Глава 7

Арина

– Что это было? – Пропищала я, когда Клавка затащила меня в учительскую и заставила собираться домой.

– Не здесь, – она посмотрела на трех учителей, навостривших уши в нашу сторону.

Я кивнула, схватила куртку и сумку и практически выбежала из школы. Клава запихала меня в машину, оббежала ее и села за руль.

– Так что это было? – Повернулась я к ней, пока мы мчались в сторону моего дома.

– Лохматов это был, – сказала она через пару минут и остановила машину.

Я огляделась. Мы были уже у моего дома. Как-то слишком быстро мы приехали сюда.

– И кто такой Лохматов? – Всплеснула я руками.

– Глава Березкино. Идем, – потребовала она.

Я выбралась из машины и на негнущихся ногах отправилась к дому. Клавдия следом. Я же пыталась осознать, что произошло и почему я так нечеловечески испугалась. Руки тряслись так, что Клаве пришлось отобрать у меня ключ и самой открыть дверь. Более того, она фактически впихнула меня в дом, закрыла дверь, дождалась, когда я сброшу с ног ботинки и сяду на диван в гостиной, и громко крикнула.

– Евсей, успокаивающий отвар. Быстро!

Я на несколько секунд зависла, а потом подскочила на месте.

– Ты знаешь про Евсея? – Вопросов у меня стало еще больше.

– Ты при Алке его назвала, а она уже мне сказала, – спокойно ответила девушка. – Евсей, я долго ждать буду? – В ответ молчок.

– Евсей, при Клаве можешь появляться, – выдохнула я, понимая, что никого здесь не провела.

В дверях кухни тут же показался кувшин и два стакана.

– Вот, заранее сделал, – похвастался он. – Как знал, что пригодится. Погода сегодня такая…

– Так кто такой Лохматов? – Я схватила стакан и залпом отпила половину, так как в горле основательно пересохло.

– Как я уже сказала, это глава Березкино. Он здесь заправляет вообще всем, и он здесь главный. Ну, после Хозяина и его жены, – пояснила она мне.

– И почему он рычал на нас, кричал и покрылся шерстью? – Голос у меня с каждым словом звучал все выше, грозя превратиться в ультразвук.

– Это нам и предстоит выяснить, – мрачно ответила Клавдия, отметая версию о том, что у меня случились галлюцинации. Но ведь люди шерстью не покрываются. Или…? – Арин…

– Куда я попала? – Перебила я ее. А что? Это место совершенно точно обычным не было. И сказка здесь какая-то слишком… полноценная, чтобы здесь обитал только домашний дух. – Что это за место такое? Не бывает таких мест в реальном мире!

Клава молча взяла второй стакан, наполненный отваром, и залпом выпила весь. Видимо, не я одна нервничаю. Она со стуком поставила стакан на столик и резко выдохнула.

– Ты помнишь, что подписала бумагу о неразглашении? – Я кивнула. Забудешь такое, как же. – Так вот, она подписывается, потому что здесь живут не люди. Точнее, не только люди. Вот.

У меня внутри все сжалось.

– И этот Лохматов не человек, – в этом я была абсолютно убеждена.

Клавдия села на диван.

– Не человек. Но тут дело в другом…, – она несколько замялась. – Помнишь Хозяина?

– Забудешь такое, – проворчала я, вспомнив желто-янтарные страшнючие глаза.

– Так вот, он более человек, чем Лохматов, – услышала я в ответ.

Почти минута у меня ушла на переваривание данного факта, а после осознания до меня дошло, что я попала не просто в сказку, а в самую страшную из всего фантастического сборника.

– Это как же…? – Пролепетала потерянно.

– Сейчас объясню по порядку. Если что-то не поймешь, то спрашивай, – Клавдия вздохнула, с тревогой глянула на меня и принялась рассказывать про генетические эксперименты, про больных детей, про оборотней и их кровь, про то, что сейчас нашли способ избегать мутации генов, но люди-то с мутацией остались. Точнее, нелюди. А оборотни тоже появляются по всей стране, потому что от союза человека и оборотня обязательно родится оборотень. Просто женщинам проще…

– Ты тоже оборотень? – Несмешно пошутила я.

