Глава 70

Настя

Следующая неделя напоминает сказку. Ту, о которой я всегда мечтала.

Теперь каждый день я встречаю рассвет, лежа в кровати. Разглядываю облака в предрассветном небе, наблюдаю, как солнце просыпается и озаряет все вокруг.

Мы переехали в дом, подаренный Динаром, буквально через пару дней. Это было нашим единогласным решением. Поле настолько там понравилось, что она собрала свои вещи в тот же вечер. А Динар, уложив спать дочь, полночи выбирал для Кукленыша бассейн и качели.

Каждое наше с Динаром утро начинается с объятий, поцелуев и горячих ласк. Позже, шлепая босыми ногами, к нам присоединяется заспанный, но такой счастливый Кукленыш. Ложится между нами, обнимает и целует каждого по очереди. Мы дурачимся, хохочем на весь дом и дружно идем чистить зубы и продолжаем кривляться в ванной. После семейного завтрака собираемся и едем сначала в садик, потом на работу.

После нашего с Динаром нечаянного признания Поля просто светится от счастья. Особенно, когда мы с Рахимовым вдвоем провожаем ее до группы и по очереди целуем на прощание.

Эту идиллию омрачают две вещи. Первая – я не знаю, как Тимофей себя поведет по отношению к Поле после развода. Если он вычеркнет ее из своей жизни, это очень больно ударит по Кукленышу. Она очень любит своего первого папу.

Вторая – сегодняшний день.

– С днем рождения, мамочка! – мурлычет моя девочка, едва я открываю глаза. Она карабкается на кровать, ластится. Обнимает меня двумя руками и дарит тысячу поцелуев.

– Спасибо, Полюшка, – бормочу и улыбаюсь через силу, пытаясь скрыть свое истинное настроение.

После того, как шесть лет назад Динар преподнес мне незабываемый подарок, я возненавидела этот день. Каждый год я вспоминала, как он хладнокровно бросил меня. Его безжалостные слова, которые отпечатались на подкорке сознания. И вот уже шесть лет я не отмечаю этот праздник. Для меня это самый обычный день, а настроение всегда хуже некуда.

Но я не могла объяснить истинного положения вещей маленькому ребенку. В ее Вселенной день рождения – самый главный праздник. Главнее даже, чем новый год. И мой Кукленыш всегда старалась радовать меня в этот день.

– Я приготовила тебе подарок, – Поля берет с тумбочки листок. – Это тебе.

На ней нарисована девушка с длинными светлыми волосами, с глазами на пол-лица и пышными загнутыми ресницами. В безумно пышном платье, которое сверкает всеми цветами радуги и украшено таким количеством сверкающих камней, что не снилось даже Кейт Мидлтон.

Внизу кривая надпись «Мама», обведенная в сердечко. В груди щемит, горло сковывает спазм, а глаза застилают слезы. Самый дорогой в моей жизни подарок. Я обязательно куплю для него рамку и повешу на самое видное место.

Обнимаю свое сокровище двумя руками крепко-крепко и прижимаю к себе, бесконечно целуя. Слова выдавить из себя не могу, как будто онемела.

– Это я тебя нарисовала, – поясняет моя юная художница. – Как ты идешь на бал, встречаешь там принца, и он исполняет все-все твои желания.

– Только не какого-то принца, а меня, – раздается от порога. – И я готов начать исполнять твои желания прямо сейчас. С днем рождения, любимая.

Динар, не сводя с меня взгляда, входит в комнату. Садится рядом на кровать. Притягивает к себе и горячо целует в губы. Горячо и сладко. До головокружения и покалывания кончиков пальцев.

Но долго насладиться процессом нам не дает Кукленыш.

– Фуууу, слюююни!

Мы смеемся и соприкасаемся лбами.

– Это тебе, – Динар протягивает мне букет, и мои глаза лезут на лоб.

Это не стандартные розы или мои любимые хризантемы. Это клубника в шоколаде. Белом и черном.

– Я помню, как ты когда-то хотела попробовать ее, Настен, – шепчет Динар.

Осторожно касаюсь больших и аппетитных ягод кончиками пальцев. Да, хотела. Очень. И безумно расстроилась, когда Динар не смог подарить мне такой букетик на восьмое марта. Я забыла о своем желании на долгих шесть лет. А Рахимов вспомнил.

– Спасибо. Спасибо вам большое, мои родные.

– Мама, мам, покажи, – подпрыгивает на кровати Кукленыш. – Ух ты! А это настоящие?

– Настоящие!

– Ух ты! Мамочка, а можно попробовать?

