Глава 20. Вика

Я вхожу в теплое помещение кофейни с морозного воздуха и чувствую, как начинает пощипывать кожу на лице. Алиску и Руслана замечаю сразу, как и они меня. Но иду не к ним, а к прилавку. Долго разглядываю торты, фруктовые корзинки и эклеры. Со стороны может показаться, что я затрудняюсь с выбором, на самом же деле просто даю себе еще немного времени, чтобы успокоиться.

Как же я зла на Максима! Как же я зла!

Он ведь всегда нашей с дочкой поддержкой был, всегда такой правильный, до трясучки. Алису как свою любит, души в ней не чает, а с собственным ребенком… как мог так поступить?

Оказывается, у него был короткий роман с девушкой. Бывшей женой друга. Она забеременела, для Макса же этот ребенок оказался нежеланным. Он решил откупиться деньгами на  аборт. И это правильный, всех осуждающий Макс! Мужчина, который замуж меня позвал, зная, что я под сердцем ребенка от другого ношу. Которому душу открыла, который знал, как трудно мне было, который Руслана осуждал, нехорошими словами обзывал. 

К счастью, у той девушки хватило мозгов пойти ему наперекор, но беременность была тяжелой, и ей пришлось переступить через гордость и позвонить Максу с просьбой о помощи, а ему – пересмотреть свои взгляды на жизнь. В частности, понять, что он сейчас не лучше, чем тот мужчина, который оставил меня с Алисой одну.

Максим раскаивается, по глазам видно, что очень жалеет об опрометчивом поступке, но это не отменяет того факта, что в нужный момент не поддержал ту, что его сына родила.

– Все хорошо? – спрашивает у меня Руслан, когда за их столик присаживаюсь со своим заказом.

– Да. Отлично. А вы почему такие загадочные?

Алиса и Руслан переглядываются, на лицах хитрые улыбочки, но молчат. Словно сговорились. 

– У нас есть секрет, но мы его тебе пока не расскажем, мама, – заявляет дочь и тянется за чашкой с чаем. Довольная такая, словно не она еще полчаса назад с опущенным носом после концерта сидела. 

– Все с вами ясно, стоило мне на несколько минут отлучиться, и у вас общие секретики появились, – по-доброму журю их. –  Вечером к бабушке спать отправишься, Алис, хорошо? Мне на работу  завтра, а школа только на следующей неделе заработает. Не хочу тебя утром будить и в такую погоду к ней вести.

– Хорошо, мам. Дедушка обещал со мной в шашки поиграть. В прошлый раз я выиграла два раза у него.

– Это определенно прогресс.

Хотя, скорее всего, Леонид ей поддался, но этого вслух не произношу.

– У меня предложение есть. Как насчет того, чтобы Новый год вместе встретить? – вдруг предлагает Руслан, и я резко на него взгляд вскидываю. – Отправимся куда-нибудь на несколько дней. Можем в Лапландию, в резиденцию Деда Мороза полететь, на оленях северных покататься. Конечно же, все затраты я на себя беру.

– Ух ты! Мам, отличная идея! Давай поедем! – восторженно пищит дочь, хлопая в ладоши.

– Не знаю. До Нового года еще больше месяца, давайте ближе к празднику поговорим, хорошо?

Перспектива отправиться куда-то с Русланом мне не особо нравится. Я еще не совсем осознала, что он в нашей жизни теперь частым гостем будет, а совместное празднование – следующий уровень наших отношений, до которого еще дойти нужно. 

Дочь тяжело вздыхает, явно недовольна моим ответом, но спорить не спешит.

– В любом случае я забронирую домик, я Кире уже обещал, а вы думайте. Только недолго, – спокойно произносит Руслан. Не давит, не спешит переубеждать.

Я киваю. Мы пьем чай, Руслан и Алиса все в гляделки играют. Косятся друг на друга, едва улыбку сдерживают.

– Мам, я посмотрю, что там у них в комнате для детей есть.

– Хорошо, только недолго, уже стемнело и домой пора возвращаться.

– Нас все равно на машине Руслан подвезет, так что можно и задержаться.

Я качаю головой: к хорошему быстро привыкаешь.

