Глава 4

— Грабли убрал, — стискиваю зубы и собираю всю смелость в кулак.

Моя задача — не убежать в панике. Сделать вид, что мы незнакомы. Точно! Раз он меня не узнал, то и я сделаю вид, что понятия не имею, кто этот тип.

— О-о-о-о-о-ой, горячая девочка, — его пальцы впиваются в кожу, а от них по спине растекаются мурашки.

И мне приходится закусить губу, чтобы не застонать, когда я вспоминаю ту ночь в комнате подруги. Хоть там и не было ничего, но сейчас я ощущаю по всему телу такую приятную слабость. И мне хочется просто сдаться ему в руки и не сопротивляться.

Вот только мои принципы вопят, что надо настучать ему по голове. И вообще, меня касаться будет только любимый парень. А этого я вижу второй раз в жизни…

— Эй, ты слышишь плохо, Мирон? — Рада толкает Мирона в плечо.

Он отпускает меня и делает шаг назад. Карие глаза все ещё внимательно смотрят на мое лицо. Он подозрительно прищуривается, и я уже задерживаю дыхание, в ожидании, что сейчас он скажет, что вспомнил. Что я та самая девчонка, к которой он залез в кровать по ошибке. Но Мирон только переводит недовольный взгляд на подругу, которая чуть ли не приняла боевую стойку, хотя буквально пять минут назад утверждала, что она не боец.

А тут уже готова вцепиться в глаза этому Мирону.

Так…

Погодите-ка! Перевожу удивленный взгляд на подругу.

— Мы знакомы? — Мирон удивленно выгибает бровь. — Автограф не дал? На сиське не расписался? Или че ты такая злая?

Рада захлебывается от возмущения. Да у меня у самой от шока рот открывается. И я, наверное, похожа в этот момент на какую-нибудь рыбку, которая замерла в ожидании, пока её накормят.

Радка фыркает. Берет себя в руки и цепляет меня на буксир, обходя Мирона.

— Павлин, я просто смотрела бокс и видела тебя в боях. Но, видимо, пора завязывать с этим делом. Вы все какие-то озабоченные мужланы, — бросает на ходу Радка и утаскивает меня подальше.

— Ты его знаешь? — еле успеваю переставлять ноги, чтобы не отставать.

Оборачиваюсь и смотрю на застывшего на крыльце Мирона. Он смотрит нам вслед, и на лице какое-то выражение, будто он пытается что-то вспомнить. Но это что-то никак не дается ему.

— Ага, это Вадька смотрит их бои, ну я и наткнулась пару раз. Золотухин. Золотой вроде погоняло. Вот же жук навозный, — бесится подруга.

А мне внезапно становится так смешно, что я торможу её и сгибаюсь от хохота чуть ли не пополам. Рада терпеливо ждет, пока я отсмеюсь. Руки на груди сложила, смотрит на меня оценивающе.

— Я вот думаю, не пора ли тебе дурку вызывать? Что вызвало такой хохот?

— Просто, — выдавливаю сквозь слезы от смеха, вдыхаю через нос, — ты так обиженно говоришь о нем. Как будто тебя задело, что он не тебя к себе прижал.

Подруга округляет глаза и передергивает плечами.

— Ну нет, мне вот этого всего не надо. Внимания таких золотых мальчиков. Вон, — кивает на оранжевый «Майбах», — его тачила, процентов восемьдесят.

— Почему?

— Да он ещё и мажор до кучи. У его батеньки — гостиницы, а у маменьки — салоны красоты, — и голос у подруги такой, будто она сводку светскую ведет.

— Ого, значит, золотой мальчик.

Рада протяжно угукает. А я ещё больше убеждаюсь в том, что надо держаться подальше от этого парня. Хотя я и не собираюсь с ним пересекаться. Но кто же знал, что это скоро изменится…

* * *

Вторник настает слишком быстро. И я вся на нервах несусь в тот зал, где я договорилась о тренировках. Радка в этот раз напрочь отказалась меня сопровождать. Поныла, что ей там будет нечем заняться, а отбиваться от наглющих спортсменов она не собирается. Поэтому лучше поспит.

И вот я бегу в одиночестве и с музыкой в ушах. Успеваю добежать до угла здания, когда из-за него выскакивает на приличной скорости тот самый оранжевый автомобиль. Я отскакиваю, но меня накрывает облаком пыли. Она забивается в нос и рот, и мне приходится отплевываться и параллельно дышать.

Смотрю на свои черные кеды, которые благодаря этому Золотому превратились в пыльное нечто, и закусываю губу от досады. Взгляд цепляется за камень, лежащий в клумбе. Рука уже тянется за ним, но я вовремя себя одергиваю.

Машина не виновата, что за рулем такая прокладка.

— О, конфетка, — выходит Мирон из своего железного коня и дарит мне ослепительную улыбку, — ты ко мне?

Поигрывает бровями, пока я скриплю зубами. Или скрипит песок, который я не успела сплюнуть.

Пытаюсь испепелить этого мажора взглядом, но он от него отскакивает, как теннисный мяч от корта.

Оттряхиваю костюм и кашляю. Очередное облако пыли застилает глаза.

— Ой, как неловко вышло, — стебется Мирон и скрывается в здании.

Держу себя в руках, но очень хочется показать фигуру из трех пальцев. Делаю несколько вдохов. Мирон так меня завел, что, кажется, я готова пришибить всех, кто до меня дотронется.

Не замечала раньше за собой таких боевых настроений, но стоит мне столкнуться с этим ночным гостем, как кровь вскипает.

На входе меня уже ждет Андрей и улыбается, когда я встречаюсь с ним взглядом.

— Добрый день. Ну как настроение?

Сжимаю ручку спортивной сумки.

— Готова убивать.

Он запрокидывает голову и хрипло смеется.

— Это, конечно, хорошо, но не всегда. К самообороне надо подходить с холодными мозгами, иначе может самооборона вылиться в катастрофу.

— Что вы имеете в виду? — концентрирую внимание на Андрее и выкидываю из головы Мирона.

Андрей показывает рукой на раздевалку.

— Просто есть случаи, когда самооборону признавали превышенной и защищающийся переходил в статус преступника. Переодевайся, и вон в ту дверку, — кивает на бордовую дверь, на которой надпись «Зал № 3».

— Хорошо.

Складываю одежду в шкафчик и даю себе минутку, чтобы собраться с мыслями и выйти на первое занятие по самообороне.

— Я сама захотела. Надо уметь защищаться от таких идиотов, типа Мирона.

Прохожу в зал. Там пока только Андрей, и я выдыхаю. Надежда, что он решил сам вести тренировки, крепнет.

— Разувайся, проходи.

Следую указаниям, прохожу в центр зала и застываю. Андрей проводит что-то вроде ликбеза и быстро рассказывает, как нужно вести себя на матах, при критических ситуациях и в острых моментах.

— О, а вот и твой сэнсэй.

Резко поворачиваюсь к входу и давлюсь следующим вдохом. Карие глаза вспыхивают ярче факела, а я непроизвольно делаю шаг назад.

Ну нет! Не надо его…