Глава 75

Настя

Я на грани потери сознания.

Тимофей смотрит исподлобья, до хруста сжимает кулак. Уничтожает меня одним взглядом, раскатывает по полу, как асфальтоукладочный каток. Медленно прогуливается по мне взглядом, задерживается на запястье с браслетом. Усмехается, качает головой.

Злой. Мой муж злой, как все черти ада. Я его откровенно боюсь. Впервые в жизни. Нет того милого, доброго и заботливого Тимофея, которого я знаю столько лет. Передо мной чужой и жестокий человек.

Я читаю по глазам мужа, что он больше всего на свете хочет, как минимум, захлопнуть передо мной дверь. Как максимум – придушить.

Но, несмотря на это, отодвигается в сторону и пропускает в квартиру.

– Где моя дочь, Тим? – меня всю трясет от страха. От страха никогда не увидеть мою малышку. В памяти все еще свежи воспоминания о тех жестоких словах мужа. Обнимаю себя руками. Голос срывается, я практически умоляю мужа: – Где Поля? Верни мне ее…

Тимофей ведет челюстью. Отворачивается в сторону, прикрывает глаза. Вновь возвращает пылающий взгляд ко мне, и я отшатываюсь. Меня буквально сносит волной ненависти и ярости.

– Наша, – подчеркивает голосом, шипит, наклоняясь ко мне так, чтобы наши глаза были на одном уровне, – дочь там, где ей и положено быть. В своей комнате. Дома. Спит, так как детское время уже вышло!

Облегченно выдыхаю и запрокидываю голову. Ноги подкашиваются, и приходится уцепиться пальцами за стену. Утыкаюсь затылком в дверь, и слезы градом льются из глаз. От облегчения. От счастья, что моя дочь рядом, буквально за стенкой. Что я могу ее увидеть. Ведь могу же?..

– Не ожидал от тебя такого, Настя, – глухо бормочет Тимофей. Смотрит на меня с разочарованием, с болью, с огромным упреком. – Такой удар ниже пояса…Чем заслужил?

Открываю и закрываю рот от шока.

Что?!

Что несет мой муж?!

Так это я еще и виновата?!

Перебираю в лексиконе цензурные слова, чтобы высказать все, что думаю о муже-кобеле, но Тимофей не дает и слова вставить.

– Не думал, что при следующей нашей встрече скажу это, но…Я рад, что ты приехала.

Моя челюсть отъезжает вниз. С чего вдруг?! В чем подвох?!

– Ээээ…Тимофей…

Пытаюсь подобрать слова, но мой богатый словарный запас испарился. По сравнению со мной знаменитая героиня «Двенадцати стульев» Эллочка – людоедка просто прирожденный оратор.

– Мне нужно срочно отъехать, а Полюшку не с кем оставить. Посидишь с ней, пока я буду разбираться с делами. Я вернусь, и мы поговорим. Ясно?

– Я-ясно, – бормочу, заикаясь. Все также вжимаюсь в дверь. Я, кажется, с ней срослась.

Что здесь вообще происходит?!

Тимофей широкими шагами направляется к нашей спальне. На пороге оборачивается и пригвождает меня взглядом.

– И не вздумай снова сбежать и выкрасть ребенка, Настя. Охрана предупреждена. Не делай глупостей еще больше. Я и так на грани.

Киваю, как дурочка. Едва Тимофей скрывается в спальне, отмираю и кидаюсь к детской. Закусываю губу и дрожащей рукой открываю дверь. Шарю взглядом по комнате дочери и нахожу ее мирно спящей в своей любимой кровати. В два шага оказываюсь рядом и падаю на колени. И только сейчас меня накрывает.

Я рыдаю, захлебываюсь от слез. Жадно вдыхаю воздух и снова реву, отпуская со слезами весь тот ужас, что пережила за последние несколько часов. Закусываю ладонь и глушу звериный вой, рвущийся из груди.

Лишь немного успокоившись, позволяю себе дотронуться до Кукленыша. Я глажу ее волосы, плечики, перебираю маленькие пальчики. Целую каждый и центр ладошки, прижимаю к щеке. А моя малышка лишь хмурит свои темные бровки и переворачивается на другой бок.

