Глава 17

Я решил не брать слуг, зачем они мне совсем рядом с домом? Всю дорогу Итиш ехал почти вровень со мной, но чем ближе становился Проклятый оазис, там сильнее торговец придерживал своего бурого мула.

– Не отставай, – сказал я ему, обернувшись, – не то не сумеешь войти и останешься плутать в пустыне.

– Где тут заплутаешь? – проворчал он. – Солнце над головой, город там, твое поместье – там. Вон роща, уж мимо нее не промахнешься, а вон дом… странный какой! Что это ведьма с ним сделала?

– Крышу навела такую, как у них на Севере принято, – пояснил я, и Итиш сплюнул. Очевидно, ему не нравилось такое архитектурное решение. – К слову, не называй ее ведьмой, ей это не нравится. И подхлестни свою ленивую скотину! Ты этого мула вовсе не кормишь, что ли?

– Я?! – до глубины души поразился торговец. – Да я его вырастил, я его из рожка выпаивал, сам не ел, его кормил, ночей не спал… Всю жизнь он со мной рядом, а ты такое говоришь, Вейриш-шодан!

– Откуда же мне было знать? Вдруг ты только недавно купил этого доходягу?

– Ничего, Вейриш-шодан, он не обиделся, – с некоторым сомнением произнес Итиш, похлопав мула.

Мул дернул ухом и протяжно фыркнул: должно быть, учуял воду. Или же аромат дивного сада, невидимого посторонним людям… Интересно, от животных Фергия деревья тоже зачаровала? А то ведь повадятся объедать ветки…

Благодатная тень легла на наши плечи, и Итиш завертел головой, пытаясь понять, откуда взялась прохлада.

– Что это с тобой? – спросил я.

– Не пойму, шодан… вроде бы сливами пахнет, но откуда?

Тут одна как раз свалилась ему на голову, отскочила и угодила под ноги мулу. Тот остановился, принюхался и с удовольствием ее съел. Я бы тоже не отказался попробовать: это были те самые, черные сливы… Увы, мне на голову они не падали. Дотянуться же до ветвей с седла я мог, но не хотел делать этого на глазах у Итиша, поэтому оставалось лишь надеяться на гостеприимство Фергии и поражаться тому, как быстро поспел урожай… Впрочем, разве джаннае не по силам это устроить?

Фергия обнаружилась на веранде: она возлежала на подушках, как заправский адмарец, и что-то быстро писала. Я не заметил, чтобы она обмакивала перо в чернила, стало быть, зачаровала его.

– А, явились все-таки, – сказала она вместо приветствия и подперла свободной рукой подбородок.

– Это вы мне или Итишу? – уточнил я, спешившись и передав коня подоспевшему Ургушу.

– Обоим. – Фергия села и потянулась. – Ну что, достопочтенный Итиш, нашел ты злоумышленника?

– Если бы нашел, неужели бы явился просить твоей милости? – буркнул тот.

– Ну так проси, долго мне еще ждать?

Итиш покосился на меня в поисках поддержки, но не нашел искомого. В конце концов, я обещал всего лишь проводить его к ведьме, а не вести переговоры вместо него.

– Фержа-шади, – начал он, но Фергия перебила:

– Как ты меня назвал?

– По имени, – растерянно ответил Итиш.

– Меня зовут Фер-ги-я, – раздельно произнесла она. – Я понимаю, что это имя непривычно для Адмара, но всё-таки попрошу запомнить его и не коверкать. А то разгневаюсь.

– Конечно, конечно, Ферджия-шади! – выговорил торговец.

– Уже лучше. А если еще постараться?

– Фергия-шади?

– Вот, теперь совсем хорошо, – кивнула она. – Продолжай. Хотя не надо. Я и так в курсе, что ты рассорился со всей родней из-за этих ковров, и теперь все до такой степени обижены, что не скажут ничего толкового ни тебе, ни тем более мне. Во всяком случае, пока ты не извинишься, а ты этого делать не собираешься, не так ли?

Итиш протяжно вздохнул. Весь вид его выражал страдание, в глазах стояли слезы, и даже нижняя губа задрожала, как у обиженного ребенка, у которого отобрали игрушку.

