Глава 21. Вика

Из кухни доносится шум: гремит посуда, шипит чайник. Руслан решил похозяйничать. Я вытираю о штаны вспотевшие ладошки, прохожу в кухню. Останавливаюсь у порога, прислоняюсь плечом к стене, наблюдая за мужчиной.

Он стоит спиной ко мне, пока не замечает моего появления. Ищет что-то в шкафчиках. Понимаю, что чай, потому что две чашки уже стоят на столешнице перед ним, а чайник вскипел.

– Справа. В нижней полке, – подсказываю, и он резко оборачивается ко мне.

– Чай, кофе? – спрашивает у меня.

– Чай.

– Сахар?

– Две ложечки.

– Сейчас сделаю. Я уже и забыл, какие маленькие кухни бывают в квартирах.

– Я купила ее на те деньги, что ты заплатил мне за услуги няни и которые присылал позже, – решаю сообщить ему. Сама же занимаю место за столом и наблюдаю за тем, как Руслан насыпает заварку в чашки. Как по мне – слишком много заварки. Он поворачивает ко мне голову, бровь вопросительно ползет вверх. – Просто хочу, чтобы ты знал, что я их не растратила на всякую ерунду, а позаботилась о жилье для нас с дочкой, – развожу руками, под его взглядом неуютно становится на собственной кухне. – Собственно, поэтому мы с Максимом и расписались. Мне не одобрили бы ипотеку, я ни дня нигде официально не проработала.

– Вы поженились из-за чертовой ипотеки? – Алмазов хмурится, сводит брови к переносице.

– Не ори, голова болит.

– Прости, просто пытаюсь осознать. Я отправлял тебе деньги, чтобы ты спокойно училась и ни в чем не нуждалась, через два месяца от своих людей я узнаю, что ты вышла замуж, был зол на тебя как черт, решил, что ты моими деньгами попользовалась вместе со своим дружком, дураком себя почувствовал, а все из-за какой-то ипотеки? – хмыкает он, сверля меня темным взглядом.

– Да, Руслан, потому что, кроме денег, от тебя я ничего не получала больше. Я думала, ты не вернешься! А ты женился, Руслан! – излишне эмоционально выкрикиваю я, хотя обещала себе оставаться холодной и равнодушной. – Об этом несколько месяцев все журналы строчили. Я не телепат, я не читаю мысли. Так как, по-твоему, я должна была поступить? Ты все равно не оставил бы тогда Софи.

– Да, но я бы свою дочь не шесть лет спустя увидел. Господи, как же сложно с вами, женщинами.

– Зато с вами легко!

– Я ведь думал, ты учишься, думал, перевезу Киру на родину, обустрою для них все и к тебе рвану. А тут такой сюрприз: ты замужем, еще и беременна. Что я, по-твоему, должен был думать?

– Ты мог просто позвонить. Один звоночек. Один-единственный, Руслан, и сейчас мы бы об этом не говорили. Сейчас бы все по-другому было. А так… – Горло спазмом сдавливает, и от осознания того, что все по-другому могло быть, становится еще горше.

– Не реви снова. Я понял: я облажался. Но на тот момент у меня была куча проблем и забот, время пролетело молниеносно. С одной стороны – муж Софи прижал, с другой – ее родители вставляли палки в колеса и делали все, чтобы ребенка нельзя было вывезти из страны. Я, когда прилетел, первые несколько дней не верил, что наконец-то все удалось. Потом мне пришлось принять приглашение поучаствовать в парочке боев. Адвокаты и переезд сожрали все мои сбережения. Поэтому, как видишь, я был чертовски занят и думать о продолжении наших отношений времени не было.

– Да, ты… ты и в самом деле был занят, – упавшим голосом произношу я.

Руслан резко поднимается со своего места, подходит ко мне и наклоняется. Обхватывает ладонями мое лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Но я не буду врать, что не скучал по тебе, Вика. Каждую ночь ложился с мыслью о тебе, мне тебя не хватало, очень. – Он прислоняется своим лбом к моему. От него веет отчаянием и сожалением, грудь сдавливает, и не могу из себя ни слова выдавить.

