Глава 9

Арина

Утром я проснулась раньше будильника на пять минут. За неделю организм привык просыпаться в одно и тоже время. Впрочем, для меня было не сложно соблюдать такой режим сна.

Я сдернула с головы подушку и, щурясь от утреннего солнца, потянулась. Замерла, потому что ноги уперлись во что-то гладкое и теплое. Я села на кровати и с ужасом уставилась на спящего в моей постели Лохматова, дебильно улыбающегося во сне. Как он вообще тут оказался? Я прошлась взглядом по его телу и покраснела. Совсем голый…

Сначала пугал, рычал, потом исчез на день, а сейчас, как ни в чем не бывало, дрыхнет рядом со мной? Это уже ни в какие ворота не лезет! Я попыталась отодвинуть ноги, чтобы слезть с кровати, но меня нагло схватили лапами за щиколотки и прижали к широкой груди. Ну, и куда это годиться? Я еще раз дернула ногами, пытаясь освободиться от этого захвата. Ха, кто бы мне дал!

Разозлившись, я отдернула одеяло и несколько раз пнула этого завалящего мужика, который прицепился к моим ногам с утра пораньше. Это возымело странный эффект. Меня поймали за пятку и… поцеловали в ступню, все так же с закрытыми глазами. То есть видеть меня не хотят, а за пятки трогать, так пожалуйста?!?

Я тихо всхлипнула и сильно ударила этого дегенерата ногой в нос. Тот тут же открыл глаза и недоуменно на меня посмотрел. Только и всего. Из носа даже кровь не пошла. Они деревянные здесь все что ли?

Пока я задавалась этим вопросом, странный… гость молча оглядел постель, меня, повертел своей рукой перед своим же лицом и хмыкнул, уставившись на мои голые ноги. Я тут же прикрыла их одеялом.

– Что вы здесь делаете? – Постаралась спросить твердым голосом, но он звучал слишком высоко, чтобы я казалась спокойной.

– Мне это тоже интересно, – ответил мужчина и сел, разглядывая свои грязные ноги, свисающие с кровати. Собственной наготы он совершенно не замечал. Зато мне все прекрасно было видно.

– Не хотите объясниться? – Я решила, что лучшая защита – это нападение, и… это же не меня к нему посреди ночи принесло.

– Не хочу, – вздохнул этот странный мужчина и почесал свою лохматую голову.

– У вас блохи? – Спросила я, прежде чем успела прикусить язык.

Лохматов громко фыркнул и с улыбкой добавил.

– Но объяснить, видимо, придется, – он еще раз оглядел себя и… все же соизволил прикрыть пах уголком одеяла. – Я сюда пришел не по своей воле, – начал он издалека, но его отвлек звук моего будильника. Пришлось выключить и мысленно выделить себе пять минут времени, чтобы послушать то, что он скажет. – Так вот, я здесь не по своей воле. Я вчера сходил в душ и лег спать, а ночью проснулся от того, что иду сюда и ничего с этим поделать не могу. В окно вот залез, – он внимательно наблюдал за мной. – Поэтому я здесь и… без одежды.

Я скептически прищурилась, потому что не поверила ни единому его слову. Ну вот ни капельки. Что-то посреди ночи заставило его прийти голым сюда и лечь в мою кровать?

– А вы случайно, не насильник? – Уточнила я не без опаски. А что? Извращенцы всякие бывают. Даже такие, которые и на меня могут э-э… неправильно среагировать.

Лохматов возмущенно на меня уставился и принялся заливаться краской. Даже кончики ушей покраснели.

– Нет, – он зло выплюнул и замолк.

– Угу, – я покосилась на часы. Блин, нужно как-то выбираться из спальни и идти в школу. – Э-э, а вам домой не пора? – Задала насущный вопрос.

– Не пора, – покачал он головой. – Я тебя до работы провожу.

Ужас какой! Пока я пыталась осмыслить все происходящее, с меня наглым образом стащили одеяло, завернулись в него и вышли из комнаты, оставив меня в еще большем раздумье. Но устраивать мозговой штурм по этому поводу мне было некогда. Пришлось вставать и идти умываться.