Когда Алиса уходит, а мы с Русланом вдвоем за столиком остаемся, он вдруг говорит:

– Ты не против, если я Алису запишу к себе в спортивную школу?

– В спортивную школу? Не думаю, что ей это интересно, она не интересуется спортом, – фыркаю я.

– Я уже поговорил с ней. Она хочет. Думаю, ей карате должно подойти, для бокса она слишком хрупкая.

– Подожди-подожди. Какой бокс? Какое карате? Ты что, собираешься отправить моего ребенка на борьбу? Чтобы ее там побили? Нет, я против, – категорически заявляю я, качая головой. 

– Но ей идея понравилась. И там нет ничего опасного. Я лично с ней заниматься буду. Никто ее в спарринг ставить не будет.

– Что значит ей понравилось? Алмазов, это моя дочь, и ты сначала со мной должен был это обговорить, – возмущение рвется из меня.

– Она наша дочь, Вика, наша. – Руслан подается вперед, заглядывая мне в глаза. 

– Ну, это еще не доказано.

– Вообще-то доказано. Мне результат теста на отцовство пришел, – самодовольно заявляет он, откидываясь на спинку диванчика.

– Я все равно против.

– Не будь так категорична. Что случится, если она просто несколько раз по матам поскачет и представит себя крутым борцом?

– Мне не нравится. Она девочка, Руслан. У тебя еще одна дочь есть, вот и учи ее.

Руслан плотно сжал челюсти. Мои слова ему не нравятся. Но ему придется считаться с моим мнением.

– Хорошо, потом к этому вопросу вернемся. А сейчас о другом: сможешь завтра вырваться на часок? Нужно подать документы на удочерение Алисы. Нужна будешь ты с паспортом и свидетельством о ее рождении.

– Так быстро? – удивленно вскидываю бровь.

– Медленнее, чем мне хотелось бы на самом деле. И я собираюсь открыть на имя Алисы сберегательный счет.

– Это лишнее, Руслан. Я не из-за денег тебе призналась в том, что она твоя дочь. Просто ей отца не хватает, родного, а не чужого дядьки. Уделяй ей немного своего времени и внимания – это все, о чем прошу.

– Так нужно, Вик. Я так спокоен буду, зная, что в случае чего будущее дочери будет обеспечено.

– У тебя же не выявили неизлечимую болезнь? – нервно посмеиваюсь я. 

– Нет.

– Тогда этот разговор ни к чему. Но я не могу тебе запретить это сделать.

– Бумаги все у моего юриста храниться будут.

Я киваю. Это как-то неправильно, что ли.

– Начали за здравие, закончили за упокой, – подытоживаю я. Потом утыкаюсь взглядом в чашку чая, все мысли вокруг Максима все еще. И Руслан, словно чувствуя, из-за кого мое настроение сейчас скачет, о нем же разговор заводит.

– Я тебе сказать кое-что хочу. Неприятное. Но я должен это сделать. Это о муже твоем, Вика. Максиме.

И кривится, словно ему неприятно даже имя его произносить.

– Что не так с Максимом? – резко напрягаюсь я, впиваясь пальцами в чашку. 

– Ты же понимаешь, что я, когда о дочке узнал, сразу информацию о тебе и Максиме пробил. 

Я киваю. Ладошки потными становятся, плохое предчувствие не покидает. Вдруг у Макса проблемы на работе? Или он в опасности, людям каким-то дорогу перешел.

– Мои люди кое-что нарыли, Вика. Максим тебе изменяет. Можешь мне не верить, но, если нужно, могу доказательства тебе предоставить. 

Моя бровь ползет вверх, смотрю на него с удивлением. Надо же – раньше меня все узнал. Руслан выглядит напряженным, серьезный такой, хмурый. Через стол руки тянет, накрывает мои ладони и сжимает, оказывая поддержку. Он думает, что после его слов у меня как минимум истерика начнется, а в идеале – удар хватит. Я же не могу даже серьезное выражение лица сохранить, не то что убиваться от горя. 

Я с трудом сдерживаю смех, прикусываю изнутри щеку, но вновь возвращаю взгляд на Алмазова и не выдерживаю –  фыркаю. Губы в улыбке растягиваются.