Я кладу ладони ему на плечи, веду вниз, чувствуя тепло его тела. Он выдыхает мне прямо в рот. Его тело под моими руками дрожит. А потом он действует. Так внезапно и неожиданно. Накрывает мои губы своими, разрушая между нами все барьеры.

Я сдавленно охаю, не ожидая такого напора. Но не отталкиваю его, а раскрываюсь, отвечая на поцелуй. Сама не замечаю, как оказываюсь на столе, отчаянно цепляясь пальцами в рубашку Руслана.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, бьется часто-часто. Я вокруг ничего не замечаю, полностью растворяясь в ласках Алмазова. Совсем с ума сошла, даже оттолкнуть его не пытаюсь. Запах желанного мужчины вдыхаю, вкусом его губ наслаждаюсь.

С Максимом никогда так не было, да ни с кем не было. Только Руслан во мне распаляет запретные желания, только он может одним взглядом, прикосновением заставить забыть даже о том, что ненавижу его всей душой. Ведь он выжег глубокую рану на сердце, которая долго кровила, не заживая.

Он хватает меня за бедра, тянет к себе ближе, я пытаюсь ухватиться пальцами за край стола, но цепляю сахарницу, и та со звоном приземляется на пол, отрезвляя меня в мгновенье.

Упираюсь ладонями в грудь Алмазова, отстраняюсь. Я смотрю Руслану в глаза, которые горят сумасшествием, полностью отражая мой взгляд. Мы дышим тяжело, оба взбудоражены.

– Тебе стоит уйти, – хриплю я, поправляя на себе одежду, хотя тело хочет совершенно другого. Спрыгиваю со стола, ноги и руки не слушаются. Ощущаю себя желе.

– Не уйду, – внезапно заявляет он, делает шаг вперед, преграждая мне путь. – Давай снова попробуем, Вика, с чистого листа? Никаких тайн, никаких недомолвок, у нас дочь растет, мы до сих пор не остыли друг к другу, меня к тебе тянет, тебя – ко мне. И не отрицай, твоя реакция на поцелуй сама за себя говорит. Дай мне шанс. Я хочу быть с вами. Хочу наконец-то нормальную семью, Вик. Жену хочу такую, как ты, чтобы булочки вкусные пекла, чтобы дома ждала. Дай мне шанс, клянусь, ты не пожалеешь.

Он не отводит от меня взгляда, смотрит с надеждой. Я и слова выдавить из себя не могу, слишком уж неожиданно прозвучало его предложение. Та часть меня, что еще верит в любовь, что жаждет романтики, чуда, громко кричит: «Скажи «да»!» Но разумная требует держать себя в руках, потому что падать с высоты безумно больно. Она уже знает об этом. Не понаслышке.

– Так что, Вика? Нам ведь так хорошо в прошлом было, помнишь? – заискивающим голосом произносит он.

– Никаких секретов и недомолвок? – дрожащим голосом[n2] спрашиваю я.

– И все будет так, как захочешь ты.

– Я… я не знаю, Руслан. – Качаю головой, сжимая и разжимая пальцы. – Это все как-то слишком внезапно. И странно. И неправильно.

– Это самое правильное из всего, что я сделал в этой жизни. Давай, котенок, соглашайся. Ты всегда сможешь уйти, выставить меня за порог, запретить мне приближаться, – его голос обволакивает меня, шансов противиться почти не остается.

– Хорошо. Я… я хочу попробовать, – выталкиваю из себя и прикрываю веки, когда Руслан вновь целует меня.

Но в этот раз в его поцелуе нет нетерпения или напора, его губы действуют мягко и осторожно, словно боятся спугнуть. Ласкают – чувственно и нежно, как будто это наш первый в жизни поцелуй.

– Ты не пожалеешь, – обещает он, сжимая меня в объятиях.

– Я очень-очень надеюсь на это, Руслан. Иначе я разочаруюсь в тебе окончательно.

Несколько минут мы просто стоим посреди кухни, обнимаясь, потом Алмазов отступает от меня, застегивает пуговицы на рубашке, которые я в порыве сумасшествия успела расстегнуть.

