Глава 8

Клим

Я страшный? Да как она смеет? На меня, между прочим, достаточное количество человеческих женщин вешалось, чтобы я знал, что достаточно привлекателен для противоположного пола. А для этой страшный!

Я злился и шел под дождем, иногда порыкивая и пугая редких прохожих. Угораздило же ей пахнуть так, как моя женщина. Я даже на минуту забыл, что не хочу жениться ни на ком. Тогда, когда стоял, уткнувшись носом в ее шею. Так тепло было в тот момент…

– Тьфу! – Выругался, понимая, что стою посреди дороги и думаю о ней. – Ну, ничего. С этим же можно что-то делать?

Я быстро добрался до своего дома, где принялся выхаживать из угла в угол, забыв, что сегодня почти ничего не ел. Полазив по кухне, нашел в морозилке заботливо положенные домашние пельмени. Понюхал. Клавка постаралась, пока еще не знала, что мне эта Арина…

– Р-р! – Рыкнул в бессильном порыве.

Да сколько можно о ней думать? Она просто привлекательная баба. Даже не привлекательная, а… меня просто к ней тянет. До такой степени, что, налив в кастрюлю воду и плюхнув ее на плиту, я заметил, что постоянно пытаюсь понюхать свои руки и уловить на них ее запах. Пробормотав изощренное ругательство, я отправился в ванную комнату и даже поднес руку к крану, но так и не смог открыть воду, чтобы смыть ее запах. Все тело отчаянно сопротивлялось такой простой процедуре, как мытьё рук. И волосы у нее мягкие, и кожа бархатная…

Я понял, что схожу с ума, когда, поужинав, лег на кровать, но уснуть так и не смог. Стоило закрыть глаза, как вспоминалось ее испуганное бледное лицо, смотрящее на меня с опаской. И я при этом чувствовал себя редкой скотиной, которой следовало бы отвесить качественную затрещину. А так как существовать под муками совести я не привык, то раздражало меня это неимоверно.

– Да сколько можно-то? – Я вскочил на ноги около двух ночи и решительным шагом вышел из дома.

Помочь мне с моим состоянием были в силах только два человека. Это Алиска, но Рада меня прибьет если я сейчас к ним припрусь, и Макс, к которому можно приехать в любое время. Они оба могут мне что-то вколоть, чтобы облегчить мое состояние, но Максим не будет задавать лишних вопросов. Наверное.

Больше всего меня раздражал тот факт, что мое состояние мало было похоже на простое физическое возбуждение. О, нет! Сейчас я испытывал весь спектр чувств и эмоций, который только возможен и о котором я даже не догадывался. Но больше всего меня раздражало то, что я, забывшись, два раза разворачивал машину и мчался обратно в Березкино, чтобы быть поближе к ней.

Дорога до санатория заняла времени больше обычного, но упрямство и постоянный контроль все же позволили мне доехать до нужного места. При всем этом сердце частило, а на лбу выступил холодный пот от прилагаемых усилий.

Я подошел к ангару, в котором Макс практически жил, и открыл дверь, надеясь, что парень сейчас там. Максим нашелся спящим на полу у какой-то странной стеклянной установки.

– Макс, – позвал, тронув его за плечо. Парень тут же вскинулся, заорал и съездил мне по лицу кулаком. Хорошо, что удар у него не поставлен, а то полморды бы разворотил. А так только по касательной задел, да и я успел дернуться назад. – Очумел?!? – Рыкнул.

– А, это ты? – Максим потер ладонью заспанное лицо и поднялся на ноги.

– Я, – недовольно проворчал, потирая челюсть. – Ты чего здесь-то спишь?

– Полкан вчера вечером по приказу Веры Родионовны доставил партию лабораторных мышей. Сейчас они привыкают ко мне, – он ткнул пальцем в угол стеклянной коробки, где, сбившись в кучу в дальнем углу, находились белые мыши с красными глазами. Дожил, живых существ в помещении не заметил. – А ты чего пришел-то в такую рань? – Спросил он, взглянув на часы.

– Мне нужна помощь, – выпалил я, отведя взгляд. Вообще-то было стыдно просить о таком кого-то, но выбора у меня особого не было.