– Да, – совершенно серьезно ответила девушка. Я неверяще насупилась. Мне и так страшно, а она еще и издевается. – Смотри, – она сходила на кухню и вернулась с чугунной сковородой в руках. Чуть напряглась и буквально разорвала металл пополам. Пальцами.

Я вжалась в угол дивана, боясь, что она сейчас и меня так же располовинит.

– А ну пей, – отвар из кувшина плеснулся в стакан и тот подлетел ко мне. Пришлось взять и выпить. – Вот, уже лучше. Меня не испугалась, а девку какую-то страшишься, – проворчал Евсей. – Еще и посуду испортили…

Через минуту мне стало легче. В голове прояснилось и я принялась думать над всем этим.

– И здесь все такие? – Уточнила я, потому что сейчас у меня только было желание убежать отсюда куда подальше. Останавливало лишь то, что мне уже выплатили кучу денег, которые я должна была отработать. Да и детей я тоже бросить не могла. Карапетов на меня понадеялся.

– Не все. Многие женщины из лечебницы обычные люди. Вероника вон, тоже человечка. Еще несколько учителей, – Клава не спешила ко мне приближаться, боясь напугать еще больше.

– И их никто не съел? – Не поверила я.

Она вдруг громко фыркнула и рассмеялась.

– С чего ты взяла, что их должен кто-то съесть?

Я насупилась. И так страшно, а она еще и смеется.

– Ну, мутанты, оборотни… Они, наверное, кусаются, – предположила я.

– Что-то Вероника не очень-то жалуется на укусы своего Клыкова, – похохатывая, откликнулась Клавдия. – Но, если оборотня разозлить, то он вполне способен не только покусать, но и оторвать голову за ненадобностью.

Я передернула плечами и поежилась, пытаясь не представлять себе такую дикость.

– Так, но ты же не отрываешь мне голову, – сосредоточилась я на главном.

– Так и ты меня из себя не выводишь, – хмыкнула она. – Да ты не бойся. На самом деле все не так страшно, как ты себе это представляешь.

Я покосилась на останки сковороды, которые Клава положила на стол и вздохнула. Полученную сегодня информацию систематизировать бы как-нибудь. Но у меня остался еще один вопрос.

– Хорошо. Но почему этот ваш Лохматов так странно вел себя сегодня, если ты говоришь, что вы нормальные? – Подозрительно спросила я.

Клавдия задумчиво побарабанила пальцами по своему бедру и немного смутилась.

– Ну…, я думаю, что… ты ему просто… понравилась, – из нее вырвался нервный смешок.

– Чего? – Не поняла я ее сарказма.

– Судя по его поведению, я думаю, что ты ему понравилась, – более четко пояснила девушка.

– Издеваешься? Я вообще-то себя в зеркало каждый день вижу, – обиделась я.

Лицо Клавдии тут же приобрело озабоченное выражение.

– Не поняла. Ты о чем? Что-то не так с зеркалами? – Кажется, она действительно не понимала.

– Я не могу кому-то понравиться, потому что я некрасивая, – я жутко покраснела, объясняя такую очевидную вещь.

Клава вскинула брови и посмотрела на меня так, как будто впервые видела. Ну не может же она быть слепой? Я совершенно обычная, невыразительная, незаметная, а по утрам совсем страшненькая.

– Ты нормальная, – все же ответила она, кажется, так и не понимая, в чем проблема.

– На такую, как я, ни один адекватный мужчина не посмотрит, – я не знала, как еще ей объяснить это.

Девушка была все так же задумчива.

– Я бы не назвала Лохматова неадекватным, – выдавила она из себя. – Он один из самых дисциплинированных и понятных мужчин в округе.

Р-р! Но я же не про это ей пыталась сказать! Я совсем другое имела ввиду. Как этого можно не понимать? Эх, плохо, что я этого их Лохматова толком не рассмотрела даже. Только шерсть на руках увидела и волосы во все стороны. Может быть, он тоже страшненький, как я. Тогда было бы всё понятно и логично.

– Ладно, проехали, – решила я не развивать тему. – Просто…, мне нужно что-то делать с этим, или лучше не дергаться?