– Мне, наверное, пора. Не будем торопить события, хотя мне очень этого хочется, – прокашливается он. Говорит одно, а во взгляде совсем иное.

– Да, тебе пора, – повторяю за ним, но никто из нас не двигается с места.

– Или остаться?

– Нет, – слишком поспешно отвечаю я. – Увидимся завтра, нам ведь все равно в административный центр идти – свидетельство о рождении Алисы переделывать.

– Кстати, о ней, – прочищает горло Руслан, прячет руки в карманах, смотрит как-то уж слишком виновато. – Только не злись, ладно?

– Эти слова уже заставляют меня нервничать, – напрягаюсь я.

– Раз уж мы договорились, что между нами теперь никаких недомолвок, то я должен тебе признаться, что сказал Алисе о том, что я ее отец.

Сначала мне кажется, что я ослышалась. Он ведь не мог этого сделать? Или мог?..

– Что? Когда? Зачем, Руслан? Ты с ума сошел? Я должна была ее подготовить, чтобы она спокойно это восприняла, чтобы не травмировать ребенка, а ты… Господи, ну что ты за человек такой? – Зло сверкаю на него глазами, не веря, что он мог такое за моей спиной провернуть. – Мы же договорились, Руслан!

– Успокойся, Вика. Все прошло хорошо, мне показалось, что момент был подходящим, – начинает успокаивать меня Руслан. Он делает шаг вперед, а я два назад. Упираюсь спиной в стену. – Она была расстроена, когда мы в кофейню пошли, я издалека спросил ее, хотела бы она с папой познакомиться, а потом… Ты знаешь, что она тайком открытки рисовала для меня? Прятала где-то в своей комнате, Вика, в надежде, что я когда-нибудь прилечу к ней. Когда она мне об этом рассказывала, у меня сердце сжалось, клянусь. Я просто не мог смолчать.

– Открытки? – тихо переспрашиваю я, а сама как представлю это – слезы на глаза наворачиваются. Я даже не знала, понятия не имела. Что ж я за мать такая? – И… и как она отреагировала?

Ноги не держат меня, я опускаюсь на стул, ладонями лицо закрываю.

– Она обрадовалась, Вик. За шею вцепилась и просила не уходить. Наверное, меня ничто ни разу в жизни не трогало так, как это. Прости, что без твоего ведома это сделал, но лучше момента и в самом деле было не найти.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Вспоминаю, что, когда села к ним за столик, Алиса счастливой выглядела. Вот, значит, почему они переглядывались так все это время.

– Я не злюсь, Руслан, просто это неожиданно. Уже поздно, увидимся завтра, хорошо? – нарочито бодро спрашиваю его, мне нужно как-то переварить эту информацию. Осмыслить. А главное – не закатить Руслану истерику.

Алмазов кивает.

– Я тебя познакомить кое с кем хочу на выходных, хорошо? Сладких снов, Вика. И прости за это. – Он подходит ко мне, целует в висок и покидает кухню.

Я слышу, как в коридоре шуршит одежда, как звякают замки.

– Закройся, Вик, – доносится до меня его голос, и Руслан уходит, тихо прикрыв за собой дверь. А меня на части разрывает. Хочется сейчас же рвануть к маме, чтобы убедиться, что Алиска в порядке.

Я заставляю себя подняться со стула. Запираюсь изнутри, замечая, что Алмазов забыл на полке свой шарф. Алмазов сбежал, словно нашкодивший ребенок. Но оно и к лучшему. За ночь я успокоюсь и смогу нормально с ним разговаривать.

Я нахожу в сумочке свой мобильник и звоню маме.

– Алло, ты забыла что-то, Вик?

– Нет, просто… спросить хотела, как у вас дела. Алиса уже спит? – голос едва слушается меня, слишком много эмоций сейчас.

– Телевизор смотрит, рано же еще.

– А, да, точно. – Вылавливаю взглядом настенные часы. И в самом деле рано для сна.

– А у тебя все хорошо? Голос какой-то встревоженный.