– Хорошая попытка, – одобрила Фергия, посмеиваясь, – но нет, Итиш-шодан. На жалость меня не возьмешь. Я предпочитаю звонкую монету.

– Сколько? – обреченно спросил он.

Она озвучила расценки на день своей работы, и Итиш вцепился в свой тарбан с воплем:

– Ты же разоришь меня, колдунья!

Хорошо хоть, он запомнил мои слова и не назвал ее ведьмой, не то Фергия, уверен, накинула бы десяток золотых сверху.

– Если злоумышленник не найдется, ты и без моей помощи разоришься, – заверила она. – Поэтому в твоих интересах отыскать его как можно скорее, Итиш-шодан.

– А ты сможешь? – недоверчиво спросил торговец.

– Спорить на то, сумею ли я это сделать за сутки, не стану, – заявила Фергия. – Хотя бы потому, что родни у тебя полным-полно, один опрос займет дня два, не меньше. Правда, если ты сделаешь кое-что, то, возможно, удастся ускорить процесс…

– Что именно?

– Ты ведь грамотный, верно? Вот, возьми бумагу, перо и нарисуй мне свое семейное древо, – сказала она. – Видишь? Эта точка – ты, а дальше рисуй линии и подписывай – брат, жена брата, племянники и так далее. Раз ты со всеми переругался, значит, вы высказали друг другу много… хм… накопившегося. Это тоже запиши.

– То есть? – не понял Итиш.

– Смотри, – вздохнула Фергия, – вот я рисую линию к другой точке и пишу «брат». Как его зовут? Ага… Рядом ставим единицу. На другом листке ты пишешь цифру, а потом излагаешь все ваши с братом взаимные претензии. И так – обо всех родственниках. Понятно?

– Вроде бы понятно…

– Ну тогда езжай домой и займись делом, – сказала она. – Да не торопись! Наверняка ведь, едва только напишешь про брата и перейдешь к зятю, спохватишься, что забыл о чем-нибудь, и еще, и еще… Вот и зафиксируй всё, что удастся припомнить, а я потом почитаю, чтобы не ездить и не опрашивать всю эту толпу заново.

– Так выходит… я сам за тебя всю работу сделаю? – сообразил Итиш.

– Во-первых, не всю. Мне ведь придется что-то уточнить, о чем-то переспросить, чтобы сделать надлежащие выводы, – ответила Фергия. – Вдруг твои родственники или ты сам преувеличили или ошиблись в суждениях? Во-вторых, пусть твое сердце греет мысль о том, что тебе не придется платить мне за всё то время, которое я могла бы потратить, выслушивая жалобы твоей обиженной родни!

Итиш, очевидно, представил, сколько бы на это ушло, поскольку содрогнулся, а потом закивал:

– Я напишу, Фергия-шади! Только это ведь долго…

– Я и говорю – езжай домой, как следует всё обдумай, изложи связно, – повторила она, – а когда закончишь – возвращайся.

– А я смогу сюда попасть без Вейриша-шодана? – опасливо спросил он.

– Конечно. Если я стану отгораживаться от клиентов, как же мне зарабатывать на жизнь и скромные радости? Не тяни время, Итиш-шодан, у меня есть и другие дела.

Он помялся, потом взгромоздился на мула и отправился прочь, пряча за пазуху помятый листок с двумя точками и соединяющей их черточкой и что-то беззвучно бормоча. Должно быть, вспоминал прегрешения всех, с кем успел поссориться…

– Ловко это вы, – сказал я, сев на ступени – надоело стоять столбом. – Или вам просто не хочется заниматься такой ерундой, хотя вы заявляли обратное?

– Отчего же? Если бы Итиш обратился ко мне сразу, я бы с удовольствием взялась за его дело, – ответила Фергия. – Это всё равно, что вскрывать рудоносную жилу в поисках самоцветов, даже мелких… Но теперь, когда он бездумно перекопал всё, словно сумасшедший крот, раскидал породу в стороны, поди поищи те крупицы истины в отвале! Можно, конечно, просеять землю сквозь частое сито, и это мне вполне по силам, но…

– Но Итиш тогда действительно разорится, – завершил я, – потому что вы потратите на подобное уйму времени.

– Именно. Поэтому пускай сам сортирует эту гору сора, хуже уже не станет, – улыбнулась она. – Там видно будет.