Когда спустилась на кухню, то увидела, что Лохматов достал из холодильника все съестное и теперь управлялся с пирожками, которые Евсей напек к ужину. Но настроения ужинать у меня вчера не было, поэтому они дожили до утра. Евсея не было ни видно, ни слышно. Я, стараясь быть как можно незаметнее, налила себе молока и утащила один пирожок. Завтракать-то все равно надо, даже если кусок в горло не лезет. Рабочий день с детьми отнимает очень много энергии, а до обеда еще очень далеко. Если не позавтракаю, то к концу третьего урока просто упаду.

Только отъев половину, заметила, что мой ночной гость замер и как-то странно смотрит на меня. Чего это он? Хотела уже закончить завтрак, но решила, что в мужских мозгах я все равно не разбираюсь, а пирожок все равно доесть нужно.

– Зачем ты запираешь дверь на все замки? – Спросил мужик, залезший ко мне в дом ночью, когда я, собравшись, вышла из дома и принялась закрывать дверь ключом. Сам же он решил идти по Березкино в покрывале, снятом с дивана в гостиной, чтобы не сверкать… голой пятой точкой. – У нас краж не бывает.

– Краж, может быть, и не бывает, а вот незваных гостей полно, – я недовольно посмотрела на него и пошагала к калитке.

Лохматов шел следом. Босиком. Больно, наверное. Все же камушки всякие попадают, и вообще. Не зря же люди обувь придумали. А этот идет так, как будто его совершенно не беспокоит ни покрывало вместо одежды, ни отсутствие обуви на ногах. Вельможа, не иначе. Даже в таком нелепом виде он умудряется вести себя весьма высокомерно. Более того, местные жители, заметив своего главу в таком виде, не смели даже улыбнуться. Точнее, они все переходили на другую сторону дороги и растворялись на просторах поселка, стараясь не встречаться с нами. Я же, сцепив зубы, старалась не краснеть из-за каждого такого случая и вести себя максимально спокойно. Но так неловко мне не было даже тогда, когда я на своего прошлого директора стеллаж с книгами уронила.

Когда мы подошли к школе, я резко остановилась. Не пойдет же он за мной в школу? Тем более, в таком виде.

– Э-э, спасибо, что проводили, – обернулась к мужчине в покрывале.

Он удивленно посмотрел на меня, потом на школу и тяжело вздохнул.

– Всегда пожалуйста, – ответил он крайне недовольно, затем развернулся на пятках и неспешно побрел в сторону дороги.

Я же быстро зашла в школу, не оставляя себе времени на раздумья, потому что было ощущение, что начни я осознавать сегодняшнее утро, есть реальная возможность сойти с ума. Еще у меня оставалась пара вопросов к Евсею, который не пресек проникновение в дом этого оборотня. Ну вот, я уже свыклась, что здесь живут оборотни…

– Доброе утро, – несколько учителей в учительской с любопытством смотрели на меня. Наверное, видели, кто меня провожал до работы.

– Доброе, – я попыталась улыбнуться, быстро сняла верхнюю одежду, взяла журнал и ключ и вышла из кабинета. Господи, надеюсь, что ко мне никто сегодня с расспросами приставать не будет. Я же просто не знаю, что отвечать.

– Привет, – мимо почти пробежала Вероника с собачкой подмышкой.

Я успела только кивнуть. Хорошо, что она слишком занята для допроса меня. Я прибавила шаг и быстро открыла класс, как только добралась до кабинета. Достала приготовленные и проверенные тетради и выложила их на стол. Так же подготовила учебные материалы и села за стол, пролистывая методичку по теме первого урока. Все же некоторые знания стоит обновить.

– Доброе утро, – в класс начали заходить дети.

Я улыбнулась.

– Доброе утро!

Два ребенка, стоявшие ближе всего ко мне вдруг принюхались и странно напряглись. Я бы даже сказала, что они испугались. Более того, сегодня никто не сел за первую парту, что была перед учительским столом. Странные они, конечно. Но я же ничего не знаю про детей-оборотней, поэтому и отношусь к ним, как к человеческим. А вдруг и тут нюансы есть?

