Глава 62

Настя

Просыпаюсь резко. Как от толчка. От чувства непонятной тревоги, которое мгновенно сковывает тело. Сердце бешено колотится, и мне никак не удается его унять. Ладони потеют, а тревога все нарастает. Настолько, что мне становится трудно дышать. Еще и Динар крепко прижимает к себе и не позволяет сделать лишнего движения.

Прикрываю глаза, лежу неподвижно и изо всех сил прислушиваюсь к происходящему в доме. На первый взгляд, все как обычно: тишина спящей квартиры, никаких посторонних звуков в виде капающего крана или раздражающего тиканья часов.

Но потом…

Моя интуиция все же не обманывает, и я слышу то, из-за чего кровь стынет в венах. Едва ли не буквально.

Подрываюсь с места, но медведь Рахимов сковывает меня своей лапищей, пригвождает к матрасу и своему телу.

– Куда? – рычит, не раскрывая глаз.

– Пусти! Там Поле плохо!

Едва выпаливаю, как Динар распахивает глаза, будто вовсе и не спал. Подскакивает на месте и молча, вперед меня, несется в комнату к дочери.

– Поля! Доченька, – мы оба присаживаемся на корточки. Глажу Кукленыша по волосам, и понимаю, что ее лоб покрылся испариной. Она прижимает колени к груди и стонет во сне. – Котенок, просыпайся. Не пугай нас. Что болит?

Поля с трудом распахивает глазки и смотрит на нас. Постанывает, часто и рвано дышит.

– Дочь, – выпаливает Динар, но мы все настолько на взводе, что не обращаем внимания на эту оплошность. – Где болит, котенок?

– Животик…

И в этот момент Кукленыша выворачивает. Долго. Сильно. До слез. Ее и моих.

– Что с ней?! – в голосе Динара паника.

– Не знаю. Возможно все: от отравления до кишечной инфекции, – вскакиваю на ноги и несусь к шкафу. Вытряхиваю содержимое из сумки, которое не успела разложить на полки. Среди прочего огромная аптечка. Перебираю лекарства, достаю нужное, роняю его. Динар подходит и уверенно забирает у меня упаковку. Рассеянно киваю и несусь на кухню за водой.

Пока я несу воду, расплескиваю часть на пол. В это время мою малышку снова выворачивает. И меня накрывает нехилой такой паникой.

Да, Поля болела в детстве. Не больше и не меньше других детей. Было всякое: и кашель, и температура, и сопли. Но чтобы так сильно и внезапно…Ни разу. И это не на шутку меня пугает. С каждой секундой сохранять трезвое сознание и спокойствие все сложнее и сложнее.

К чести Динара, он не кривится от брезгливости, не ворчит и не отодвигается в сторону. Когда я прихожу, Рахимов сидит на кровати, прижимает к себе Полюшку, и гладит по голове. Целует в лобик и что-то ласково шепчет на ухо.

– Давай, Кукленыш, выпей лекарство, – бормочет отец, поднося к губам нашей дочери стакан с водой и лекарство. – И тебе станет легче.

Он помогает ей заглотить таблетки и запить их. Полюшка прикрывает глаза и обессиленно откидывается на плечо Динара. Подрагивает и доверчиво жмется к нему. Обнимает за талию.

– У нее температура, – едва слышно роняет Динар. Мы переглядываемся с ним, и читаем в глазах друг друга страх за нашу девочку. Непозволительные панику и растерянность.

Когда Полю рвет через несколько минут после приема лекарства, мы с Рахимовым, не сговариваясь, произносим вслух общее мнение:

– «Скорую»!

Но и тут все оказывается не так просто. Недалеко от нашего дома случилось крупное ДТП, и движение в нашу сторону практически парализовано.

– Что делать? – я падаю на кровать и роняю руку с зажатым в ладони телефоном. Паника, что моя девочка остается без должной медицинской помощи, захватывает меня целиком. Я вся дрожу и не сразу понимаю, что слезы от страха за жизнь дочери катятся ручьем.

– Для начала успокоиться. Соберись, Настен. Мне будет сложно, если ты расклеишься.

Всхлипываю, выдыхаю и пытаюсь сделать так, как говорит Рахимов. Он прав.

Удивительно, это первый раз, когда он столкнулся с детской болезнью, а ведет себя гораздо спокойнее и разумнее. Хладнокровно и профессионально, как будто это он родитель вот уже пять лет, а не я. Это немного отрезвило и пристыдило меня.

– Да, да, хорошо. Сейчас. Я справлюсь.

– Отлично. Одевайся и собери документы. А я позвоню другу, у него двое детей. Он должен знать, что делать в такой ситуации.