– Понятно…

– А вы зачем приехали, Вейриш? Разузнали что-нибудь интересное?

– Нет…

Я посмотрел на деревья, чьи ветви до земли склонялись под тяжестью фруктов.

Мне послышался детский смех где-то далеко за оградой, со стороны города. Неужели новое поколение сорванцов бегает к Проклятому оазису, невзирая на запреты, и, замирая от сладкого ужаса, тянет руки к запретным плодам?

– Ну не просто так поболтать вы заглянули, верно? – спросила Фергия и тоже переместилась на ступеньку, вытянув вперед длинные ноги. – Я-то рассчитывала, вы выясните что-нибудь об Ирдале, а то этот бездельник Ургуш ничего о нем не слышал, Лалира тем более, а больше и спросить некого.

– Проще всего обратиться в архив, – сказал я. – Если какие-то сведения и сохранились, то только там.

– Ага, и тот служащий, к которому я приду с такой просьбой, немедленно доложит начальству, что чужестранка интересовалась каким-то древним преступником.

– Отступником.

– Какая разница? Да и не факт, что в архивах сохранились записи, – задумчиво произнесла она. – Нет, тут нужно начинать издалека. Расспрашивать стариков, лучше на окраинах… Но я с ними до сих пор не познакомилась!

– Если бы вы сделали скидку Итишу, у вас появился бы отменный повод пообщаться с его родней, среди которой сколько угодно стариков и старух.

– Но тогда все захотели бы такую же скидку, а я не торгуюсь, – вздохнула Фергия. – Ничего. Всё устроится рано или поздно, так или иначе… Вейриш!

– Что? – дернулся я.

– Вас что-то гнетет. Я права?

– И еще как.

– Проклятие? Или обещание, которое я дала Оталю?

– Всё разом, – вынужденно признал я.

– Тогда подождите немного, а как стемнеет, отправимся кое-куда. От Ургуша есть хоть какая-то польза: он примерно помнит, куда наведывался этот мальчишка в пункте назначения…

– Погодите, караван же ходил через Рассветную пустыню, в Будуган! – опомнился я.

– Ну да, а я о чем? Я уже прикинула: с вашей скоростью полета мы доберемся туда меньше чем за неделю. Столько же займет обратный путь, поэтому придется взять с собой провиант и кое-какие вещи, потому что ночевать на голом песке и тем более у вас под крылом я не намерена. Да и Ургуш тоже.

– Фергия, почему вы так уверены, что я соглашусь лететь? – обрел я дар речи. – И тем более тащить с собой вашего слугу?

– Не хотите – не надо, – развела она руками. – Тайна пропавшего каравана останется тайной, вы не сможете смотреть в глаза Оталю, Ориш, если еще жив, сгинет уже наверняка…

– Прекратите меня шантажировать! – не выдержал я.

– Я не шантажирую, я излагаю суть дела.

– Почему вы вообще решили, что человек, сбивший Ориша с пути, живет в Будугане? Мальчишка ведь не только там бывал!

– Да, но другие места – захолустные городки, перевалочные пункты, – пожала по-мужски широкими плечами Фергия. – Вряд ли колдун-смертовед обосновался там. Хотя, если он не отыщется в Будугане, придется проверять…

– А в Адмаре его нет, вы уверены?

Фергия посмотрела на меня с жалостью и тяжело вздохнула. Потом сказала все-таки:

– Он мог появляться здесь, это несомненно. Но я все же склоняюсь к мысли о том, что Ориша он подцепил где-то в других краях. Здесь за мальчиком смотрели во все глаза, а вот там… Можно подумать, у караванщиков других дел нет, кроме как приглядывать за племянником хозяина! А уж если он вел себя тихо, не встревал в неприятности, а просто прогуливался по городу и заходил в книжные лавки – что с того? Все ведь знали о его страсти к чтению, верно?

– В Адмаре книжных лавок – пруд пруди, – не сдавался я.

– Вам просто не хочется лететь через пустыню, – кивнула она. – А без вас я нескоро доберусь до Будугана. Но в дело Ориша втянули меня вы…

– И не заплатил? – вырвалось у меня.