Первые два урока прошли отлично. Все выучили заданное стихотворение, все отлично решали примеры по математике… Вот только русский язык не задался почти с самого начала. Дети никак не могли сочинить даже один рассказ на всех. Вот про это я и говорила Вере Родионовне, когда просила показать детям теплицы. Они слишком… похожи на роботов. Точные науки для них не проблема, правила и законы тоже, но как только речь заходит о творческом подходе, тут мы и утыкаемся в невидимый барьер. Дети просто не понимают, как им думать.

– Ну, вы же знаете про зайцев. Сочините, что-нибудь про то, как заяц подружился… с лисичкой, – набросала я вариант.

– Арина Владимировна, – Маша подняла руку, – но эти животные из разных видов. Один хищник, а другой травоядный. Они не смогут подружиться, потому что по законам живой природы…

Дверь в кабинет распахнулась, и девочка замерла с открытым ртом. Да весь класс замер, потому что в дверь вошел Лохматов. В этот раз одетый, слава Богу. Еще через несколько секунд все детишки резко отступили к дальней стене.

– Эмм, – я попыталась скрыть свое замешательство, но у меня ничего не получилось. Да еще и дети боятся. – Что-то случилось? – Обратилась я к мужчине, который так и стоял посреди кабинета и неотрывно смотрел на меня.

– Да, случилось, – кивнул он, покосился на детей и прошел к первой парте, за которую нагло сел. – Я здесь поработаю, – я только сейчас заметила серый саквояж, который он поставил на столешницу.

– Эмм, здесь? – Удивилась я. – А вам обязательно работать именно здесь?

– Если в других местах я работать не могу, то, конечно, мне обязательно работать здесь, – огрызнулся он. Я рвано выдохнула, не зная, что делать. То ли бежать к директору, то ли защищать детей. – Не переживай…те, через пару месяцев это пройдет, – пообещал он.

– Но у нас конец учебного года, – только и пролепетала я.

– Отлично. Все будут хорошо учиться, – он оглянулся на детей, жавшихся друг к другу.

– Так точно! – Хором ответили дети.

Ма-ма! Куда я попала?

– А нельзя ли делать это как-то по-другому? – Я поднялась из-за стола и принялась осторожно пробираться к детям.

– Нельзя. С Фомой я переговорил, так что проблем не будет. Не обращай на меня внимание, – он открыл саквояж и вытащил оттуда папку с документами.

Я еще на шаг подошла к детям. Те заметно расслабились, когда Лохматов отвлекся на работу.

– Арина Владимировна, мы не можем придумать про зайца, – прошептала Маша, когда я только открыла рот, чтобы успокоить детей.

– Хорошо, – кивнула.

– Но мы можем написать про то, как познакомились друг с другом, – сказал кто-то из детей.

Я улыбнулась, чтобы подбодрить своих учеников, хотя прекрасно понимала, что описание их знакомств больше будут похожи на подробное досье, лежащее на столе следователя.

– Конечно, можете, – я покосилась на мужчину, который перелистнул лист документа. – Но по возможности используйте больше прилагательных, – с этим у детей тоже была проблема.

Дети с опаской расселись по местам и принялись за работу. К концу урока мне были сданы тетради с сочинениями, а едва прозвенел звонок, как дети пулей вылетели из класса на перемену. Лохматов на это время отложил папку с документами и уставился на меня.

– А вы не могли бы сесть за последнюю парту, а не за первую? – Начала я с главного.

Мужчина всячески меня отвлекал от работы с детьми одним своим видом.

– Дети будут бояться, если я буду сидеть за их спинами, – совершенно спокойно ответил он.

– А так они вас не боятся? – Всплеснула я руками.

– Нет, так они разумно опасаются, – покачал он головой. – Может быть, уже на «ты» перейдем? – Поступило неожиданное предложение. Видимо, его мое обращение очень раздражало.

– Я на работе, – упрямо выпятила подбородок.

– Ясно, – он недовольно сверкнул глазами, но голову мою от тела за неподчинение отрывать не стал. – Какой у тебя там следующий урок?

– Внеклассное чтение. Дети будут читать отрывки из любимых книг, – зачем-то пояснила я.

Лохматов удивленно вскинул брови.

– А потом? – Голос его стал вкрадчивым.

– А потом я отпущу детей и буду проверять сочинения, – кивнула я на кипу тетрадей на столе.

