вместо приветствия. – Что случилось? Поругался с Фергией?

– Да что тебе далась эта Фергия! – вспылил я, но тут же остыл. – Не ругался я с ней…

– Это хорошо, – спокойно сказала Аю. – Нельзя ссориться с друзьями.

– С каких это пор она сделалась другом? Раньше ты такими словами не разбрасывалась.

Аю молча пожала плечами и улыбнулась. Татуировки на ее лице дрогнули и сложились в иной узор: меня всегда удивляло искусство неизвестного степняка, ухитрившегося создать такой шедевр! И ведь с годами краска не потускнела, не расплылась… А еще мне порой казалось, будто рисунок меняется сам собою. Должно быть, не только иглу использовал тот мастер, но и какую-то одним степнякам ведомую магию…

– Аю чувствует, – сказала она наконец. – Так что случилось с Эйшем?

– Старый кудесник, Уммаль, если тебе это о чем-то скажет, заявил, что я проклят.

– Эйш проклят, – невозмутимо подтвердила она, и я подавился куском мяса.

– Так ты знала! – выпалил я, едва откашлявшись. Забавно бы вышло, если бы я не сумел отдышаться! Наверно, пророчеству бы это не понравилось…

– Аю знала, – кивнула она, и улыбка исчезла с ее лица.

– А мне почему не сказала?

– Эйш бы не поверил. Дядя не видит проклятия. Фергия не видит. Никто не видит. Как докажешь? – развела Аю руками.

– Но Уммаль-то каким образом его рассмотрел?

– Он старый.

– Не старше дяди Гарреша!

– Тогда, наверно, умеет что-то такое, чего не умеют другие.

Я задумался. А что, если проклятие спало все это время? Тень изредка появлялась за моей спиной, как выражается Аю, но я был осторожен и со мной ничего не случилось. Очевидно, тень пробуждается в какие-то определенные моменты, уж не знаю, с чем они связаны – с положением звезд, временем года или желанием проклявшего, – а в остальное время находится в спячке. Конечно же, проснувшись, она ощущает голод, и если я не поддаюсь ей, она атакует кого-то другого, наделенного тем же проклятием, и так до тех пор, пока не найдет жертву. И снова затихает на несколько лет, насытившись. И растет, растет во сне…

– Скажи, сейчас опасно летать? Я забыл спросить утром.

– Да. И вчера стало опасно после полудня. Аю беспокоилась, как Эйш доберется домой. Но тень убралась в сторону моря, а над пустыней искать не стала.

– Может, потому Уммаль и сумел что-то рассмотреть? Раз тень рядом? А Фергия просто не представляет, что искать…

– Аю не знает.

– Скажи, а когда появилось это проклятие? – спохватился я. – Когда мы познакомились, оно уже было или я приволок его позже?

– Было, – уверенно сказала она. – Аю думала, аяйка уберет его, но она не заметила. А Аю тогда не могла объяснить, что видит.

Я невольно вспомнил несчастливый зимний вечер, в который сделался добычей арбалетчика… Флоссия, помнится, говорила, что болт был опутан множеством заклятий, и ей пришлось потрудиться, чтобы отпутать их от меня. Мог ли я схлопотать тогда проклятие? Если учесть, что арбалетчиком был сам Наор, за которым Флоссия гонялась долго и безуспешно (или он за ней, это как посмотреть), то… вполне вероятно. С другой стороны, он вроде бы не питал повышенного интереса к драконам, а я не слыхал от родни, чтобы кто-то их обстреливал (когда они находились в человеческом обличье, конечно, поскольку стрелять в дракона из арбалета – глупо и нелепо). С третьей – может быть, он совместил полезное с приятным? Нет, вряд ли… Ему требовалось лишь мое тело, он ведь был исследователем…

Значит, я заполучил проклятие раньше. Но когда и от кого? А может… Фергия упомянула о родословной: что, если оно передается по наследству? Но по какому принципу? Погибшие женщины не были мне близкой родней…

Да, ключевое слово «близкой»: так-то мы почти все друг другу родственники, не так нас много, чтобы этого избежать. Вырождение нам не грозит, спасибо магии и притоку свежей человеческой крови, но факт есть факт.

Вот это уже больше похоже на правду. Я, наверно, запомнил бы, если бы повздорил с каким-нибудь магом, а тот меня проклял! Но я не люблю ссор, и обычно мне удается обходиться без них…

Наверно, в самом деле придется чертить семейное древо, потому что я с ходу не вспомню, в каком колене мы родственники с бабушкой Арташьей и остальными. Очевидно, нужно искать общего предка, который мог наградить всех нас этой вот… зловещей тенью, а потом уже выводить закономерности: через сколько поколений и кому именно досталось проклятие!