– Если ты думаешь, что я специально тебе это говорю, чтобы вас как-то рассорить, то ты ошибаешься, Вика. Я еще не докатился до такого, – сквозь зубы цедит он, по-своему расшифровав мое поведение.

– Нет, я не поэтому, – уже не скрывая улыбки, говорю я. – Но ты, наверное, не такой реакции ждал, да?

– Ну, я на самом деле уже настроился утешать тебя, слезы там с лица языком слизывать, если нужно было бы, даже на ночь остался. А ты, кажется, совсем не удивлена и даже ни капли не расстроена.

– Просто ты запоздал с новостью, Руслан. Минут на двадцать всего. Максим развод попросил сегодня, у него ребенок родился, и он собирается узаконить отношения с той женщиной.

Руслан как-то уж слишком облегченно выдыхает. Словно новость о разводе осчастливила его, потому что иначе он подкараулил бы Максима в темном переулке и несколько хороших ударов по лицу впаял, чтобы отомстить за меня.

– Так тебе нужна подушка для слез? У меня вечер свободный, и ночь тоже, – подмигивает мне игриво.

– Ты точно можешь спать спокойно в своей постели, Руслан. Мы с Максимом… – Я прочищаю горло, делаю паузу, Алмазов выжидающе смотрит на меня. Хотелось бы еще потянуть видимость нашего призрачного брака с Максом, чтобы Руслана позлить, но не получается. – Мы просто друзья, Руслан.

– Вы семь лет женаты. – Сузив глаза, смотрит на меня с подозрением.

– Я знаю.

– И ты хочешь сказать, что все семь лет вы были просто друзьями? И что Самойлов просто по-дружески замуж тебя позвал, когда ты беременная от другого была, и ребенка чужого на себя записал? – сквозь зубы цедит он, а я не понимаю, чего у него вдруг тон стал таким язвительным. – И что за семь лет у вас дальше дружбы ничего не зашло?

– Почему же не зашло? Зашло, и не один раз, но в итоге ничего не вышло. Не буду врать, я когда-то  в него была влюблена, давно очень, но это в далеком прошлом.

– Бред какой-то. Я видел, как он на тебя смотрит. Так не смотрят друзья, поверь мне. – Он отпускает мои руки, и неуютно сразу становится. Трет переносицу, отводит взгляд, задумчиво смотрит перед собой.  

– Я не слепая, Руслан. И не дура. Я знаю, что Макс любил меня. Не сразу дошло, конечно, у меня, знаешь ли, не было времени думать об этом, я дочь твою в себе носила, как дальше жить – не представляла…

– Не злись, – примирительно выставляет перед собой ладони. –  Я просто пытаюсь понять, что происходило в твоей жизни, – уже чуть более спокойно говорит он. Голос его звучит устало, агрессия испарилась.  

– В моей жизни все прекрасно. Было. До твоего появления.

– Я бы поспорил.  

Молчим. Друг друга взглядами сверлим, что у меня в глазах, что у Руслана – напряжение и недоверие. Только причины разные.

– Так что с разводом? Когда заявление подаете? – спрашивает Алмазов. 

– Завтра. У Максима в ЗАГСе связи есть, но… Алиска же на него записана, так быстро не разведут. Когда ты сможешь ее на себя записать?

– Дня через два все будет сделано. За это не волнуйся. Поэтому завтра в ЗАГС не идите, сначала удочерение проведем, потом на развод подадите, тогда точно быстро все сделают.

– Хорошо, – киваю я.

– Теперь я хочу узнать, почему ты вышла за него замуж. До этого момента я думал, между вами была такая любовь, что даже чужой ребенок помехой не стал, а сейчас полностью запутался в причинно-следственных связях.

– Это очень долгая история, – вздыхаю я, опуская взгляд. Пальцами ложечку для сахара сжимаю, вожу ею в чашке, словно размешивание сахара сейчас самое важное дело.

– У меня достаточно времени, чтобы выслушать, Вика. Потому что я уже ни черта не понимаю. Давай начнем с того момента, почему ты улетела, не попрощавшись, и как в твою голову пришла мысль выйти замуж за другого мужчину, при этом не сообщить мне о своей беременности.