– Именно! Оталь обещал награду за голову злоумышленника, но когда я ее получу? Если вообще получу?

– Вы, как ваша матушка, постоянно думаете о деньгах.

– Если о них не думать, недолго и обнищать, – парировала Фергия. – Что ж… Давайте пойдем на компромисс, Вейриш. Покажите мне адмарские книжные лавки, а если в них не обнаружится ничего, стоящего внимания, тогда полетим в Будуган. Так пойдет?

Я кивнул, а сам подумал, что меня, кажется, обманули, только я не понял, когда и в чем именно…

– Ургуш! – зычно крикнула она. – Седлай!

– Ваша кобыла его до сих пор не сожрала? – не удержался я.

– Как видите, нет, – улыбнулась Фергия. Из-за дома послышались дикое ржание, глухие удары и ругань Ургуша. – Так… понадкусывала. Но они скоро привыкнут друг к другу, ручаюсь!

Почему-то я в этом даже не сомневался: у несчастных просто не было другого выбора.

В ближнюю дорогу Фергия собиралась быстро. Я отметил сноровку, с которой она наматывала тарбан – ярко-красный на сей раз, с белым пером. Наверно, Аю ее научила, а вернее того – Фиридиз. Да, точно, именно она: только моя кухарка способна сотворить настолько замысловатые складки из относительно недлинного куска материи.

– Удобная штука, – сказала Фергия, заметив мой взгляд. – Во всяком случае, волосы не пылятся, а то мыть их – сущее мучение. Я хотела отрезать косу, когда отправлялась странствовать, но дед заявил, что проклянет, если я вытворю подобное. С него станется, так что я не рискнула, укоротила немного, и всё…

– А как же магия? Вы зачаровываете всякую ерунду, а очистить волосы… Погодите, вы же сказали, что сбежали, а теперь говорите, что отправились странствовать. Что-то тут не сходится!

– Почему? Лет десять назад я выпорхнула из материнского гнезда… правда, мне порядком повыдрали перья, прежде чем удалось добиться относительной свободы. Путешествовала там и сям, по большей части в окрестностях Арастена, на Севере бывала, конечно же. Время от времени возвращалась домой, и вот после одного такого визита и мне пришлось уносить ноги, – разъяснила она.

– Думаете, в Адмаре до вас мать с прадедом не доберутся?

– Доберутся, но не скоро, – уверенно ответила Фергия. – И я всегда могу отправиться еще дальше на юг или все-таки на запад. Но пока – поживу здесь. Мне нравятся ваши края. Едем, Вейриш!

Я последовал за ней. Ургуш на приземистом буром коньке рысил по пятам, ругая под нос свирепую хозяйскую кобылу и поглаживая пострадавшее плечо. Громко выражаться он не смел, и на том спасибо.

Солнце уже стояло высоко, на земле лежала резная тень листвы, щебетали птицы… Птицы? Ах да, Фергия же говорила, что они вернулись.

– Держите, – она привстала в стременах и сорвала с ветки разом несколько слив, – те самые. Черные и сладкие, как… сами придумайте.

Я отведал и согласился, что дядюшка Ушах не преувеличивал: прежде мне не доводилось пробовать таких плодов. Или всё же?.. Не помню, надо же…

– Фергия, а отыскать Ориша по магическим следам вы не можете? – спросил я, чтобы отвлечься от мыслей о скоротечности времени и собственной забывчивости. – Я помню, ваша матушка говорила о подобном.

– Не выйдет, Вейриш, – покачала она головой. – Чтобы найти кого-то, нужна вещь, к которой он питал сильную эмоциональную привязанность. Платок, который дал вам Оталь, не годится: даже если Ориш вытирал им пот, что с того? Вот если бы его подарила возлюбленная, тогда другое дело…

– А книги? Мальчишка был влюблен в книги, так неужели никакая из тех, что вы нашли в его комнате, не подойдет?

– Похоже, всё самое ценное он забрал с собой, – с досадой ответила Фергия. – Оставшееся… Нет, кое-какие ниточки я нащупала, но они тянутся вовсе не в Рассветную пустыню. Наверно, это остаточное явление, привязанность предыдущего хозяина.

