Глава 36

Динар

Пытаюсь припарковаться возле дома, где живет Настя. Девушка на кроссовере очень медленно выезжает, и я ей сигналю, чтобы поторапливалась.

Я нервничаю. Так сильно, что по дороге сюда нарушил все мыслимые правила дорожного движения. Гнал как сумасшедший, так не терпится выяснить, есть ли у меня ребенок.

И если это окажется так, то еще сильнее я хочу узнать, какого хрена Настя молчала столько лет?! У нас были хорошие отношения, черт возьми, мы любили друг друга! И моя Настена совершенно точно не та девушка, которая после непростого разрыва наших отношений сразу прыгнула бы в койку к другому мужчине. А это значит, что ее дочь точно моя. И раз так, разве нельзя было сообщить?! Почему нужно было решать за меня?!

Паркуюсь и смотрю на окна дома, пытаясь угадать, за какими из них спрятались мои девочки.

Мои. И точка.

Даже если на секунду представить, что Поля не от меня, то я не откажусь от Насти. Я уже воспринимаю их как единое целое и сделаю все, чтобы добиться расположения этой маленькой разбойницы. И вернуть ее маму.

Но что-то мне подсказывает, что в кареглазой и смуглой девочке наполовину течет татарская кровь…Моя кровь.

Решительно выхожу из машины и направляюсь к подъезду. Мне повезло: пожилая женщина выводит на прогулку собачку, и я успеваю заскочить в подъезд. Пешком поднимаюсь на этаж, чтобы дать себе время успокоиться и привести мысли в относительный порядок. Замираю перед дверью, упершись в нее лбом. Волнуюсь, как пацан.

Собравшись с духом, нажимаю на дверной звонок и жду. От волнения и нетерпения притоптываю на месте.

Дверь распахивается, и я врезаюсь взглядом в Настену. Медленно прогуливаюсь по ее стройной и миниатюрной фигурке. Цепляю длинные ножки, которые еще шесть лет назад сводили меня с ума, осиную талию, упругую высокую грудь, которая выглядывает из выреза короткого домашнего халатика. Розовые губки, которые Настена покусывает. Огромные светлые глаза, которые смотрят на меня со смесью страха и любопытства. Так и хочется, как шесть лет назад, сгрести ее в охапку, закинуть на плечо и любить так, чтобы даже соседи выходили на лестничную площадку…

Но я сам себя лишил подобной привилегии. Идиот. Снова расписываюсь.

– Динар? – шелестит, бегая взглядом по моему лицу. – Что-то случилось?

– Впустишь? Нам нужно поговорить.

Настена оглядывается через плечо, и я замечаю две любопытные головки чертят. Пацан смотрит на меня исподлобья, сощурившись. Его взгляд обещает мне все кары небесные. И что-то даже мне, взрослому мужику, становится неуютно.

– Ээээ…что-то срочное? Просто сейчас не очень удобно говорить… – мнется Настена, не торопясь отходить в сторону.

– Срочное. И важное.

Настена тяжело вздыхает, закусывает пухлую губку. А у меня на этот ее вполне невинный жест в паху становится тесно. Просто рука-лицо: не хватало еще в квартиру, где есть двое любопытных детенышей, зайти со стояком!

– Хорошо, заходи. Давай сразу на кухню.

Я переступаю порог квартиры, и дети сразу же прячутся в комнате. Осматриваюсь и с удивлением отмечаю, что эта самая комната – единственная в квартире. Как же они живут тут все вчетвером?!

–…будешь? – долетает до меня мелодичный голос Настены, и я трясу головой.

– Извини, задумался. Что ты только что сказала?

– Я говорю: чай будешь? Или лучше кофе?

– Кофе, если можно.

– С одной ложкой сахара? Ничего не изменилось?

– Ты помнишь, – губы сами расползаются в улыбке, а на душе становится приятно, черт возьми!

– Я столько раз тебе его варила, что руки сами сделают на автомате. Я просто уточнила.

Настена старается казаться как можно равнодушнее. Ключевое слово – «казаться». Я хорошо ее знаю и помню все повадки, поэтому с уверенностью могу сказать, что моя девочка сейчас здорово волнуется. Настена переставляет предметы с места на место, делает это хаотично, дергано. Роняет банку с кофе, просыпает сахар, раскрывает шкафчики невпопад. Наконец она ставит передо мной чашку с дымящимся кофе, садится напротив и зажимает двумя руками стакан с водой.

– О чем ты хотел поговорить?

Смотрю немигающим и нечитаемым взглядом на Настену. Она с честью выдерживает это испытание, но бледнеет на глазах. Замирает и почти не дышит. На маленькой и уютной кухне вмиг тяжелеет воздух, искрит напряжение. Поднеси горящую спичку, и рванет.

– Динар?..

– Поля – моя дочь? – выпаливаю на одном дыхании и внимательно слежу за Настеной.

Ее глаза сощуриваются и вспыхивают злостью. Сжимает стакан до побелевших костяшек пальцев. Выпрямляет спину, расправляет плечи. Вскидывает подбородок и небрежно выплевывает:

– Нет. С чего ты вообще взял?

Бьет больно. Прицельно. Пытается выбить меня с одного удара. Как будто готовилась заранее к подобному разговору. Это и странно. Если Поля не мой ребенок, то зачем так сильно волноваться?!

– С того, что девчонка похожа на меня: у нее карие глаза, смуглая кожа…

– Ты сейчас описал половину жителей столицы, – цокает и закатывает глаза. – Это ни о чем не говорит. Просто типаж моего мужа похож с твоим. Мне нравятся кареглазые брюнеты, знаешь ли. И какие-то схожие черты – не показатель.

Настена скрещивает руки на груди, откидывается на спинке стула. Я бы мог поверить, что ей скучен и неинтересен наш разговор, если бы не знал хорошо.

Моя девочка нервничает. И довольно сильно. Постоянно бросает короткие взгляды на дверь в комнату и говорит тихо, чтобы нас никто не услышал.

Злость снова вскипает во мне. Чутье подсказывает, что Поля точно моя дочь. И меня здорово начинает бесить этот спектакль, который Настена разыгрывает передо мной.

Подаюсь вперед, сцепляю пальцы и кладу ладони перед собой. И произношу медленно, вкрадчиво, наблюдая за реакцией:

– А дата рождения? А тест ДНК – показатель?

Настена поджимает губы. Отворачивает голову к окну и о чем-то напряженно думает. А потом…запрокидывает голову вверх и сопит. Шмыгает носом, прикрывает глаза. По ее щеке все же скатывается слезинка.

Эти слезы, ее реакция с одного удара отправляют меня в нокаут. Я растерян. Ожидал чего угодно, но…не слез. На инстинктах тяну ладонь, чтобы стереть их, но Настена отшатывается от меня, как от прокаженного.

Ее глаза полыхают обидой, они испепеляют меня. Если бы взглядом можно было убивать, Настена бы уже развеивала мой прах по ветру.

Но она пользуется другим способом.

– Да, Динар, Поля – твоя дочь, – возносит лаконичным признанием до небес.

Сердце пропускает удар. Грудь распирает от радости и желания заорать от счастья на весь город о том, что у меня есть дочь. На лице вырисовывается глупейшая довольная улыбка.

А потом Настя со всего размаху швыряет меня на землю. Безжалостно. Хладнокровно. И с огромным удовольствием.

– Но это ровным счетом ничего не значит. Потому что у моей дочери уже есть отец, от которого она без ума.