Я открываю и закрываю рот. Те воспоминания ранят. Мне потребовалось много времени, чтобы запереть их в себе на замок. И мне бы не хотелось возвращаться в прошлое.

– Мам, я в туалет хочу, – помощь приходит со стороны дочери.

Я поднимаю взгляд на Руслана. Встаю с диванчика.

– Позже поговорим[n5] , хорошо? Сейчас с Алиской в уборную схожу, а потом отвезем ее к маме, тогда и поговорить[n6]  можно.

Руслан кивает. Такой план ему, кажется, по душе. А я  все надеюсь, что его срочно по работе вызовут и можно будет разговор перенести на потом.

Я хлопаю дверью внедорожника Руслана слишком громко. С опаской кошусь на него, но он не отпускает никаких замечаний по этому поводу. Вот муж мамы уже б ворчал. Он свою ласточку слишком любит, любое неуважительное отношение к ней расценивается как плевок ему в лицо. Мужики! 

До моего дома минуты три ехать от мамы, и если так и дальше молчать будем, то даже объяснять ничего не придется. Руслан сосредоточенно смотрит перед собой, с силой пальцами сжимает руль. Он выглядит усталым, но довольным. Время от времени поворачивает голову в мою сторону и слишком уж громко вздыхает, а я делаю вид, что не замечаю этих его взглядов. 

– Так ты начнешь первой или мне из тебя каждое слово вытягивать придется?

Я вздрагиваю от его голоса. В машине хорошая шумоизоляция, с улицы ни звука не доносится, только тихое урчание мотора, поэтому в тишине салона его слова звучат слишком громко.

– Что именно тебе интересно? – утыкаюсь взглядом в окно, чтобы не смотреть на Алмазова.

– Начнем с того момента, когда ты уехала из отеля.

– Ты сам купил мне билеты на самолет, – фыркаю в ответ.

– Чисто технически это сделал Ярослав.

– По твоей просьбе.

– Ну, тебе же нужно было срочно на учебу. Сама туда рвалась и несколько раз за день напоминала мне об этом, – звучит словно укор, я все же отлипаю от окна и перевожу взгляд на Руслана.

– А никто не просил остаться, – сквозь зубы выталкиваю из себя. Признаться в том, что очень хотела от него каких-то действий, не могу. Стыдно как-то, не хочу влюбленной дурочкой казаться. – Ты даже не позвонил, не говоря уже о том, чтобы догнать по дороге в аэропорт.  Софи вернулась, ты обрадовался этому факту, я стала лишней, – всплескиваю руками, выходит слишком эмоционально.

Руслан молча заворачивает в наш двор, жмет на тормоз, машина останавливается так резко, что я чуть в панель не впечатываюсь носом.

– Ты не стала лишней. Мне нужно было решить вопросы с безопасностью дочери и Софи, – недовольно чеканит он, словно своими словами я только что его оскорбила, и глушит мотор.

– И сделать ей предложение.

– Это была вынужденная мера, – медленно, с расстановкой говорит он, всем корпусом разворачиваясь в мою сторону.

Мы встречаемся взглядами. Его глаза – темнее ночи, на дне зрачков бушует целый океан. И мой – испуганный и робкий взгляд, потому что я не привыкла, что на меня кричат и давят.  

– Неважно. Важно то, что твое молчание доказало, что я была лишь развлечением на несколько ночей, а Софи – любовь всей твоей жизни, – произношу вслух ту горькую правду, что столько лет разъедала меня изнутри. – Иначе как расценивать тот факт, что за два месяца ты даже ни разу не позвонил мне? Не прилетел? Не дал о себе знать?

Мой голос срывается, от спокойствия ничего не осталось. Так досадно сейчас на душе, словно заново все пережила.  Те долгие часы в аэропорту, когда сидела и не отрывала взгляда от входа. В каждом вошедшем мужчине пыталась разглядеть Алмазова. А потом шла к стойке регистрации на рейс и понимала, что не приедет. Что, скорее всего, даже не заметит моего отсутствия. Потому что у него там Софи. И они наверняка решили наверстать прошедшие два года разлуки.

– Я вообще-то присылал тебе на счет деньги. Разве из этого нельзя было сделать вывод, что я забочусь о тебе? И что всего лишь нужно было подождать?! – зло выкрикивает он, с силой ударяя кулаком по рулю. Я вздрагиваю. Злость вскипает. Деньги он мне, понимаешь ли, присылал!