– И в чем заключается эта помощь? – Разноцветные волосы на его макушке встали дыбом. Наверное, интерес проснулся. Я беспомощно пытался подобрать слова, чтобы объяснить, но Макс отчего-то нахмурился. – Идем, в лаборатории расскажешь. – Лаборатория представляла собой отдельные помещения внутри ангара, где, в том числе, и располагался закуток, в котором по большей части и обитал этот гений генной инженерии. – Ну? – Уставился он на меня, устроившись на стуле.

– Я встретил свою женщину, – признался я честно.

Парень вскинул брови и посмотрел на меня еще более задумчиво.

– Поздравляю, – совершенно искренне произнес он.

– Не с чем, – проворчал я, и тоже устроился на стуле. – Она… В общем, не хочу я пока, и вообще… Можешь с этим что-то сделать?

Максим теперь выглядел совсем озадаченным.

– Сделать так, чтобы она привлекала тебя больше, чем сейчас? – Не понял он.

– Да нет же! Сделай так, чтобы она меня совсем не привлекала, – психанул я. И так нервы на пределе, а тут еще и с первого раза меня не понимают. – Мне нужно отбить свои чувства… к ней.

Теперь на меня смотрели с жалостью.

– Клим, ты в себе вообще? – Тихо уточнил парень. – Сотни оборотней мечтают быть на твоем месте, а ты…

– А я не хочу быть под каблуком у какой-то непонятной бабы, – взвился я. – Так ты можешь с этим что-то сделать, или нет?

Макс тяжело вздохнул и посмотрел на меня, как на душевнобольного.

– Чтобы совершать такое вмешательство, нужно знать природу твоего поведения. Вот смотри, основная часть населения Мая является неким усовершенствованным подобием человека. Но в эту категорию совершенно не входят оборотни. Вы другие по своему изначальному происхождению и назначению.

– Чего это? Мы похожи на людей, – обиделся я.

– Шимпанзе тоже похожи, и они даже ближе к человеку по своей природе, – принялся рассуждать Макс, но наткнувшись на мой тяжелый взгляд быстро поправился. – Короче, Дый вас все же создавал по образу и подобию животных. А по образу и подобию, а также мышлению человека, он создал домовых. В озере живут мавки. Они внешне тоже похожи на людей, но ты же их так не назовешь.

– Они тупые, – я подергал себя за особо сильно торчащую прядь волос и прикинул, что неплохо было бы подстричься.

– Тут дело не в умственных способностях, а в заложенных качествах. В лесу лешие, в домах домовые… Оборотни – это продолжение подобной цепочки. Вы те, кто должен ради продолжения рода взаимодействовать с людьми, иначе вас не станет, как целой расы, – терпеливо пояснял он. – Но основа животного мира в вас заложена на базовом уровне. Во врожденных инстинктах. И ты, по сути, ничем не отличаешься от того же волка, или орла, или лебедя, которые находят свою пару на всю жизнь на уровне инстинктов.

– Но ведь не все животные такие, – рыкнул я. – И я предпочитаю быть каким-нибудь бобром, чтобы у меня был выбор в партнершах…

– Я тебя, конечно, удивлю, но бобры тоже моногамны, и самка в их хатке является главной, – заржал парень.

Мне очень захотелось дать ему по шее, но я неимоверным усилием воли сдержал себя.

– Тогда пингвином, – проворчал.

– Выбирают одну самку на всю жизнь и сами высиживают птенцов, – Максим захрюкал от смеха. – А у морских коньков самцы вообще сами потомство вынашивают, так что смирись. В животном мире инстинктивный поиск пары норма. Удивлю тебя, но и большинство людей подсознательно действуют так же, опираясь как раз таки на запах и внутреннюю тягу к тому или иному индивидууму. Просто у оборотней это сильнее развито и вам в буквальном смысле сносит крышу при встрече с подходящим для размножения партнером.

Я исподлобья глянул на этого веселящегося мелкого ботана. Если бы Хозяин его так не ценил, и его жена не взяла Макса под свою защиту, то ему бы давно тощую шею кто-нибудь свернул.