– Так вот почему вам нужны книжные лавки…

– А вы полагали, я хочу купить какой-нибудь любовный трактат? То есть я не откажусь, если вдруг подвернется, но вообще-то у меня иная цель. Книги Ориша при мне, – она похлопала по седельной суме. – Посмотрим, узнает ли их кто-нибудь, а там видно будет.

– И когда же вы успели их забрать?

– Пока вы дрыхли, Вейриш, – улыбнулась Фергия и кинула в рот еще одну сливу. Губы у нее уже были синими: как есть горная джанная, если верить описаниям! – Я мало сплю, это у меня от папы: он обычно поднимается до рассвета и может бодрствовать сутками. Мама тоже может, но не любит.

– Да, я помню, она поздняя пташка, – пробормотал я. – Что ж… Поедем, пожалуй, к хромому Маккуну. У него самая большая книжная лавка в Адмаре, и…

– Нет, к нему мы наведаемся в последнюю очередь, – перебила она. – Неужели вы не понимаете, Вейриш? Этот ваш Маккун наверняка торгует травниками, сонниками, пресловутыми любовными трактатами, сборниками стихов и… не знаю, у вас тут приключенческие романы в чести?

– Понятия не имею, – честно ответил я. – Не интересовался.

– Ясно… – Фергия тяжело вздохнула. – Так вот, даже если Маккун торгует из-под полы колдовскими книгами, то вряд ли продает их первому желающему. Такие люди обычно работают под заказ, а все эти… стихи и прочая ерунда – для прикрытия. Ну и для какой-никакой выручки, ясное дело.

– Вы клоните к тому, что если бы Ориш попытался купить или заказать у него что-то особенное, то Маккун немедленно дал бы знать Оталю? – сообразил я.

– Именно! Ориш неглупый парень, поэтому, скорее всего, он шастал по сомнительным лавочкам в порту… или где тут у вас что-то вроде нашего Разбойного квартала?

– В порту, – усмехнулся я, припомнив Арастен. – Но не вы ли говорили, что за Оришем присматривали? Как же, по-вашему, ему удалось оторваться от слежки и добраться до запретных знаний?

– У меня есть два варианта, – тут же сказала Фергия. – Или он наловчился делаться незаметным – это не так уж сложно, даже начинающему магу по силам, – или ходил к продажным женщинам.

– Э-э-э… – только и смог я сказать.

– Что вы экаете? Он уже взрослый, так? К шуудэ Оталя заглядывал, правильно? И как вы думаете, соглядатай удивился бы, пойди молодой парень в… хм… заведение?

– Он бы доложил Оталю. И тот ведь говорил – свободных денег у Ориша не было. Чем он расплачивался? А! – перебил я сам себя. – Крал украшения шуудэ, верно… Наверно, и соглядатаю перепало, чтобы помалкивал?

– Скорее всего, – кивнула Фергия. – К сожалению, оба типа, которые присматривали за Оришем, сгинули вместе с караваном, их не допросишь. В такие моменты я даже жалею немного, что совершенно не смыслю в смертоведстве!

– Разве для того, чтобы допросить покойника, не нужен его труп?

– Не всегда, Вейриш, далеко не всегда… – пробормотала она и пояснила: – Смертоведством обычно называют искусство общения с умершими. Вызов духов мертвых, если угодно. Но иногда это понятие толкуют более широко, например, включая в него поднятие покойников и управление ими. С чем, собственно, мы и столкнулись.

– А говорите, ничего не смыслите!

– Так это ведь поверхностные знания, общая эрудиция, если угодно, – вздохнула она. – Методы-то мне неизвестны.

– Похоже, у вас есть шанс приобщиться к чему-то подобному, – не удержался я. – Если Ориш связался со смертоведом…

– По-вашему, этот тип горит желанием поделиться своей наукой со всеми желающими? – хмыкнула Фергия. – Нет, я не откажусь порыться в его книгах, если доведется, но, скажу вам, осваивать такие вещи по чужим записям – верный путь в могилу. Этак вызовешь кого-нибудь, а обратно загнать не сумеешь, вот и конец твоей карьере. К тому же, если дома узнают, что я интересовалась такими вещами, то… Я не рискну вернуться.

– Почему же?

