Глава 19. Руслан

Алиса присела на диван у окна, а у меня сердце сжалось от ее вида. Пока Вика разговаривала с ней, держала за руку, дочь улыбалась, счастливой казалась. А потом ее мать отвернулась, и та скисла. Голову вниз опустила, ручонки маленькие свои на колени положила и сидит, ссутулившись, в пол смотрит.

Намек Вики я понял. Ее немую просьбу присмотреть за малой. Пока они с Самойловым о чем-то разговаривают в стороне, спешу выполнить ее с удовольствием.

Не могу сказать, что Самойлов мне нравится, мои люди на него много интересного нарыли, и я намерен сообщить обо всем Вике, но к Алисе он, кажется, относится хорошо. Иначе она не любила бы его так. Поэтому ненавидеть его в полной мере не получается. А должен. Ведь он спит с женщиной, которую хочу я. Он отца заменил дочке, для которой я просто незнакомец. Он в какой-то мере занял место, на котором хотел бы оказаться я. Глупая и никому не нужная ревность вскипает в крови, мешая трезво мыслить.

– Привет, принцесса. Почему приуныла? – Присаживаюсь рядом с дочкой, подавляя в себе негативные эмоции. Ласково по дочке  взглядом скольжу, насмотреться не могу.

Они с Кирюхой совсем разные. Та кому хочешь деру даст, за словом в карман не полезет, прислугу строит не хуже ее мамашки, характер огненный. Эта же тихая, пугливая, спокойная, нежная, как цветок. Хочется обнять ее, укрыть от всего мира, уничтожить всех обидчиков.

Как удивительно происходит. Все мои дети такие разные, несмотря на то, что кровь в каждом моя течет.

Алиса тяжело вздыхает, на меня взгляд переводит.

– Ты пришел. – На лице улыбка появляется, словно для нее и в самом деле очень важно было мое присутствие, словно она безумно рада меня видеть.

Это подкупает.

– Конечно, я ведь обещал.

– Нужно было не приглашать, – внезапно выдает она, поджимая губы. Хмурится – и такая еще больше на меня внешне становится похожа. – Я отвратительно играла. Все смеялись, – грустно-грустно заявляет она.

– Ничего подобного. Тебе больше всех хлопали, разве ты не слышала, какой фурор произвела? – пытаюсь подбодрить ее.

– Но Сережа сказал, что от моей игры и пения ему хотелось уши закрыть. И учительница другой говорила, что у меня проблема со слухом. Я маме не сказала, чтобы она не расстраивалась. И ты не говори, хорошо? Это только между нами. – Умоляюще смотрит на меня, потом отворачивается, за Викой и Максом наблюдает.

– Обещаю. Так ты из-за Сережи этого сидишь здесь грустишь?

Алиса переводит на меня взгляд слишком усталых по-взрослому глаз, кивает. Ее щеки стыдливо покрываются румянцем. Мальчик ей точно нравится.

– Он меня толкнул сегодня. Я упала. Все смеялись.

Я зубы стискиваю, когда она мне это говорит. Клянусь, несмотря на возраст мелкого, я бы сейчас с удовольствием по-мужски с ним поговорил.

– А самой тебе нравится играть на пианино? – спрашиваю, сжимая руки в кулаки. Хочется броситься в бой и наказать всех обидчиков дочери. Как тогда в зале, когда она старалась, играла и пела, а все вокруг ржали.

– Угу. Очень.

– А хотела бы еще чем-то заняться?

Алиса плечами пожимает.

– Например? – На лице появляется заинтересованность.

– Ну-у-у, – протягиваю я, задумчиво разглядывая хрупкую фигурку дочери. – Как насчет карате? Бокса?

Глаза Алисы загораются интересом.

– А ты умеешь?

– Шутишь, что ли? Тебе мама вообще рассказывала, кто я?

Малая головой из стороны в сторону водит. Ну конечно, что ей Вика-то рассказать могла?

– Я настоящий чемпион. С малых лет боксом занимался. У меня даже своя спортивная школа есть. Так что можем попробовать тебя на занятия записать. Как тебе идея? Научишься себя защищать, и Сережа больше не обидит тебя. Я покажу тебе много крутых приемов. С одного удара заткнешь этого пацана.

– Думаешь, мама разрешит? – Она скашивает взгляд на Вику с Максимом. – Мама говорит, драться – это плохо.

– Вообще-то, так и есть, но ты не драться учиться будешь, а как за себя постоять.  Я поговорю с ней, идет?

– Да. Если что, я бабушку и Максима на нашу сторону настрою. И маме не останется ничего, кроме как согласиться, – заговорщицки сообщает она.

– Вот и прекрасно. Кстати, я очень спешил к тебе и не успел ничего купить. Пойдем, пока мама занята, выберем что-нибудь. В честь твоего дебюта.

– Давай лучше в кофейне напротив посидим, – удивляет меня своим выбором. Кира уже помчалась бы по магазинам – скупать всяких плюшевых мишек и розовых пони. –  Я бы тортика съела. Только маме сказать нужно, чтобы она не волновалась.

– Тогда напишу ей сообщение, чтобы искала нас там.