Как же мне сейчас не хватало дяди Гарреша! У меня совершенно нет привычки к такой кропотливой работе, и… Может, он как раз и рассчитывал на то, что это дело меня расшевелит? Проклятие ведь не только убивает, иначе сложно объяснить случившиеся со мной перемены!

– Аю, – произнес я, – как по-твоему, я сильно изменился с момента нашего знакомства?

– Да, – был ответ.

– А в чем именно?

– Эйш был веселее, – подумав, сказала Аю. – Всегда хотел летать. Мог не спать всю ночь, чтобы показать Аю, как падают звезды, а утром встает солнце и исчезают золотые облака-перья. И чужие земли, и далекие оазисы. Теперь нет.

– И это тебя не удивило?

– Аю думала, Эйш повзрослел. В степи юноши тоже берут коней и скачут куда глаза глядят, сражаются, ищут добычу и невест. Потом становятся совсем взрослыми, женятся, растят детей и кочуют вместе со стадами.

– Дядя Гарреш, несмотря на то, что давно женат, да и дети у него уже взрослые, как-то не остепенился… и не собирается.

– Все разные, – изрекла Аю. – Таких, как дядя, мало.

– То есть ты не заподозрила неладного… – вздохнул я. – Что ж, логично… Тридцать лет прошло, пора бы мне повзрослеть, верно? Только для меня-то эти годы – что дни…

Аю промолчала. Я знал, о чем она думает: ей за сорок, и пусть она еще выглядит очень молодо – все-таки за драконом замужем! – время неумолимо берет свое. У нас нет детей и, наверно, уже не будет, а мы же хотели… Не знаю, почему так вышло: всё указывало на то, что это более чем вероятно, но… не сложилось. Может, мое проклятие тому виной? Или нечто иное? Как поймешь…

– Что ж, попробуем разобраться, – сказал я наконец, чтобы сгладить неловкость. – Фергия с меня живого не слезет, пока не поймет, в чем дело, но помочь ей – в моих интересах… И еще это пророчество! Откуда оно взялось?

– Какое пророчество? – удивилась Аю.

– О потомке крылатых и потомке отступника, чья кровь откроет путь и закроет врата, – довольно близко к тексту процитировал я.

– Ты крылатый.

– Именно. А Фергия вроде бы похожа на отступника Ирдаля, хотя я первый раз слышу это имя! Надо порасспрашивать, вот что, – сделал я себе зарубку на память. – Во всяком случае, когда Уммаль это понял, то будто обезумел, заговорил о пророчестве, которое передавалось от отца к сыну в его семье, а когда очнулся, ничего не помнил. Ты ни о чем подобном не слышала?

– Когда-то слово было сказано, – задумчиво ответила она, – а теперь пришло время ему исполниться. Так бывает. Иногда ждут много лет. Сто или больше. Неправильно повторяют пророчество. Теряют часть. Иногда совсем забывают. Но даже если никто не помнит, оно все равно исполнится. И это очень плохо.

– Почему?

– Потому что те, на кого пал выбор, не будут знать, что делать. А если сделают неправильно, может случиться беда.

– Кажется, понимаю… – потер я лоб.

Ох уж эти тонкие материи! Одного неверного шага достаточно, чтобы всё испортить, и ладно еще, если это будет лишь твоя собственная жизнь, а не судьба целой страны!

– Аю не знает, что это за пророчество, – предвосхитила она мой вопрос. – Аю не умеет видеть назад. И далеко вперед тоже не умеет.

– Я помню.

– Зато Аю видит, что Эйш с Фергией связаны. Теперь Аю понимает почему.

– Да, я уже осознал, что отделаться от нее не получится… – пробормотал я.

Что ж, попробуем выяснить, что это за Ирдаль-отступник такой. Раз его казнили и повесили голову над городскими воротами, значит, дело было громким, и об этом должны сохраниться записи. По времени сориентирует Фергия: она же знает, когда женился ее предок… во всяком случае, я искренне на это надеюсь: у магов ведь, как и у драконов, плюс-минус полста лет роли не играют. Учитывая, сколько войн и переворотов случилось в Адмаре за один лишь последний век… искать я буду долго. Вдобавок записи могут быть засекречены или попросту уничтожены, не важно, по приказу нового рашудана или сами по себе, в пожаре или еще как-нибудь… В первом случае даже из частных библиотек могли изъять все упоминания об Ирдале, случается такое: имя предается забвению, деяния человека, не важно, дурные или хорошие, вычеркиваются из истории, как не бывало, и пески времени погребают под собой всё связанное с ним…

О Фергии не было ни слуху ни духу ровно двое суток, а на третьи в мои ворота постучался злосчастный Итиш и, как до него Оталь, встал передо мной на колени, снял тарбан и коснулся лбом земли.

– Что это с тобой, любезный? – спросил я.