Поля складывает ладошки в молитвенном жесте и хлопает ресничками, мило улыбаясь.

– Конечно, – сажусь в кровати поудобнее. – Угощайтесь.

Я осторожно вынимаю клубничку из букета и откусываю половинку. Прикрываю от удовольствия глаза. Облизываю языком губы.

– Мммм, божественно. Как же это вкусно! Спаси..

Осекаюсь на полуслове. Динар закашливается, и первое, на что натыкаюсь, – горящие желанием глаза Рахимова. Они раздевают и ласкают. Заставляют кожу пылать и едва ли не молить ее коснуться. Внизу все пульсирует и тянет. Я ерзаю, пытаюсь сесть поудобнее. Приходится скрестить ноги, чтобы хоть чуть-чуть облегчить свое состояние.

Глаза Рахимова обещают столько запретного удовольствия, что мои щеки мгновенно пунцовеют. И если бы рядом не было Поли, я бы была уже под ним.

– Я рад, что тебе понравилось, – голос Рахимова хриплый, как будто простужен. – Я…пойду…

– К-куда?

– На работу… собираться. Мне сегодня нужно пораньше поехать.

Он вскакивает на ноги и стремительно покидает спальню. И через несколько секунд в душе шумит вода. Даю тысячу рублей, что она ледяная, как в Арктике.

Мы с Кукленышем чистим зубы и идем завтракать в одиночестве. Я зову Динара дважды, но он все это время разговаривает по телефону. Пожав плечами, и с неприятным зудящим чувством внутри возвращаюсь на кухню, и мы с Полей вдвоем пьем чай с тортом.

Динар приходит к нам через пятнадцать минут и при полном параде.

– Твой кофе уже остыл. Садись, я сварю новый.

– Извини, Настен, – целует меня в висок. – Нет времени. Я побежал. В отеле форс-мажор, поэтому поеду сразу туда. Отвези, пожалуйста, Полю, в садик сама. Я вызвал вам водителя. Сам поеду на такси.

– Но…

– Все хорошо будет, любимая. Мы обязательно еще попьем чай с тортом сегодня. Но чуть позже.

Динар уходит, словно действительно опаздывает.

– Мам, ты только не грусти, ладно? – Поля касается моей ладони и обнимает двумя руками. – Папа же обещал…

Молчу, поджав губы. Не хочется думать, не хочется сравнивать эти два дня рождения. Но тревожные мысли так и закрадываются в голову.

***

– Ладно, солнышко, – крепко обнимаю Полюшку за плечи на прощание. – Веди себя хорошо и не спорь с Машей. Не обращай внимания на нее. А вечером я заберу тебя пораньше, и мы пойдем отмечать мой день рождения в кафе, хорошо?

Дочь как-то хитро смотрит на меня, хихикает, прикрыв ротик ладошкой.

– Ага. Хорошо, мам.

Расписываюсь в журнале, подвожу дочь к веранде ее группы и замираю, увидев незнакомую девушку.

– Добрый день, а вы…

– А я заменяю воспитательницу в этой группе, – улыбается совсем молодая девушка. – Она заболела, и заведующая приняла решение объединить две группы. Все же вторая половина лета, многие в отпусках…Но вы не переживайте, у меня уже есть опыт работы в подобных условиях.

– Хорошо, – бормочу, не уверенная, что оставлять Полю в большой группе в саду – хорошая идея. Надо обязательно поговорить об этом с Динаром. – До свидания. Пока, дочь!

– Пока-пока, – Кукленыш рассеянно прощается и уже бежит к стайке подружек.

Но поговорить с Динаром мне не удается весь день. Как и попить чаю. Вместо этого в обед мы скромно отмечаем с Валюшей и еще некоторыми девочками, с которыми я успела подружиться.

Динар объявляется под конец рабочего дня.

– Настен, там в ресторане проблемы. Мужчина требует немедленно управляющую.

Взволнованно вскакиваю на ноги.

– Что случилось? Сегодня там администратор Ульяна, она не может решить эту проблему?

– Он требует только, – подчеркивает это слово голосом, – тебя. Будь добра, спустись. Срочно.

– Хорошо, – бормочу и сбрасываю звонок.

Признаться честно, я расстроена и обижена. Да, Динар поздравил меня с самого утра. Да, я понимаю, что мы – взрослые люди, и он много работает. Но именно в этот день, именно в этом году и сейчас мне безумно хочется побольше романтики и внимания. И поведение Рахимова меня снова доводит до слез.

Вытираю их, прежде чем открыть дверь ресторана и шагнуть за порог. Замираю, роняя челюсть.

– Что за…?