– Хорошо, мама, не волнуйся, – заверяю ее.

– Ничего рассказать мне не хочешь?

Мама всегда очень чутко чувствовала перемену моего настроения, любое колебание. Утаить от нее что-то было весьма сложно. Да и хочу ли я что-то скрывать?

– Нет. То есть да. То есть…. Мам, тот мужчина, ну, Руслан, он отец Алиски, – к концу фразы мой голос звучит совсем тихо. Я даже не уверена, смогла ли мама расслышать что-то через динамик телефона, но поделиться хоть с кем-то этим очень хотелось.

– Ох. Это как? Откуда он взялся? Он знает, что она его дочь? – она начинает паниковать.

– Знает, – отвечаю спокойно, бесцветно.

– Откуда? – спрашивает настороженно.

– Я рассказала.

Слишком длинная пауза, которая остро действует на нервы.

– И что теперь будет? Он хочет отобрать опеку? Господи, по нему же видно, что он человек с деньгами и связями.

– Успокойся, мам. Никто никого отбирать не будет. Мы… он… Он предложил попробовать снова. Ну… вместе быть.

– Это после того, как он тебе деньги на аборт швырнул? Вика, надеюсь, ты рассказала, куда ему пойти с такими предложениями? Нет, где это видано?! Что за мужики такие пошли! – начала причитать мать.

– Мам. – Я по стеночке стекаю на пол, закрывая глаза. Вот и вылезла моя ложь боком. – Все не совсем так было.

– Не защищай его! Ох, Вика, Вика, задурить уже успел тебе голову, да? Как же так-то? Вот Максим такой хороший мальчик, а как вас с Алиской-то любит. А ты… ой…

– Мам, не начинай, а? – резко перебиваю ее, потому что "Максим хороший мальчик" у нас звучит уже семь лет с периодичностью раз в неделю. – К тому же ты все равно узнала бы рано или поздно: у него сын родился. Мы на развод подаем, он наконец-то себе женщину нашел.

– Как так? – Кажется, этот факт ее огорчил больше всего.

– Люди женятся, люди разводятся, мам. А Руслан… он будет хорошим отцом. У него дочка есть – на год старше Алиски. Так что он умеет маленькие сердечки девочек покорять.

– И не только маленькие, как я погляжу, – тяжело вздыхает мать. – Ох, Вика, Вика, я так мечтаю, чтобы ты нашла себе достойного мужчину.

– Он не знал, что я беременна была, мам, – наконец-то признаюсь я.

– Ты же сказала, что знал, – голос настороженный, напряженный.

– Мам, у нас был короткий роман, две недели всего. Он денег мне столько дал, что мы бы и за год не заработали. Как бы я тебе объяснила? Это было бы похоже на то, что он заплатил за… за… ну, ты поняла. Поэтому я сочинила для тебя историю об отступных. Он женился потом, у него дочь вне брака была, мне не звонил, не писал. Все сложно, мам.

– Ты с женатым мужчиной связалась? Вика, разбивать чужую семью – это очень плохо. Это потом таким бумерангом тебе обернется.

– Он в разводе – уже несколько лет как. Так что с этим проблем нет. Он недавно в город наш переехал, мы случайно встретились, и я не собиралась ему ничего рассказывать про Алису, но так случилось. Они, кажется, поладили.

Я уже плачу, не скрывая этого. Оказывается, сложно не правду близкому человеку рассказать, а признаться во лжи.

– Ну, может, что-то и получится? – смягчается мать. – Алисе отец нужен, а кто будет ребенка любить больше, чем родной отец? С виду он приличный мужчина, как мне показалось.

– Да, неплохой. Алисе он очень понравился. А я… я, мама, ведь так его любила и все эти годы не смогла никого больше полюбить. Так, может, это судьба? Либо все получится, либо я разочаруюсь в нем наконец-то окончательно и смогу начать отношения с другим.

– Ох, как же я желаю тебе счастья, доченька, ты бы только знала. Надеюсь, твой Руслан тебя не разочарует.

– И я надеюсь, мам. Очень надеюсь.