– То есть не поможешь, – констатировал я.

– Тут нельзя помочь. На время отсрочить можно успокаивающими отварами и силой воли, но и тяга в какой-то момент станет еще сильнее, и тогда единственным твоим стремлением в жизни станет желание быть рядом с ней. По земле за ней ползать будешь и ноги целовать, – совершенно серьезно предупредил он меня, встал, открыл за своей спиной белый шкафчик и достал оттуда какой-то препарат. – Давай, вколю тебе дозу, потому что вижу, что мириться с данными фактами ты не собираешься, а нервы у тебя ни к черту.

– Что это? – Кивнул на шприц в его руке.

– Успокоительное. Сильнодействующее, – Макс переступил с ноги на ногу, ожидая моего согласия.

Я послушно забрал вверх рукав футболки и позволил вколоть жидкость, после чего тяжело поднялся со стула. Значит, мне уже ничего не поможет? Только сила воли? Ну-ну. Животные инстинкты, блин.

Из ангара я вышел крайне недовольный, но после укола эмоции действительно притупились. Только эмоции. Проклятущая потребность вернуться в Березкино и подобно верному псу сидеть у дверей этой Арины никуда не делась. Может быть, еще кого-то спросить? Раду, например.

Я поежился, представив себе, что она мне устроит, если узнает, что я пытаюсь отказаться от женщины, на которую так реагирую. В лучшем случае, огреет чем-нибудь по хребтине. Так какой у меня выбор?

Я сел в машину и, преодолевая чудовищное сопротивление, поехал к Вечному лесу. Попробую успокоиться там. На поляну перед лесом обычно приходили те оборотни, у которых все было не слава богу. Но Дый же меня иногда слушал. Вдруг поможет и сейчас.

Солнце уже вставало из-за горизонта, когда я приехал на место. Разделся до трусов и сел в мокрую молодую траву. Первые минуты я сидел, собираясь с мыслями. Потом, обозначив для себя проблему, принялся тихо петь известные для всех оборотней слова. Это обращение было что-то вроде молитвы услышать нас, нуждающихся в помощи или совете.

Петь пришлось долго. Солнце уже ощутимо начало припекать, когда из леса ко мне пришла волна недоумения. Дый, кажется, совершенно не понимал, что мне от него понадобилось. Я, как мог, обозначил проблему и… впервые в жизни почувствовал ярость своего создателя. Из леса пришла такая волна, что я повалился спиной на траву и, закрыв глаза, ждал, когда это все успокоится. Кажется, мне здесь не помогут. Придется как-то самому выкручиваться.

Когда все стихло, я поднялся и заметил несколько деревьев, вывернутых из земли с корнем. Елки-палки, лучше бы я сюда не ездил. Теперь вопросы начнутся еще и у Хозяина, а этот не Дый, этот шею может свернуть вполне физически. Да и отношение к женскому полу у него весьма трепетное после женитьбы на Вере Родионовне.

Решив, что здесь мне ловить больше нечего (скорее, смирившись с собственным поражением), я оделся и отправился домой. По мере того, как я приближался к выезду из Мая, душа все больше ликовала от того факта, что я буду ближе к Арине. Меня это несказанно раздражало, но я все же решил держаться до последнего. Вот совсем плохо станет, только потом к ней пойду. И все равно, что уже плохо. Еще и напугал вчера…

До меня только сейчас дошло, что она не меня страшным назвала, а ситуацию. А я еще и нахамил. Елки-палки, кто-нибудь может мне дать инструкцию к женскому поведению, чтобы до меня сразу все доходило?

Нервно дергаясь, я подъехал к сельсовету, распугав народ своим видом, и закрылся в своём кабинете. Через полчаса ко мне заглянул Градов. Молча подошел к столу, плюхнув на тот пухлую папку с документами и сел напротив.

– Вера Родионовна попросила меня заменить тебя здесь, – начал он издалека.

Ну, да! Как я мог забыть, что на работе меня никто не ждет.

– И как там с новым поселком? – Не стал я поддерживать щекотливую тему моего отстранения от работы.