Я достаю телефон, быстро печатаю несколько слов. Наблюдаю за ней и Максимом. Понимаю, что разговор у них излишне эмоциональный. Явно не для такого места. Убеждаюсь, что она потянулась к телефону и прочла сообщение, бросила в нашу сторону короткий взгляд, едва заметно кивнула, разрешая забрать дочь. Поэтому беру Алису за руку и веду к выходу.

– Мы с мамой вчера дом для кукол собрали. Спасибо тебе за подарок. Я ведь могу к тебе на «ты»? Забыла уточнить.

– Конечно. Мы же с тобой друзья теперь. Тебе понравился подарок? – Смотрю на дочь с умилением. Ее маленькая ладошка в моей огромной утонула. Все еще не верю, что она моя.

– Очень. Я мало в куклы играю, взрослая ведь уже, но теперь буду чаще, чтобы ты не зря деньги потратил на него.

– Это необязательно. Если тебе не нравится, то…

Договорить не успеваю, потому что меня хватает за рукав незнакомая женщина, дергает, смотрит враждебно.

– Куда вы мою внучку ведете? Кто вы вообще такой? Решили ребенка украсть? Я сейчас полицию вызову! – излишне громко бросается ко мне с обвинениями, тем самым привлекая к себе ненужное внимание.

Я отпускаю ладонь дочки, вскидываю перед собой руки, обаятельно улыбаюсь.

– Я вообще-то друг вашей дочери, мы с Алисой в кафе напротив идем. Вика в курсе, так что не стоит так волноваться.

– Да, бабушка, это Руслан. Идем с нами! – радостно пищит рядом дочь, но женщина ее энтузиазма не разделяет. Взгляд ее, конечно, меняется. Она смотрит на меня с любопытством, оценивающе, но все так же недоверчиво.  

– Никогда о вас не слышала от дочери и вижу вас впервые в жизни, поэтому уж простите, но с внучкой просто так не отпущу. Сначала уточним у Вики, правду ли вы говорите, – строго произносит она.

Я пожимаю плечами.

– Пожалуйста.          

– Алиса, идем со мной. – Она хватает за руку внучку, девочка протестующе хнычет.

– Но мы тортик собирались есть, ба.

– Поедите. Если мама разрешит.                  

Я остаюсь стоять не месте, наблюдаю за тем, как мать Вики с Алиской подходят к ней и Максиму. Ее мать что-то говорит, в мою сторону указывает. Я замечаю на себе недобрый взгляд мужа Вики. Оно и понятно: слишком часто рядом появляюсь. Смотрю на него с вызовом, губы в насмешке растягиваются. Очень скоро и дочь, и Вика будут моими. Недолго тебе, парень, осталось.

Вика поправляет шапку на голове Алисы, что-то отвечает матери, та хмурится, потом идет ко мне.

– Простите за излишнюю грубость. Сами понимаете, – говорит она, неловко переступая с ноги на ногу.

– Ничего страшного, я бы на вашем месте так же поступил. Но не волнуйтесь, ваша внучка в надёжных руках. – Я внимательно разглядываю женщину, ищу схожесть с Викой. Мне любопытно на ее родных посмотреть, оценить.  

Женщина кивает.

– Я Мария Николаевна. Мама Виктории, – представляется мне, сдержанно улыбаясь.

– Рад знакомству, меня Руслан зовут, – больше ничего о себе не сообщаю.

Вижу по взгляду, что еще что-то спросить хочет, но не решается. Косится на Вику и Максима, потом обратно на меня. Скорее всего, решила, что дочь любовника завела,  а теперь милые из-за этого бранятся. Но разубеждать ее не спешу.

– Ба, так ты с нами идешь?

– Ой, нет, Алисонька, вы идите, а мне домой нужно уже.

Я киваю женщине, беру дочь за руку.                  

– Приятно было познакомиться, Мария Николаевна. Думаю, мы еще увидимся с вами.

Выходим на морозный воздух, опускаю взгляд вниз, чтобы убедиться, что малая не замерзла, что шарф вокруг горла обмотан и уши из-под шапки не торчат. Когда отец не первый год, уже на автомате внимание на это обращаешь.

– Ты снимал видео с моего выступления? – внезапно спрашивает дочь, когда переходим дорогу по «пешеходу».

– Не додумался, прости. – Качаю головой, понимая, что надо было. Но так засмотрелся на свою принцессу, что не смог взгляд оторвать и о чем-то другом думать.

– Это хорошо. Нужно еще с маминого телефона как-то незаметно видео удалить, – по-взрослому заключает она.

– Зачем?

Она смешно морщит носик, шапку, съехавшую на глаза, поправляет. Тяжело вздыхает и снова грустнеет.

– Не хочу, чтобы кто-то еще это видел. И, наверное, стоит сказать маме, чтобы не покупала мне на Новый год пианино: слишком дорого и толку никакого. У меня нет таланта.

– Но тебе ведь нравится? – Опускаю взгляд на нее, потом дверь кондитерской открываю, Алису вперед пропускаю.                    

– Очень. Я хотела бы стать известной певицей, – доверчиво делится со мной.