Его рот разъехался в предвкушающей ухмылке, и он снова занялся бумагами. Мне это его выражение лица совсем не понравилось. К чему бы это? Еще бы с Карапетовым успеть поговорить сегодня. Ну, нельзя же учеников подвергать такому стрессу.

Ученики вошли в класс за несколько секунд до звонка. И как у них получается всегда так угадывать? Расселись по местам, достали книги и, с опаской поглядывая на главу поселка, принялись читать. Я иногда поправляла произношение слов, объясняла значение непонятных для них фразеологизмов и выражений, а потом зачитала классу отрывок из «Таинственного острова» Жюль Верна. Даже Лохматов отвлекся от своих бумаг и принялся внимательно слушать приключенческую историю.

Звонок прозвенел как-то неожиданно для меня. Снова увлеклась книгой. У меня такое бывает.

– Если хотите прочесть эту историю целиком, то зайдите в библиотеку, – напомнила я детям, которые принялись собираться.

– Обязательно, – сообщили они вразнобой и практически сбежали из кабинета.

Я же села за стол, убрала книгу в стол и подвинула к себе стопку тетрадей. Молча взялась за дело, стараясь не отвлекаться на сидящего передо мной мужчину.

– А мне можно почитать эту историю? – Я вздрогнула, потому что проверяла уже шестую тетрадь и к этому времени забыла о том, кто сидит в моем классе за первой партой.

– Конечно, – я постаралась не отвлекаться от сочинения, где не хватало некоторых запятых, – зайдите в библиотеку.

В ответ мне послышался глубокий вдох.

– А можно твою? – Поступил невероятный по своей наглости вопрос.

Я подняла голову.

– Это моя личная. Но в библиотеке я насчитала сорок два экземпляра, так что и вам хватит, – терпеливо пояснила.

– Я хочу твою книгу, – уперся Лохматов. – Личную. Я потом верну.

Я скрипнула зубами. Мне эту книгу купила бабушка и я ее всегда брала с собой, куда бы не переезжала. Но в данный момент нужно было проверять тетради детей, а мне наглым образом мешали.

– Хорошо, – я открыла ящик стола и, вынув книгу, положила ее на парту. – Буду рада, если книга будет возвращена в таком же состоянии.

– Непременно, – в его голосе слышалась неподдельная радость. Лохматов почти нежно взял книгу в руки, поднес ее к лицу и… понюхал.

Я оторопела.

– Вы ее нюхать собрались? – Спросила возмущенно.

– И это тоже. Но мне стало интересно ее прочесть, – он, склонив голову набок, принялся наблюдать за мной. – Никогда не читал подобных книг.

– Никогда не читали приключений? – Недоверчиво фыркнула я.

– Нет, – сознался он.

Я уже хотела было набросать ему список литературы на лето, но вовремя остановила себя и снова уткнулась в тетрадь. Это его проблема, что он не читал некоторых произведений. Послышался разочарованный вздох, но отвлекать от работы меня не решились. И правильно. Мне еще к предстоящей поездке нужно было приготовиться. И к Фоме Измаиловичу зайти.

Так мы и молчали, пока я не отодвинула от себя стопку проверенных тетрадей. Лохматов к этому времени уже убрал свои документы в саквояж и терпеливо ждал, когда я закончу. Когда я поднялась из-за стола, он уже стоял на ногах.

Я так же молча вышла из кабинета и закрыла тот на ключ под недоуменным взглядом этого странного мужчины. Надеюсь, что сейчас он пойдет по своим делам и отстанет от меня. Однако, мечтам моим не суждено было сбыться, Лохматов буквально следовал за мной по пятам, пугая учителей, которые попадались нам в школьном коридоре.

– Можно? – Постучалась и заглянула в кабинет директора.

– А, Ариночка. Проходите, конеч… Э-э, добрый день, Клим, – Карапетов вскинул брови, заметив за моей спиной оборотня, но даже виду не подал, что это неуместно. – Слушаю вас, Арина Владимировна, – тут же исправился он.

– Я хотела бы уточнить по завтрашней поездке, – выпалила, надеясь, что он не забыл про экскурсию. Про недопустимое поведение Лохматова в его же присутствии говорить было просто неуместно.

