Глава 42. Даша

День катился своим чередом. Мне даже хватило сил не краснеть перед боссом. К тому времени я успела себя убедить — все взрослые люди делают это. Особо фартовые, видимо, делают это именно так, как было у меня с боссом. Краснеть тут не за что.

Шла последняя за день прогулка Сеньки, вечер уже. Он устал и клевал носом на ходу, но я не торопила его — уже знала, что босс вернулся домой раньше обычного и туда не спешила. Одно дело взять и не краснеть, а другое ещё и общаться с ним при этом. Утром он выглядел паршиво и невыспавшимся, если такие слова вообще употребимы к моему прекрасному боссу, может мне повезёт и он уснёт.

Щенок уже переметил все кусты в округе, проголодался и хотел домой. Я ждала и смотрела на Сеньку. Он вытаптывал какой-то чудной узор на снегу, иногда задирал голову и смотрел наверх. Меня завораживала эта его способность находить красивое в мелочах. Сейчас он любовался тем, как красиво в свете фонаря падают снежинки, а делали они это неторопливо и грациозно, ветра не было совсем. Снежинки, все как на подбор, были толстыми и пушистыми, было на что посмотреть. Я поймала одну на кончик пальца, чёрная перчатка выгодно оттеняла все прелести снежинки.

— Смотри, — протянула я руку почти к самому детскому носу.

Он удивлённо округлил рот и уставился на снежинку. Потом захотел взять её себе, потянул ручку и раздавил маленькую красоту варежкой.

— Нету, — печально сказал он. — Нету.

И развёл руками.

— Она очень хрупкая, — объяснила я. — И маленькая.

Как ты, почти добавила я, но не стала.

— Домой, — объявил Сеня и взяв меня за руку повёл в сторону дома.

Дома Карима. И я проглотила это осознание с горечью. Ребёнок, в жизни которого всегда все менялось, с лёгкостью принял очередную эту перемену. А возможно, он думает, что это тоже ненадолго, что пройдёт неделя, другая, его и отсюда заберут. Грустно было осознавать то, что рано или поздно он примет то, что меня в его жизни тоже больше не будет.

Хорошо, что я принесла ему щенка. У него должен быть друг, в котором он уверен.

В квартире царила кутерьма. В коридоре, прямо у дверей валялись обрывки пакета и оберточной бумаги, а ещё пряно и свежо пахло елью. Карим выглянул нам навстречу лучась самодовольством, и выглядел он снова отлично.

— Ёлку привезли, — улыбаясь сказал он. — Вы что, забыли, новый год скоро!

Забудешь тут. Я, когда Сеньку увезли, далеко не всегда знала, какое сейчас число, день недели и даже время суток. Тема праздников от меня была бесконечно далека, да и они давно не радовали.

Сенька вряд ли понимал, что такое новый год, но заинтересовался.

— Где? — спросил он. И сам себе ответил, показав пальчиком в сторону гостиной, — там.

Он говорил все больше и больше, пусть и односложно. Протопал в гостиную прямо в тёплых ботинках, я не стала его останавливать, судя по всему, в квартире хаос.

Ёлку как раз заканчивали устанавливать. Она была такой…красивой. Я успела привыкнуть к простому правилу — елка либо красивая, либо живая. Красивые ёлки росли в лесу, а те что продавались, выглядели пережившими войну. А эта настоящая и красавица, как из сказки. Высокая, пушистая, ароматная.

Сенька явно не ожидавший, что дома вдруг вырастет самое настоящее дерево снова удивлённо открыл рот и окрулил глаза. За руку меня дёрнул, и пальцем показал, а то вдруг я такой красоты не вижу.

Меня кольнула ревность — этого я бы точно своему сыну дать не смогла. И больно ранившая мысль — ему и правда, здесь лучше, чем со мной…

— Готово, — порадовал один из двух рабочих, что ставили ёлку. — Принимайте красоту.

Карим кивнул, мужчины ушли, няня достала пылесос и принялась жужжать им, собирая с пола осыпавшиеся иголки и сор. Карим принёс две коробки — в них игрушки. Ужин отодвинулся в сторону, сейчас всем, даже мне, хотелось скорее нарядить ёлку красавицу. Карим распутывал гирлянды, мы с Сеней вешали игрушки. У него не сразу получилось, но он навострился. Так и получилось, что восемьдесят процентов игрушек было сконцентрировано внизу — по уровню роста ребёнка, а верх выглядел откровенно обделенным.

— Не дело, — заключил Карим, закончив с гирляндами. — Надо исправлять, внизу игрушки сожрёт Гав. Сеня, бери игрушку.

Сенька взял, Карим подхватил его на руки и поднял выше. Сенька засмеялся. Из Карима выйдет хороший отец. Не сразу, но у него получится, у него все получается. И лучше, если он приведёт в дом женщину, но только, чтобы хорошую. Эта мысль выворачивала наизнанку, но я понимала, что рядом с любящей матерью, даже если это буду не я, детство Сени будет куда более счастливым.

