Глава 18. Даша

Наш страж никуда не делся. Из квартиры выходим, Сенька первым делом проверяет, стоит ли кто-то за дверью. Стоит. Потом смотрит на меня, словно спрашивая — кто это? Зачем он здесь? Нам же так хорошо было. Так спокойно. Почему все изменилось?

Вопросов Сеня не задаёт, а мне не приходится на них отвечать. Мы идём, чужой незнакомый мужчина идёт за нами след в след. Выпал снег. Выпал, и передумал таять утром, и теперь мы оставляем за собой цепочку следов. Мои побольше, Сенькины совсем маленькие. Обернулась — мужчина идёт за нами и портит наши следы. Словно специально. Глупость, но мне обидно.

Нас ожидает такси. Мужчина напрягается, догоняет нас в пару шагов. Хватает меня за рукав куртки, останавливая. Теперь напрягаюсь я — во первых он меня пугает, и Сеню пугает, а ещё я ненавижу, когда меня трогают чужие люди.

— Вам запрещено уезжать, — говорит он.

— Вы представитель закона? — заносчиво спрашиваю я, хотя внутри все дрожит. — Я преступница? Что происходит?

Сенька прижимается к моей ноге, глажу его по шапке, успокаивая. Напоминаю себе — никаких сцен. Хрупкое сознание ребёнка и так подвергалось многим стрессам. Хотя бы что-то в его жизни должно быть незыблемым.

Открываю дверь такси. Опасаюсь, что мужчина применит силу. Но он поступает иначе. Обходит машину и встаёт перед ней. Позади заборчик детской площадки, и теперь он закрывает нам путь. Стараясь не нервничать пристегиваю Сеньку в детском кресле.

— Что происходит? — спрашивает таксист.

— Всё хорошо, брат, — говорит наш страж. — Сейчас постоим минуту и поедем.

Он смотрит на нас и не уходит. Проходит минута, а затем подъезжает чёрный внедорожник. Охранник садится в него и мы едем. Чёрная машина за нами, впритык, вплотную.

— Может полицию вызывать? — нервно спрашивает водитель. — Всё нормально?

— Всё нормально, — отвечаю я.

Вызов полиции ничем не поможет. Булатов отмажет своего человека, даже если его арестуют. А вместо него поставят другого, благо в штате их хватает. Ничего не изменится, ничего.

Автомобиль, а следом и второй остановились у частной клиники. Сюда мы ходили с Сенькой на приём к детскому психологу. Теперь мне снова нужен грамотный совет. А если так посудить, мне самой скоро психолог будет нужен. А возможно даже — психиатр. Но пока я держусь, ради Сени.

Он узнал место и успокоился, я видела, что он нервничает. Сняла с него верхнюю одежду. Мы ожидали нашего времени в коридоре. Здесь столик, на нем раскраски, детские развивающие игрушки. Из-за угла появилась фигура охранника — молча обошёл все, даже заглянул в пару кабинетов и вышел. Сенька вопросительно на меня посмотрел.

— Прости, — сказала я ему. — Прости меня. Иногда один человек просто не в силах что-то изменить.

Мы вошли в кабинет. Эта юная девушка нужна была больше мне, чем Сеньке, но тем не менее, она убедила ему должное внимание, тихо говоря с ним, предлагая ему игрушки, наблюдая за его реакцией.

— У ребенка стресс, — отметила она.

— У всех стресс, — горько улыбнулась я. — Понимаете, у ребёнка нашёлся биологический отец.

— Вот как, — отозвалась она. — Он желает принимать участие в воспитании Сени?

Я с трудом сдержала слезы. Ни с кем я не могла обсудить то, что со мной происходило и все держала внутри, от чего казалось, меня может просто разорвать на куски.

— Случилось невероятное, — покачала головой я. — Я думала, так не бывает в жизни. Я хорошо знаю этого человека, родного отца Сени. Ребёнка, по сути, выкрала его жена, лишив его даже знакомства с сыном. Он его искал. Он никогда бы от него не отказался. И он не знает полумер. Наверное, я сейчас ассоциируюсь у него с бывшей женой. Такая же врагиня, которая стоит на его пути. Я мешаю его отцовству.

Мы помолчали. Сенька рисовал. Взял синий и красный фломастеры и чертил на листе бумаги продольные резние лишние. Все его пальцы были уже в ярких пятнышках. Интересно, он понимал, о чем мы говорим? Иногда мне казалось, что он понимает все.

— Подайте на него в суд.

Я закрыла глаза. Её советы были слишком банальны, но чего я ещё могла ожидать? Люди ещё верят в справедливость. Я давно не верила, и сейчас не могла смотреть на мир сквозь розовые очки.

— Он слишком богат. Он могущественен. Он просто меня раздавит. Он уже начал это делать. За дверью кабинета, уверена, стоит один из моих охранников. Второй в машине внизу. Это чтобы я не сбежала. Он не оставит от меня и мокрого места.

— Чем вам могу помочь я?

Я отвела взгляд от Сенькии посмотрела на девушку.

— Ничем. Мне просто нужно проговорить это. Услышать. Оно варится во мне. И ещё вы можете подтолкнуть меня к решению. Понимаете, он превратит мою жизнь в ад. Но я этого не боюсь. Я боюсь, что он заодно доломает ребёнка. У Сеньки слишком много было в жизни драм, чтобы заставлять его переживать ещё одну.

— Этот мужчина будет плохим отцом?

Представила Булатова с ребёнком. Он, я уверена, будет его любить. Как сумеет. Сенька будет очень богат. За ним будут смотреть няни. И он привыкнет к этому. Но прежде чем привыкнет, ему придётся снова ломать всю свою жизнь, к которой он только начал привыкать.

— Он может быть хорошим отцом, — признала я. — Но сейчас он слеп. В своей ярости он не видит ничего и может сделать ребёнку плохо. Не физически, нет, он не обидит мальчика… Но раны душевные бывают очень глубокими. Я не знаю, как мне быть. Жизнь не готовила меня к такому.

Сдержала всхлип. Зря я думала, что если скажу все это, станет немного легче. Не стало.

— Отдайте Сеню, — сказала она. — Отдайте, если у вас не будет иного выбора. Не делайте ребёнку ещё больнее. Сохраните себя в его памяти спокойной, уравновешенной. Улыбайтесь. Объясните ему, что иного пути нет. И что вам тоже очень грустно. Что вы сильно будете по нему скучать. Что он всегда будет в вашем сердце. Не нужно воевать, родительские войны страшны, а бьют они по детям.

Выходила из кабинета я в слезах. Легко сказать — отдайте. Просто отдайте и все. Это же ребёнок. Живой маленький человек. И я…я тоже живая.

— Пойдём в туалет, — позвала Сеньку.

Умылась холодной водой. Не хочу, чтобы мой сторож видел меня в слезах. Пусть считают меня сильной. А я не сильная совсем. Я не знаю, что делать, я просто не знаю, как жить.

На выходе из клиники меня ждала не одна машина, а целых три. Одна из них — Булатова. Именно на ней он ездил, когда сам садился за руль. Булатов вышел из машины, кивнул мне.

— Результаты есть, Дарья. Мальчик мой сын. Юристы уже готовят документы. Поверьте, это будет самый быстрый суд в истории.