– Да-да, – он торопливо кивнул. – Завтра в девять утра у школы вас будет ждать автобус. В теплицах вас встретят и детишкам все покажут. Обратно дети уедут с сопровождением, а вас, Арина Владимировна, я бы попросил завтра встретиться с одним важным человеком. Эта женщина… она учит подростков… сдерживать свою сущность на людях.

– Ты ее с Радой решил познакомить? – Раздалось из-за моей спины. Лохматов точно был недоволен.

– Она просила, – Фома Измаилович напрягся.

Лохматов некоторое время сверлил его глазами, но все же кивнул.

– Хорошо. Но под присмотром, – вынес он вердикт.

Когда все было согласованно, я поспешила выйти из кабинета директора, надеясь, что мой преследователь останется с Карапетовым. Он и остался… секунд на двадцать. Потом выскочил за мной и нагнал у лестницы. Мне оставалось только тяжело вздохнуть, показывая, как мне неприятно его общество. Мое недовольство наглым образом проигнорировали, сопроводив до выхода из школы…, и после выхода из школы. До машины, больше похожей на танк.

– Садись, – Лохматов открыл передо мной дверь.

– Я пешком пройдусь, – я упрямо вздернула подбородок.

Мужчина вполголоса выругался.

– Или ты садишься сама, или я тебя туда запихаю, – поступила угроза.

Я прикинула в голове все «за» и «против».

– Не сяду, – поняла, потому что забраться в этого монстра самой мне было нереально.

Оглянуться не успела, как меня подхватили ладонью под пятую точку и ловко засунули внутрь данной конструкции. Я глянула вниз и поняла, что без стремянки ноги моей на земле больше не будет. Но, чтобы не портить общее впечатление, я скрестила руки на груди и приняла независимый вид.

Лохматов обошел машину, сел за руль и хмуро посмотрел на меня.

– Сейчас мы поедем ко мне. Пообедаем и… нам надо поговорить, – мне показалось, что разговаривать со мной он не очень-то и хочет, но что-то вынуждает его это сделать. Или кто-то.

– Я бы лучше домой, – по крайней мере, мой голос не дрожал, что в данной ситуации уже было победой над нервами.

– Я не твоего разрешения спрашивал. Я просто предупредил!

Кажется, я его чем-то умудрилась взбесить. Интересно, чем? Узнать я это не решилась. И так у человека какой-то стресс. Нет, определенно мне нужно перечитать методичку по психологии детей. Там все поведенческие принципы описаны. А ведь все взрослые травмы идут из детства.

Ехали мы не долго. Буквально несколько минут.

– Выходи, – потребовал он, остановив машину.

Я вновь прикинула расстояние до земли и замотала головой.

– Нет.

Оборотень прищурился, выбрался из машины, обошел ее и вытащил меня на свет божий. Вот нельзя было сразу так сделать?

– Идем в дом, – кивнул он на небольшой домик в каких-то диких зарослях неизвестных мне кустов.

Ну, идти я могу, так что сопротивляться я не стала. Тем более, тротуар хороший, в дверь пролезаю…

– Здесь мило, – пробормотала, остановившись в темноватой прихожей. Стены были из грубого дерева, вместо вешалки три гвоздя… Пройдя дальше, я заметила, что даже штор в доме не было. Вот уж действительно, холостяцкая берлога.

– Сюда, – Лохматов слегка подтолкнул меня в нужном направлении, и я очутилась на кухне.

Она, к моему удивлению, была совершенно чистой. Даже кухонная плита отличалась неестественной чистотой и… новизной что ли. Ладно, не мое дело, какой у этого дома интерьер.

– Садись, – хозяин этого невзрачного помещения выдвинул стул и терпеливо ждал. Ладно, он же меня не в спальню повел. Села и выжидающе уставилась на него. Лохматов тоже сел и несколько потерянно потер лицо ладонью. – У нас с тобой проблема, – объявил он.

– Я заметила, – фыркнула раньше, чем успела прикусить язык, но на меня не обратили особого внимания.

– Это достаточно долго объяснять, но мне нужно проводить с тобой время днем, чтобы я не ходил к тебе ночью, – выпалил он и, к моему изумлению, покраснел.

А еще я подумала, что мне послышалось. Но мужчина глядел на меня со всей серьезностью и страдание явно проступало на его лице. Встречаться со мной он не хочет, но ему придется. Так что ли?