– А что тут поделаешь? – Удивленно спросила Клавка. – Тут уже ничего не поделаешь. Тут можно только смириться.

Ну, да. С моей внешностью даже близко не стоит думать о том, чтобы на меня кто-то там внимание обратил. Тем более, глава поселка. Обидно, конечно, но я же уже привыкла. И вообще, мне сейчас о работе думать нужно. Я к завтрашнему уроку по литературе приготовила отличный материал по великим поэтам. Думаю, что детям будет интересно.

Клавдия ушла минут через десять, оставив меня наедине со своими мыслями. Я вяло сходила и переоделась в домашнюю одежду, после чего прилегла на кровать буквально на минуту, и умудрилась уснуть.

Проснулась, когда солнце уже садилось за горизонт, откуда наползали темные тучки. Ох, сколько же я проспала? Позевывая, спустилась на первый этаж и отправилась на кухню. На плите что-то готовилось, в раковине что-то мылось, а мне вдруг дико захотелось одного…

– Евсей, – позвала. Вода тут же выключилась. – А ты умеешь делать ряженку. Такую же, как бабушка делала?

В ответ послышалось тихое хмыканье.

– Как же не уметь-то? Это ж проще простого. Только…, хозяюшка, у нас молоко еще вчера закончилось, а из магазина брать продукты ты мне запретила, – в его голосе послышался укор.

Я посмотрела на часы.

– Так я сейчас схожу. Еще сорок минут до закрытия, – я подхватилась и побежала переодеваться в джинсы и футболку.

На самом деле магазин находился неподалеку от школы, так что за полчаса я бы успела уже и вернуться обратно. А ряженки хотелось сильно. И если все правильно сделать, то уже завтра мне будет вкусно. Интересно, а Евсей владеет таким волшебством, чтобы готовилось быстрее?

Пока я шла до магазина, с неба принялся накрапывать мелкий дождик. Да, весна какая-то дождливая в этому году получается. Но я надеюсь, что к выходным уже будет солнце и дети смогут съездить на экскурсию в хорошую погоду. Хотя, там теплицы…

Занятая своими мыслями, я дошагала до магазина, в котором было почти безлюдно, набрала продуктов (особенно мне грели душу две бутылки разливного молока, которое привозили с Малой Поляны каждый день), и расплатилась, радуясь, что могу себе позволить сейчас не считать каждую копейку.

Обратно домой я шла уже быстрее, ругая себя за то, что не додумалась взять с собой дождевик (зонта у меня не было). Морось стала более ощутимой, так что мне пришлось набросить на голову капюшон ветровки и шагать, не поднимая головы.

Так же быстро я вошла на свой участок, закрыла за собой калитку, развернулась, готовая бежать к дому, но уперлась во что-то головой. Пришлось поднимать голову и, щурясь от синеватого света фонаря, смотреть, на что напоролась.

Надо мной совершенно точно возвышался человек. Точнее, мужчина. В футболке. Высокий, широкоплечий, весь… мощный какой-то. Волосы торчком, глаз толком не видно, губы разъехались в нехорошей усмешке.

– Ты чего в темноте шастаешь? – Предъявил мне этот индивид, пока я собиралась с мыслями.

– Я? – Не поняла. – В магазин ходила, – начала зачем-то оправдываться.

Сумка из моей руки куда-то поехала и была в итоге отобрана насильственным путем… разжимания моих пальцев на ручке.

– Больше не ходи в темноте, – с угрозой было сказано мне.

Я гулко сглотнула, поняв, наконец, кто передо мной. Тот самый Лохматов, который днем ворвался в школу… По крайней мере, голос был его.

– А… а вы что тут делаете? – Попыталась быть вежливой, когда поняла, что этого незваного гостя мне не обойти. Вдруг живой отпустит. До дома же два шага. Хотя, как я видела иногда в новостях, многие именно так и помирают.

– Хотел кое-что проверить, – сказал он со все той же нехорошей усмешкой.

Что-то мне сразу поплохело. Как там Клава говорила? Могут покусать, если разозлить? Или совсем голову оторвать? Мама!