– Вейриш-шодан… – проговорил он, подняв голову. Синяк у него под глазом немного поблек, зато расцветился фиолетовым, зеленым и желтым, а вдобавок правое ухо распухло вдвое против нормальных размеров. Еще он немного шепелявил, и я заподозрил, что кто-то из родственников поубавил Итишу зубов. – Говорят, ты водишь дружбу с Белой ведьмой из северных стран, поэтому я прошу тебя о милости: замолви за меня словечко!

– Ничего не понимаю, – нахмурился я, поднял его на ноги и увлек в тень. – Она ведь сказала, что поможет твоей беде, если ты попросишь, так? Весь базар слышал…

– Так, да не так! – Итиш напялил тарбан боком. – Теперь она не хочет искать злодея, говорит, что я всё испортил, когда сам взялся за дело… и вообще, у нее есть занятия поважнее!

– Не могла она так сказать… Хотя нет, вполне могла, – вспомнил я манеру Флоссии вести дела. С чего бы Фергии поступать иначе? – Ты, должно быть, не захотел платить назначенную цену?

– Я пробовал торговаться, Вейриш-шодан, но ведьма даже слушать меня не стала, – с горечью ответил Итиш. – Ускакала прочь, вот и все, спасибо, плеткой не огрела… Теперь только и осталось – идти к ней в Проклятый оазис, падать в ноги и умолять…

– Так иди, я-то тут при чем?

– Боюсь я, Вейриш-шодан! – воскликнул он. – Об этом месте такие слухи ходят…

– Какие, например? – заинтересовался я. – Я рядом живу, но ничего ужасного не замечал.

– Тебе-то не страшно, – буркнул Итиш и развернул тарбан, как подобает. – Вот я и пришел тебя просить, Вейриш-шодан: сделай милость, проводи ничтожного торговца к ведьме! Чего тебе стоит?

Я подумал, что если дело так пойдет и дальше, то мне придется назначать цену за свои услуги. Итиш же истолковал мое молчание по-своему, снова пал ниц и аккуратно постучался лбом об узорную плитку, которой был выложен дворик.

– Молю, Вейриш-шодан! Разлад и горе в моей семье, и великий убыток… Прошу, помоги!

– Ну хорошо, хорошо, – сдался я. – Поедем. Мне все равно нужно спросить у нее кое о чем, а тут такой случай…

– Благодарю тебя, Вейриш-шодан! Пусть благословит тебя Бескрайнее Небо!

Я спасся бегством, покуда он не принялся лобызать мне ноги, переоделся и заглянул к Аю.

– Вейриш едет по делу, – сказала она утвердительно.

– Не по своему. Итиш пришел, ползает на коленях, плачет – проводи к ведьме, один идти боюсь, – усмехнулся я. – Забыл, как ругался с ней на весь базар!

– Эйшу ведь не сложно это сделать.

– Конечно. Тем более Фергия наверняка не теряла времени, вдруг узнала что-нибудь?

– А Эйшу нужен повод, чтобы отправиться к ней в гости, – довольно улыбнулась Аю. Я только вздохнул: она видела меня насквозь в прямом и переносном смысле.

– Ты не хочешь поехать со мной?

– Аю не хочет, – покачала она головой, и рисунок на ее лице снова изменился. – Нет, не так. Аю хочет, но ей не нужно там быть. Это не ее дело.

– Не понимаю…

Она встала и подошла ко мне. Аю была небольшого росточка, едва доставала макушкой мне до плеча, но умела смотреть так, что мне казалось – это я карлик по сравнению с ней. Сейчас вышло не так, сейчас мы будто бы оказались вровень.

– Это дело Эйша, – сказала она, глядя мне в глаза. – И Фергии. Не надо спорить. Аю может только предостеречь. Ей незачем ехать с Эйшем. Она не узнает ничего нового, когда окажется в доме Фергии. Всё, что Аю может увидеть, она видит здесь.

– Но…

– Аю может помешать. Ашшу не должна быть там, где творится настоящее, потому что одно ее присутствие способно всё изменить, – перебила она с таким суровым видом, что я счел за лучшее промолчать. – Так делать нельзя. Ашшу не кочуют с остальными, они живут в стойбище, Аю говорила Эйшу. Неужели Эйш забыл?

– Не забыл, но не думал, что это настолько серьезно, – признался я.

– Это серьезно, – кивнула Аю. – Ашшу нельзя вмешиваться. Даже если очень хочется, все равно нельзя, потому что тогда может стать намного хуже.

– А если – лучше?

– Нет. Никогда. Людям кажется, будто сделалось хорошо. Но это ненадолго, Эйш. Скоро станет еще хуже, чем было бы, не вмешайся ашшу. Это наша плата.

– Плата за что?

– За способность видеть, – удивленно ответила она. – У всех так. Чем Эйш платит за способность жить долго и летать далеко?

