Глава 10

Подозрительно всматриваюсь в его лицо. Но он выглядит уже успокоившимся. И в глазах снова смешинки пляшут. Он снова беззаботный и равнодушный ко всему.

Или это только пыль в глаза?

— Как приятели?

Мирон уверенно кивает.

— Обещаю не домогаться и не лезть целоваться. Первым…

Киваю.

— По рукам. Тем более, уверена, тебе есть к кому лезть целоваться.

Золотухин фыркает.

— Витаминка, ты слишком сильно заостряешь свое внимание на других девушках возле меня. Я спортсмен, не самый известный, но и меня многие знают, у меня много побед, и девчонки в моем окружении — это неотъемлемая часть славы.

Угукаю. Не вижу смысла углубляться в эту тему. Мне должно быть ровно на то, с кем проводит свое время Мирон.

Опера и ничего, кроме оперы!

И как раз мы подъезжаем к театру. Охаю при виде огней и потока людей, который тянется к главному входу. Окидываю взглядом свой скромный сарафанчик и прикусываю губу. Да, я на фоне других зрителей буду выглядеть скромненько.

Хотя…

Задираю подбородок. Все равно. Счастье не в нарядах и не в дорогих украшениях.

— Мне нравится, — выдыхает мне на ухо Мирон.

Вздрагиваю. Округляю глаза и поворачиваю к нему лицо, оказываясь слишком близко к нему.

— Что тебе нравится? — прищуриваюсь.

Не могу выдержать его смеющийся взгляд. Все тело сразу пронзает чувство неудовлетворенности, и я жду от Мирона большего, чем просто разговоры.

Такой бред…

Видимо, та ночь поломала мне психику.

— Ты сначала как-то погрустнела, а потом твои глазки зажглись и ты гордо вздернула личико. Типа: «Наплевать на всех, я тут звезда».

Фыркаю и качаю головой.

— Я просто принимаю себя такой, какая я есть, и не пытаюсь достать звезду с неба.

–А зря… уверен, у тебя бы получилось, — подмигивает и открывает свою дверь. — Вперед, окунемся в культурную жизнь города. Боже, я реально пойду на оперу… — уже тише бормочет Золотухин, но я не сдерживаюсь и смеюсь. Он смотрит на меня таким обреченным взглядом.

— Ты сам захотел. Я могла бы пойти и одна, — пожимаю плечами.

— Ага, чтобы какой-нибудь мажор тебя утащил к себе в пещеру. Нет уж… не дождутся.

Обходит машину и открывает дверь, подавая мне руку. Ненадолго подвисаю, но вкладываю ладошку, и меня пронзает дрожь от ощущения его теплой кожи.

— Надеюсь, мне понравится, — пропускает меня вперед в просторный холл.

Ну надо же… он даже знаком с нормальными манерами.

Делаю притворный поклон и оглядываюсь. Все битком, но на мне никто не заостряет внимания. И в который раз я понимаю, что человеку интересна только его жизнь…

— Нам сюда, — Мирон ведет меня на балкон.

Там только два кресла.

— Ого, никогда не сидела на таких местах, — усаживаюсь и оглядываю сцену.

Внутри взрывается вулкан. Удовольствие, восторг, благоговение — все перемешивается, и я нетерпеливо ерзаю в ожидании начала.

— Какая ты нетерпеливая, Витаминка, — Мирон садится рядом и, кажется, не обращает внимания на обстановку, смотрит только на меня. — Почему именно опера?

Задумываюсь.

— Хм, — постукиваю пальцем по губе и перехватываю на своем рте взгляд Золотухина, — потому что она у меня ассоциируется с мощью. Там же такие голосища, что дух захватывает. Хочется слушать, не переставая, и впитывать каждую строчку.

Мирон кивает, и свет тухнет.

— О, все, начинается, — с придыханием проговариваю, вцепляюсь в подлокотники и во все глаза смотрю на сцену.

Боковым зрением замечаю, как Мирон зевает и моргает через раз. Не могу сдержаться от улыбки.

Ну ничего, пусть пострадает. Сам захотел со мной пойти. Золотухин остервенело трет лицо ладонями. Пытается вслушиваться.

Мне надоедает за ним наблюдать, и я снова погружаюсь в атмосферу на сцене. Окунаюсь с головой в талант артистов и получаю удовольствие, от которого мурашки по коже.

А потом плечу становится тяжело. Перевожу взгляд на голову Мирона, которая покоится на мне, и закусываю губу.

Боже… как он умудрился уснуть? Ну хоть не храпит, тихо только посапывает. И я радуюсь, что, кроме нас, в ложе никого нет.

Рука Золотухина во сне опускается на мою коленку, и я стараюсь не дернуться, чтобы скинуть её с себя. Успокаиваю себя тем, что Мирон ничего не делает плохого и все это во сне. Но у меня не поднимается рука разбудить его.

Да даже скинуть голову со своего плеча. Жалко почему-то прерывать такой спокойный сон…

После окончания свет зажигается, и Мирон разлепляет глаза. Переводит взгляд, чтобы посмотреть, на чем он лежит, и сглатывает.

— Это так и должно работать? — его голос хрипловат после сна.

От этой хрипотцы по телу прокатывается дрожь, и я прикрываю глаза на секунду, чтобы успокоить взбесившиеся эмоции.

— Как?

— Как гребаная колыбельная. С чего меня рубануло?

И такое неподдельное удивление, что я все же не сдерживаю смех. Оказывается, Золотухин может быть довольно искренним и милым. Или это только в моих глазах?

— Может, потому что тебе было неинтересно?

Мирон закатывает глаза и фыркает. Будто я сказала какую-то глупость.

— Зато я полежал на твоем плече и выспался, — как ни в чем не бывало заявляет этот наглец, — а ты терпела.

Качаю головой.

— Доброе утро, Спящая красавица, — показываю ему язык, — раз уж ты выспался, можно меня вернуть в общагу?

Мирон прищуривается и усмехается.

— У меня к тебе другое предложение.

Мне не должно быть интересно, и мое сердце не должно замирать от предвкушения. Но я непроизвольно подаюсь вперед и смотрю в темные карие глаза. Ещё слегка сонные, но, впервые с момента нашей встречи, я не вижу в них никакого подвоха. Мирон выглядит вполне искренним.

— И какое же предложение?

Лицо Золотухина меняется. Коварная улыбка искажает черты, а я тем временем напрягаюсь сильнее и вот сейчас жду от него чего-то такого… что мне не понравится.

Заставляю себя не двигаться и терпеливо дождаться ответа парня.

— Может, забуримся ко мне?