Пока в моей голове бегали панические мысли, Лохматов поставил сумку с продуктами на мокрую траву, аккуратно снял с моей головы капюшон, отогнул край ворота, немного расстегнув молнию ветровки, и… уткнулся мне в шею холодным мокрым носом. Я замерла, боясь пошевелиться. Мало ли спровоцирую на покусание. Или еще чего похуже.

Лохматов, постояв так минуту, рывком расстегнул на мне ветровку полностью и уткнулся носом уже мне в ключицу. При этом одна его рука обхватила мою спину и прижала меня сильнее к его лицу. Мужчина принялся шумно дышать, как будто у него астма. Была у нас девочка в группе с такой же проблемой…

Совсем страшно мне стало, когда холодный нос на моей коже сменили теплые губы и шершавый язык проехался по моей коже. Мне показалось, что я сейчас просто в обморок грохнусь от того, что меня сейчас все же укусят. Я мало что знала об оборотнях, но в фильмах и книгах они могли как убить, так и через укус обратить в себе подобного, а потому для паники у меня были веские причины. Именно это заставило меня поднять руки и упереться в широкие плечи, пытаясь отодвинуть от себя лохматого представителя сказочной расы.

– Ты чего? – Удивился он, когда я порыве паники я ударила его рукой по голове. Руку отбила знатно, но мужчина замер и поднял голову, недоуменно глядя на меня.

– Страшно, – призналась честно.

У него глаза округлились.

– Страшно? Это я страшный? – Кажется, он обиделся. – На себя посмотри, – проворчал он, аккуратно застегнул на мне куртку, напялил капюшон на место и буквально через пару секунд скрылся за калиткой.

Я еще несколько минут стояла рядом с домом и боялась пошевелиться. Мало ли что еще со мной может случиться. Когда дождь стал сильнее, я заставила себя поднять сумку с травы и идти домой. Дома я заперла двери изнутри на все засовы и замки, боясь, что это лохматое чудище может забраться в дом.

– Ты чего это не в себе? – Проскрипел голос Евсея, который левитировал сумку с продуктами на кухню.

Я же не могла себя заставить отлипнуть спиной от двери. Меня откровенно знобило.

– Там это… оборотень, – последнее я прошептала, до конца не веря, что я в безопасности.

– А, – беспечно отозвался Евсей, – неудивительно, их тут много. Ежели бы медведя встретила, было бы удивительнее. А оборотень в Березкино – это обыденность.

Я даже трястись перестала. Отлипла от двери, сбросила мокрые кроссовки и, пройдя в гостиную, села на диван.

– Но он же меня у дома караулил, – пожаловалась я.

– А ты как хотела? Ничейная девка живет одна, на отшибе, мужика для охранения нет, – хмыкнул голос с кухни. – Удивительно, что только один такой тут образовался, а не весь поселок.

– Так я же страшная, – припомнила слова этого… хама. У меня от обиды затряслась нижняя губа. – Я не могу кому-то понравиться.

– Кто тебе сказал, что ты страшная? – Удивился Евсей совсем рядом.

Я подняла голову и увидела стакан с отваром, висящим передо мной. Снова успокаивающий?

– Так этот… оборотень, – как бы я не старалась, но в голосе просто сквозила обида, а на глаза навернулись слезы. Я не хотела жаловаться, но ведь Евсей никому не расскажет. – Лохматов, кажется. Сказал, что это не он страшный, а я.

В ответ послышалось осуждающее цоканье.

– Да, вот ведь обормот, – пробормотал дух. – Пытается убежать от себя, а топчет тебя. Ну, ничего. Он сам себе же хуже сделал. А ты давай ужинай и марш в постель. Вымоталась вся.

Я послушно переоделась в сухую одежду, поужинала, а потом долго стояла под горячим душем, пытаясь восстановить душевное равновесие. И не знаю, чего было во мне больше, надежды на то, что я могу кому-то понравится, или страха от того, что могу понравится этому Лохматову. Не знаю. Наверное, над всеми этими эмоциями превалировала привычная горечь от собственной ненужности. Уснула я, предварительно поплакав. Я ведь все же обычный человек. Имею право.