Я хотел сказать, что всё это досталось мне по праву рождения, а потому не подлежит оплате, но вовремя прикусил язык.

Конечно же, мы, те драконы, что решили жить среди людей, расплачивались сполна: наш век в разы дольше человеческого, а видеть, как те, кого ты знал ребенком, становятся стариками и умирают… Я так и не смог к этому привыкнуть. Старался пропускать такое знание мимо себя, но одно дело слуги и посторонние люди, и совсем другое – любимая жена, которая уже скоро, очень скоро, по нашим меркам, покинет меня! Мне останется только память – даже детей не дало нам это Бескрайнее Небо, будь оно неладно! – и незаживающая рана на сердце. Конечно, со временем и она перестанет причинять страдания, но сколько пройдет лет, прежде чем я смогу вспомнить Аю без боли?

И почему я, чтоб меня шакалы сожрали, столько лет потратил впустую, предаваясь праздной лени, вместо того, чтобы быть с Аю, может, отправиться в ее родные края, отыскать ее родных и других ашшу, чтобы помогли ей развить дар?.. Удобно списать всё на проклятие! Но дело было не только в нем, нет. Я сам виноват. Я еще достаточно молод и никак не могу сопоставить свой срок жизни с человеческим. Может быть, потому, что это первый настоящий опыт… Кто знает, будут ли другие? Я лишь могу сказать, что этого я не забуду никогда…

И маги расплачиваются так же. И Фергия, и Флоссия переживут Лауриня, если с ними обеими не случится ничего непредвиденного. Да что там, даже старый Фергус Нарен протянет еще добрую сотню лет, а вот обычный человек состарится и умрет, может быть, чуть позже своих ровесников, но…

– Пускай Эйш едет и не думает о том, что Аю скучает, – негромко сказала она и взяла меня за руки. – Аю скучает, конечно, но она знает – иначе нельзя. Только пусть Эйш непременно возвращается. Аю будет ждать. Всегда.

– Я вернусь, – шепнул я, прижавшись лбом к ее лбу. Для этого мне пришлось сильно нагнуться, но мне не было дела до того, как мы выглядим со стороны. Да и кому на нас смотреть-то? – Чего бы мне это ни стоило, я вернусь к тебе. Клянусь, я…

– Пусть Эйш не говорит так. – Она приложила пальцы к моим губам. – Может случиться что-то, из-за чего Эйш не сможет прилететь к Аю. Такое дело, которое окажется важнее.

«Что может быть важнее?» – хотел я спросить, но осекся. Встань передо мной выбор: спасать людей от какого-нибудь пустынного дикого джанная, от наводнения, извержения вулкана, еще какой-нибудь напасти или же лететь со всех крыльев домой, что бы я выбрал? Даже зная, что Аю совсем состарилась и может не дождаться меня, и промедление действительно подобно смерти? Разве она простила бы меня, брось я тех, кого мог уберечь?..

– Эйш понимает, – негромко произнесла Аю. – Не хочет думать об этом, но понимает. Так?

Я кивнул.

Это было невыносимо странное, болезненное ощущение: словно с меня содрали чешую и я всей тонкой нежной кожей ощущаю происходящее кругом…

Больше всего было боли.

И если ашшу именно так чувствуют окружающий мир, то…

– Эйш, не души! – едва слышно пискнула Аю, и я разжал руки. – Почувствовал, да?

– Еще как… Это ты?.. Глупый вопрос, кто же еще! Не знал, что ты так умеешь.

– Это не Аю, – сказала она. – Эйш сам умеет. Просто не хочет. И не знает, как это делать. Почему родители не научили?

– Чему?

– Чувствовать всё вокруг. – Аю повела рукой, и мне показалось, будто легкий ветерок с моря запутался в ее пальцах. – Крылатые сильнее людей. Они были нашими – ашшу – предками. Почему теперь совсем разучились слушать, как звучит мир? Как смотреть вперед?

– Не знаю…

– И дядя не знает, Аю спрашивала, – вздохнула она. – Наверно, вы так давно живете, что всё позабыли. Странно. Люди живут меньше, а память у них длиннее.

– Не представляю, почему так. Я…

– Эйшу нужно идти, – перебила она и, привстав на цыпочки, потерлась носом о мой нос. – Аю не может наворожить попутный ветер, зато скажет, когда грозит беда… Сейчас всё тихо, Эйш, но Аю не знает, надолго ли. Пускай Эйш не торопится.

– Не стану, – заверил я. – И я обязательно вернусь. Ты только жди!

Аю улыбнулась в ответ, и я выпустил ее. Нужно было ехать в Проклятый оазис, искать следы Ирдаля-отступника, думать о проклятии и пророчестве…

За последние полвека мне ни разу не приходилось так утруждаться. Кажется, пришло время расплаты…