Украшение ели заняло очень много времени. Поняв, что мужчины, и большой, и маленький не намерены отвлекаться от ёлки, я организовала ужин в гостиной. Стол здесь был, но мне показалось, что сделать ужин в стиле пикника, будет очень здорово для этого вечера. Я постелила на ковёр плед, благо Татьяна успела навести порядок, принесла посуду и приборы, накрыла все.

— Кушать подано, — объявила я.

У Сеньки снова глаза загорелись. Так он ещё никогда не ел. Сидя на полу, рядом со светящейся ёлкой! Свет погасил, елка мягко переливалась всеми цветами радуги. Щенок пришёл в неистовство, начал нападать на ёлку, смеша Сеню, затем по достоинству оценил еду на полу, и весь ужин не прекращал попытки умыкнуть что нибудь вкусненькое.

Сенька уснул прямо сидя, повесив голову вниз, маленький, трогательный родной.

— Спит, — улыбнулась я.

— Спит, — подтвердил Карим. — Нужно осторожно отнести его в комнату.

— Но он же даже не умылся перед сном!

— Дарья Ивановна, — укоризненно покачал головой мой бывший босс. — Есло ребёнок один раз уснёт немытым, ничего с ним не случится. Нечего его будить из-за такой малости.

Отнёс Сеньку в комнату, сонный и тоже уставший Гав, пошёл следом за ними. Я принялась собирать посуду и остатки еды, относить все на кухню. Вечер был замечательным, но он подошёл к концу.

Загрузила посуду в машинку, огляделась вокруг. Можно было ещё прибраться, но в уборщицы я Кариму не нанималась. Я вообще никак не нанималась, я тут, можно сказать, на благотворительных началах. То есть — бесплатно.

Карим словно услышал мои мысли — пришёл на кухню со стопкой бумаг в руках.

— Что намереваетесь делать? — деловым тоном спросил он.

— Поеду домой, — спокойно ответила я.

— Домой… — задумчиво протянул он. — У меня к вам есть предложение.

И протянул мне бумагу. Я пробежалась по ней глазами, быстро выхватывая самое важное и интересное, потом посмотрела на Карима, подавляя желание закатить глаза.

— Договор? — удивлённо приподняла брови я. — Вы что, пытаетесь меня купить?

— Не купить, — поправил он. — Оплатить ваши услуги. Мой сын нуждается в вас, и я это признаю. Между тем, наши отношения никак не зафиксированы. Смотрите, за месяц ваших услуг, с проживанием, разумеется, вы будете получать…

— Больше, чем когда работала вашей помощницей, — едко перебила я.

Карим улыбнулся, придавая своему лицу виноваты вид. Сейчас он выглядел нашкодившим ребёнком, и я вдруг поняла — Сенька до ужаса на него внешне похож. Мой мальчик вырастет красивым мужчиной.

— Я понимаю, что у вас есть деньги, — снова улыбнулся он. — Но два миллиона в наших реалиях небольшая сумма, а деньги имеют свойство заканчиваться, не забывайте это, Дарья.

Денег у меня не было, этого Карим не знал. На моем счету осталась такая смешная сумма, что в прежние времена я уже начала бы паниковать. Но теперь у меня не было мечты — раньше я мечтала быть мамой, для этого мне нужна была квартира и деньги. Теперь мне не о ком было заботиться. А мне самой деньги вообще не особо нужны, у меня просто нет никаких желаний.

— Очень заманчивое предложение, Карим Амирович, но я вынуждена отказаться.

Вернула ему договор, пошла в прихожую.

— Вы куда? — снова спросил он.

— Домой, — терпеливо повторила я. — Домой.

— Да что ждёт тебя там? — вдруг зло прошептал он, переходя на ты. — Ничего, только пыль, у тебя даже собаки теперь нет!

— Там меня ждёт моя жизнь, какой бы скучной и пыльной она не была, — ответила я.

Я закончила натягивать сапоги, потянулась за брошенным на софу пуховиком. Выпрямилась. И поняла, что мой босс слишком близко. Слишком. Так, что я чувствую его дыхание где-то в районе моего уха, а ещё задеваю его локтем.

Он взял меня за плечи. Невинное, по сути, прикосновение, но я разом вспомнила, как и где он ещё мог бы меня касаться. Накатила слабость, едва не подогнулись колени.

— Оставайся, — попросил он. — Оставайся, Даш…

Хотелось. Так хотелось, что желание это меня пугало — оно было слишком сильным и ярким. Я не привыкла испытывать столь сильные эмоции по отношению к мужчине.

— Нет, — твёрдо сказала я.

Я знала, он не будет давить. У него есть свои правила. Он упрямый до невозможности, но у него принципы. Я выскользнула из его рук, надела пуховик, а затем молча вышла из квартиры. Просто у меня тоже есть свои принципы.