– Потому что отец моего отца угодил в ссылку по ложному обвинению в занятиях смертоведством, – ответила она. – И, как вы понимаете, отношение к этому искусству у нас в семье не слишком хорошее. Да и помимо того хватает причин, по которым уважающий себя маг не станет заниматься подобным.

– Это каких же? – заинтересовался я. – Нет, в самом деле, расскажите, Фергия!

Она смерила меня недоверчивым взглядом, потом все же смилостивилась.

– Видите ли, Вейриш… – Еще одна слива отправилась в рот. Откуда она их берет? У нее карманы бездонные, что ли? – Чтобы стать смертоведом, вовсе не обязательно быть магом. Нужны кое-какие книги и особым образом заряженные артефакты, причем последние можно купить совершенно легально: обычно их используют с иными целями.

– Но книги так просто не добудешь, верно?

– Ага. Если их обнаруживают, то стараются уничтожить, так давно повелось. Во всяком случае, в Арастене, а как в Адмаре, пока не знаю.

– Зря. Врага нужно знать в лицо. А то, как вы говорите, кто-нибудь вызовет дух, сам погибнет, и как загонять тварь назад?

– Зрите в корень, Вейриш! – Фергия воздела перепачканный соком палец. – Я тоже полагаю, что хотя бы теорию знать нужно. Мало ли…

– А вашей матушке никогда не приходилось… гм… Я подумал, – поспешил я добавить, – что она могла бы допросить дух жертвы преступления или что-то в этом роде…

– Вейриш, – спросила она вместо ответа, – скажите, вы верите в загробный мир?

– Гм… признаться, нет.

– Вот и многие другие не верят. В Арастене, к примеру, много почитателей Матери Ноанн, а по их убеждению души умерших немедленно вселяются в тела вновь рожденных существ. И кого, в таком случае, вызовет смертовед, поколдовав над покойником? Молчите? – прищурилась она. – Не знаете? Вот и я не знаю. И проверять не хочу.

– Понятно… – произнес я. – Может явиться что-нибудь похуже джанная, вы это имеете в виду?

– Именно. Словом, Вейриш, большинство смертоведов – шарлатаны. Если владеешь магией и неплохо соображаешь, то очень легко обмануть родственников покойного, создав иллюзию. Любые отличия от живого объясняются неизбежными посмертными процессами, – усмехнулась Фергия. – Есть те, кто балуется с телами. Вроде этого вот нашего, пока еще не найденного… И есть третья разновидность, самая опасная.

– Позвольте, угадаю, – сказал я. – Это те, кто не верит в души покойных людей, но намеренно старается призвать в наш мир потусторонних тварей? Не знаю, зачем, может, чтобы те раскрыли им тайны мироздания или чтобы заставить их прислуживать?

– Именно. Судя по обилию легенд о джаннаях и им подобных, вынужденных повиноваться хозяевам, вызвать духа удавалось многим.

– Да, а судя по окончаниям этих легенд, все подобные маги заканчивали очень скверно, потому что джаннаи жестоки и мстительны, и достаточно малейшего просчета, чтобы они обратились против хозяина.

– Вот-вот. Наша Лалира – просто милый пушистый котенок по сравнению с теми существами, о которых говорится в сказках, – вздохнула Фергия. – Поэтому я склонна думать, что смертоведы вызывают все-таки не джаннаев. Просто легенды о них смешались с другими историями, вот и вышло что-то странное.

– Пожалуй, соглашусь, – кивнул я. – К джаннаям люди обычно идут сами, за сокровищами или знаниями, не важно, заключают сделку… А то, что джаннаи легко их обманывают, вопрос другой. И кое-кому все-таки везет!

– Ну да. А вызванные духи изначально рассматриваются как пленники призвавшего, – согласилась она. – Вот только удерживать их в подчинении мало кому под силу, а что может натворить это существо, вырвавшись на волю, сложно представить. Вернее, полагаю, наша Коллегия даже слишком хорошо это представляет, и поэтому смертоведов у нас…

– Казнят?

– Хуже. О заклятии кары слышали что-нибудь?

– Разве что мельком, – порывшись в памяти, сознался я.

– В другой раз расскажу, – пообещала Фергия, поправила тарбан и подмигнула мне. Руки у нее оказались совершенно чистыми, губы тоже. – Город уже близко!