– Клыков с утра съездил и осмотрел место. Если убрать валежник рядом с заросшим полем, то туда идеально встанет ангар с сушилкой. А на самом берегу можно строить дома. Я Веронику попросил, чтобы она набросала эскиз поселка. С воображением у нее все в порядке, да и людей она хорошо знает. Лучше, чем мы, – ответил он.

Я кивнул.

– Привлеки Белова, пусть расчеты сделает на нужное количество жителей. Нужно еще работников из числа людей где-то насобирать, – скривился.

Аким как-то странно на меня посмотрел.

– Ты когда в последний раз ел? – Вдруг спросил он меня.

Я тут же помрачнел.

– Какая тебе разница? – Огрызнулся недовольно.

– Сиди здесь, – приказал он и убежал из кабинета. Вернулся с контейнером еды, который поставил передо мной. – Ешь. Алка сегодня утром притащила, сказала, что мясо нужно срочно съесть, иначе пропадет, а Стас объявил ей голодовку, потому что она дочь в детский сад отдала, и значит – плохая мать. Сложно у них все, – фыркнул он.

Я кивнул, открыл контейнер и чуть слюной не подавился. Принялся жадно есть прямо руками. Оказывается, я был жутко голоден, но даже не заметил этого. Твою мать, дурацкие инстинкты сейчас были направлены на что угодно, только не на поддержание жизнедеятельности собственного организма. Как будто нашли что-то поважнее…

– Спасибо, – пробормотал.

Градов только хмыкнул.

– Во втором классе десять минут назад закончились уроки, – как бы между прочим сказал он, забрал опустевшую тару и вышел из моего кабинета.

Я скрипнул зубами и поднялся, чтобы вымыть руки, благо это можно было сделать, не выходя из кабинета. Умылся, огляделся и…, плюнув на все, поспешил к машине. На поездку у меня ушло три минуты. Я притормозил неподалеку от школы и принялся ждать. Ждать пришлось долго. Не меньше получаса.

Сердце екнуло, когда я увидел, как она выходит из школы. Следом за ней вышла Клавка и что-то ей сказала. Арина покачала головой и немного нервно улыбнулась. Клавдия нахмурилась и кивнула, после чего зашла обратно в школу. Неужели она перестала ее охранять? Что за преступная халатность?

Я дернулся было выйти из машины, но остановил себя. Березкино максимально безопасный поселок, да и весть о том, чья это женщина, уже разлетелась по округе, так что ее никто не тронет.

Арина прошла мимо моей машины склонив голову и глядя себе по ноги. Она прошла уже метров сто, как ее окликнули со стороны интерната и к ней подбежала девочка, которая что-то протянула ей. Девушка взяла какой-то самодельный подарок, повертела в руках, улыбнулась и, нагнувшись, поцеловала ребенка в макушку, после чего продолжила свой путь уже более… радостной походкой.

Я выскользнул из машины и, используя естественные складки местности и визуальные барьеры, отправился за ней. Просто провожу ее до дома, только и всего. Мало ли что…

Девушка дошла до Ольховой, где ее окликнул Пушков. Она обернулась, улыбнулась Макару, что-то ему сказала. Он в ответ рассмеялся и, активно жестикулируя, принялся ей что-то рассказывать. Арина так же в ответ засмеялась. Ну, все! Я его прибью! Как он смеет смешить ее?

Я переместился так, чтобы порыв ветра донес до него мой запах. Макар замер на полуслове, принюхиваясь. Затем, изменившись в лице, коротко попрощался с девушкой и скрылся за забором своего дома. Арина растерянно замерла посреди улицы, затем ссутулила плечи и медленно побрела к своему дому.

Мне физически стало больно от того, что я виноват в такой смене ее настроения. В груди боль оплетала щупальцами все мое существо. И я пока не знал, что мне с этим делать. Видимо, как-то придется жить в этой новой для меня реальности и пытаться не свихнуться окончательно от этих новых ощущений.

Я все же проследил за тем, как она входит в калитку на свой участок, и отправился сначала до машины, а потом домой. Все равно на работе сейчас толку от меня чуть, а так хотя бы хуже не сделаю.