– Ну, тогда если нравится, то не стоит бросать. Если дело приносит удовольствие, то нужно просто проявить  немного больше упорства, чтобы что-то вышло. Если бы я бросил бокс сразу же после того, как мне впервые нос разбили, не знаю, где бы я был. Нельзя так быстро сдаваться.

– Ты прав. Не подумала. Но предложение научить меня драться все еще в силе?

– Конечно. Сам лично займусь твоими тренировками. – Расплываюсь в мечтательной улыбке. Ведь Киру точно на секцию не заманишь, но ей и не нужно, она цветок нежный, но колючий. За себя постоять может. А вот Алиска – девочка слишком спокойная и правильная. А защитить ее не всегда есть возможность.

– Спасибо. Так ты друг мамы или что-то  в этом роде? – внезапно спрашивает она, когда мы у столика останавливаемся и снимаем верхнюю одежду.

Я хмыкаю. Любопытная какая.           

– Друг. Пока что.               

Я опускаюсь на диванчик, дочь занимает место напротив меня. Складывает руки на столе, смотрит[n3]  на меня со всей серьезностью, в сторону витрины с тортами и порожными даже не смотрит[n4] . Хотя за ними же сюда бежала.

– Ты женат? – щурится она.

– Нет.

– Мама тоже, – вздыхает.

Я хмыкаю. С этим вообще-то можно поспорить.

– А как же Максим? Разве он не муж мамы? – спрашиваю, с интересом следя за реакцией дочки.

Алиса глаза широко распахивает, смотрит на меня так смешно.

– Ты что! Максим наш друг. Самый близкий. Как член семьи.

Очень интересно. Судя по тому, что говорит малышка, они с Викой могли давно разбежаться, просто развод не оформили. Но сразу же вспомнилось, как собственнически он смотрит на нее, и та наша встреча в клинике, когда Вику собака укусила.

Нужно бы получше в этой ситуации разобраться.

– Тебе нравится мама? – вдруг спрашивает она.

– Твоя мама красивая. Очень, – расплываюсь в улыбке и совсем не вру.

– А ты не хочешь пригласить ее на свидание? Мама давно не ходила на свидания.

– Так-так-так, ты что, сватаешь мне свою маму?                 

– Ты мне нравишься. Я бы хотела, чтобы у мамы был такой муж, как ты. И у тебя тоже дочка есть. Вы с мамой могли бы пожениться, тогда бы у твоей дочки была бы мама, а у меня папа.

– У моей дочки уже есть мама, котенок. Просто мы не живем вместе.

– Ох, – выдыхает она и отворачивается к окну. Снова грустная. Задумчиво водит пальчиком по запотевшему окну.

– Почему пригрустила? Может, закажем чего-нибудь?  

– Просто… просто хотела бы знать, где мой папа. И увидеть его разочек. Мне интересно, какой он.

Сердце в груди сжимается. Я стискиваю пальцы в кулаки. Из-за наших с Викой решений ребенок в неполноценной семье рос и думал, что его бросил отец.

– А где твой папа? Мама говорила что-то? – спрашиваю осторожно, опасаясь ее ответа.

– Сказала, что он обо мне не знает. Но когда узнает, обязательно прилетит. – Ее глаза внезапно загораются. На лице появляется мечтательное выражение. – Он работает далеко-далеко, аж за океаном. Там не ловит связь, поэтому мама не может ему дозвониться, чтобы сообщить обо мне.

Спасибо за то, что не сказала дочери, что я их бросил или вообще на небеса улетел.

– И что бы ты сделала, если бы папа к тебе прилетел?

– Пошла бы с ним в парк развлечений. И показала бы место, где самое вкусное мороженое. А еще подарила бы рисунки, я много рисовала его. Только маме не говори, я от нее спрятала.

– Мне покажешь?

– Ну, я папе их рисовала. Это только для него.

У меня ком в горле застревает. Смотрю на дочь, и сердце разрывается. Маленькая кнопа, которая столько всего в себе держит. А я ни сном ни духом о ней. Даже представить не мог.

– А если я скажу…

Я запинаюсь, впервые таким нерешительным становлюсь. Поднимаюсь со своего места, рядом с ней на корточки приседаю. Не знаю, правильно ли делаю, да и момент не лучший, боюсь ее реакции, боюсь, что после этого Вика меня из их жизни захочет вышвырнуть, но держать это в себе больше не могу. И как дочь страдает, тоже смотреть не могу.  

– Если я скажу, что я твой папа? – спрашиваю, затаив дыхание.

Глаза Алисы расширяются, она на меня с неверием смотрит. Даже не дышит. Глаза ее туда-сюда бегают, кажется, даже боится поверить в услышанное.

– Ты мой папа? – голос ее звучит тихо, с надрывом, совсем не присущим таким маленьким девочкам, как она.                      

Я киваю. Сглатываю с трудом жесткий ком в горле. Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Алиска ко мне бросается. За шею ручками своими хватается, крепко-крепко обнимает и тихо-тихо шепчет:

– Папочка,  я так тебя ждала. Не уходи, пожалуйста.