Осторожно, чтобы не разбудить, ложусь к ней на кровать. Обнимаю, прижимаю к себе. И буквально дышу своей малышкой. И все остается за пределами этой комнаты: маячащий неприятный и тяжелый разговор с мужем, хлопнувшая входная дверь и туманное пугающее будущее.

Единственное, на что я отвлекаюсь, это мобильный. Достаю его, чтобы набрать Динара, успокоить, сказать, что наш Кукленыш рядом со мной, но он ожидаемо разрядился от бесконечных звонков Тимофею. И, как назло, зарядка осталась в доме… Боже, этот день, когда-нибудь закончится?!

Я понятия не имею, сколько мы с Кукленышем лежим, вот так обнявшись. Время замирает рядом с ней. Но снова хлопает входная дверь, и через несколько минут на пороге вырастает Тимофей.

– Пойдем, поговорим.

Его голос звучит устало, глухо, но жестко и в приказном порядке. Тяжело вздохнув, с трудом заставляю себя встать с узкой детской кровати. Целую свою малышку в пухлую щечку и, обняв себя руками, следую на кухню за мужем, как на казнь.

Пока Тимофей разбирался со своими «делами», у меня было время обдумать сложившуюся ситуацию и даже подготовить что-то вроде речи.

Помня, что лучшая защита – это нападение, нападаю на Тимофея первой, прямо с порога.

– Зачем ты выкрал Полю из садика?! Ты подумал о ее психике?! Что с ней будет?!

Муж резко ударяет кулаком в столешницу. В кровь сбивает костяшки. Но боли не замечает. Рычит в мою сторону, как раненый зверь:

– А ты?! Думала о ней, когда выкрала и сбежала к своему любовнику?!

Что?!

Я думала, что у меня будет немного форы, если начну разговор первой, но Тимофей и тут меня обставил. Сбил с ног, нечестно ударив под дых.

Как только ему такая ахинея в голову пришла?!

– И я, в отличие от тебя, прислушивался к мнению нашего ребенка! Поля сама попросилась домой. Сказала, что очень соскучилась по мне. По комнате и по игрушкам. И согласилась поехать. Сама. Я ничего насильно не делал.

Прикрываю глаза. Если брать в расчет любовь Поли и Тимофея, такое поведение и реакция дочери не удивительны.

– И она ничего не спросила обо мне? – голос сипит от обиды и непонимания. – Даже не вспомнила?

– Вспомнила, – усмехнувшись, Тимофей падает на стул. Ерошит волосы и смотрит на меня с презрением. – Еще про какого-то второго папу болтала, с которым хочет меня познакомить, – снова выливает на мою голову тонну ненависти и презрения. – Несмотря на то, что ты не заслуживаешь, я все же обещал ей, что ты сама приедешь, как закончишь все свои дела на работе. Как видишь, не соврал.

На языке так и вертелись все ругательства мира. Как я за все эти годы не заподозрила, какой Тимофей на самом деле?! Жестокий, хладнокровный, циничный. И плюс ко всему кобель.

– Мерзавец, – только успеваю выплюнуть, как в дверь решительно звонят.

Подпрыгиваю на месте и, пока соображаю, что делать, Тимофей решительно направляется в коридор.

А через полминуты слышится глухой удар и трехэтажный мат.

– Ты кто нахрен такой?!

– Я – отец Поли. Где моя жена и дочь?!

Вылетаю в коридор и замираю, не обращая внимания на мужа, вытирающего кровь с разбитой губы.

Динар спокойно перешагивает порог и рыщет взглядом по коридору. Разъяренный, дикий. Опасный как хищник.

Глаза снова на мокром месте.

Он тут. Прилетел за тысячу километров. Наплевав и бросив все, сорвался за нами. Оказался рядом, стоило только попросить.

Всхлипываю, и Рахимов сразу замечает меня. Ощупывает взглядом и, оставшись, видимо, довольным увиденным, устало улыбается краешком губ.

– Я приехал за вами, Настен. Я же говорил – хрен кому вас отдам.