Дома походил из угла в угол, вышел из дома и уставился на свой заросший двор, которым у меня не было ни времени, ни желания заниматься. Я даже нашел вполне рабочую лопату в собственном сарае, который не мешало бы разобрать еще несколько лет назад. Решив, что все равно хуже уже не будет, принялся перекапывать участок. Что-нибудь посажу на нем, если будет желание. Сейчас же мне нужно было куда-то деть себя. Так почему бы не заняться сельским хозяйством в масштабе своего участка и физически не выдохнуться?

Копал от забора и до темноты, тщательно обходя старую яблоню и не в меру разросшийся малинник. Зачем он здесь вообще был посажен? Даже вспомнить не в силах, потому что терпеть не могу малину.

Лопату я вернул в сарай через час после темноты и пошел домой отмываться от налипшей земли и пота. Выйдя из душа, нашел на собственной кухне Клыкова, загружавшего в мой холодильник еду. Видимо, Градов все же нажаловался на мое полуголодное положение. Да и вообще, должны сейчас все понимать, почему я не могу питаться в столовой детского интерната. Там же школа рядом.

– Я бы сам справился, – проворчал, поправляя полотенце.

– Справляйся. Кто ж тебе мешает? Но сытый ты хотя бы кидаться лишний раз ни на кого не будешь, – совершенно спокойно ответил Лёня и закрыл холодильник. – Макс сказал, что ты к нему приезжал, – в его глазах мелькнуло неодобрение.

– Это мой выбор, – упрямо ответил я.

– У нас нет выбора, – парировал он. – Ни у кого из нас в плане предназначенных женщин нет, не было и никогда не будет выбора! Он предопределен. Наша участь – это смириться и быть счастливым от того, что счастлива твоя женщина.

– И это говорит мне человек, который предпочел скорее сдохнуть, чем быть рядом с Вероникой, – язвительно рыкнул я.

– Это другое, – Клыков ничуть не смутился. – Я дал ей выбор. Я дал ей возможность быть счастливой без меня.

– Это не умаляет того, что ты пытался сдохнуть, – не унимался я. Клыков на это только головой покачал и посмотрел на меня снисходительно, как на дите неразумное. Ну и ладно. Плевать, что он там думает. – Тебя дома жена не ждет? – Спросил зло.

– Рисует. Наверное, даже не заметила, что меня дома нет. У нее бывает, – спокойно пожал он плечами, но мою жилплощадь все же покинул.

Я выругался, но, заглянув в холодильник, все же остался благодарен, что Лёня приходил. Голодный я вообще становлюсь невыносимым.

Поужинав, я понял, что больше не могу не спать (и так двое суток без сна, а до этого еще и была изнурительная командировка), и с удовольствием забрался в постель. Отключился быстро.

Очнулся от того, что едва не упал. Не понял? Открыл глаза и понял, что иду по Березкино. Самое страшное, что я прекрасно понимал, что делаю, но никак на это не мог повлиять. У меня создалось ощущение, что мной управляет кто-то из вне. Я попытался сопротивляться и бороться… Но с кем? Я ни черта не понимал. Осознавал лишь то, что я голый и босиком посреди ночи почти бегу по поселку.

Лишь когда я свернул на Ольховую, понял, куда меня несет. Тело буквально рвалось к ней. Забежал в калитку и подергал входную дверь. Она закрывается изнутри? Интересно, от кого?

Я обошел дом и заметил приоткрытое окно на втором этаже. Странная она все-таки. Дверь закрывает, а окна нет. Я подпрыгнул и залез по углу дома на уровень второго этажа и по обшивке пробрался к окну. Открыл шире и бесшумно влез внутрь. Неожиданно для себя оказался в спальне Арины. Она спала, накрыв голову подушкой и укутавшись в одеяло. Снаружи оставалась лишь одна нога.

Я глубоко вдохнул наполненный ее запахом воздух, успокаиваясь. Вот она, рядом. Бесшумно перетек ближе к кровати, и, стараясь не побеспокоить ее, лег на кровать так, чтобы ее нога касалась моей груди. Улыбнувшись, закрыл глаза.