– Да в гробу я такую заботу видела! Это было унизительно, Руслан! Унизительно вместо сообщений от тебя получать сообщения от банка о зачислении денежного перевода! Словно я… словно я какая-то…

И не выдерживаю, всхлипываю, начиная плакать. Горечь заполняет меня до отказа. Пытаюсь отвернуться от него, закрыть лицо ладонями, но Руслан не дает.

Он отстегивает ремень безопасности, обвивает своими руками мою талию и притягивает к себе. Успокаивающе гладит по спине, вжимая меня в свою твердую грудь, а я реву еще сильнее, уткнувшись носом куда-то в район его шеи и вдыхая давно забытый аромат когда-то любимого мужчины.

– Ну, тихо, Вика, не плачь. Успокойся, – растерянно и тихо шепчет он. – Прости, что сорвался, не хотел тебя обидеть, но и ты пойми: я сейчас не могу быть абсолютно спокойным. Я тоже имею право выразить свое недовольство, немного поорать, но это не значит, что я обвиняю тебя в чем-то или предъявляю претензии. Ты на нервах, я на нервах, нам просто нужно успокоиться. Давай поднимемся к тебе, я заварю тебе чаю, и мы немного посидим на кухне, поговорим еще о жизни, но уже не так эмоционально.

Я цепляюсь пальцами за воротник его пальто, мне сейчас безумно стыдно за свое поведение. Послушно киваю головой, но отстраняться не спешу.

– Ну за что мне это женское царство? – наигранно сокрушается он, грустно усмехаясь. – Везде сырость и слезы, с ума с вами сойду скоро, а как у Киры и Алисы женихи появятся, так вообще придется к психотерапевту записаться на прием.

Я фыркаю, смеюсь сквозь слезы. Ком в горле отступает, мне становится легче. Делаю несколько глубоких вдохов, мне бы на свежем воздухе сейчас оказаться. 

В салоне автомобиля становится оглушительно тихо, я наконец-то обращаю внимание на то, что вокруг происходит. Сердце Руслана под моей ладонью стучит с бешеной скоростью, его дыхание щекочет кожу рядом с ухом. Меня бросает в жар, и я резко отстраняюсь. Слишком уж интимными становятся наши объятия.

Быстрыми движениями растираю по щекам влагу, достаю зеркальце из сумочки, чтобы проверить, не потекла ли тушь.                                     

– Пойдем, – кивает на дверь подъезда Руслан, и мы выходим из машины.            

Мы поднимаемся по ступенькам. Руслан меня вперед пропускает, ладонь к моей пояснице прижимает, этот жест кажется мне слишком интимным, несмотря на то, что сквозь плотную ткань куртки едва ощущаю это прикосновение.                          

Руки дрожат так сильно, что пальцы не справляются с ключами, и те падают на пол. Мы с Русланом одновременно наклоняемся, чтобы поднять их, и его рука накрывает мою.

Тело покрывается мурашками, а дыхание сбивается. От злости и следа не остается, ее перекрывают другие чувства.             

– Я открою, – от хриплого голоса Руслана меня пробирает до костей. Убираю руку и распрямляюсь. Слежу за тем, как ловко он с замками справляется. – Хорошие замки. Надежные, – замечает он, рассматривая дверь.

– Да, Макс ставил. Я в этом ничего не понимаю, – произношу, смотря в пол. –  Он еще квартиру под охрану подключил, говорит, фирма хорошая, знакомые его какие-то.

– Ясно.

Клянусь, у Руслана при упоминании о Максиме зубы заскрежетали.

– Проходи. – Кивком указываю на дверь, ведущую в кухню. Сама же снимаю верхнюю одежду, сапожки и проскальзываю в ванную комнату. Чтобы взять небольшой перерыв и собраться с мыслями.

Находиться с Русланом в одной квартире наедине – это не то, чего мне хотелось бы. Но уже поздно. Я добровольно пустила его на свою территорию, а теперь нужно как-то выйти к нему. И перестать рассматривать так пристально. И сердце – предатель – еще б перестало так сильно биться в груди