Глава 43. Карим

Прошла ночь. На следующий день я вообще с Дашей особо не пересекался, она просто избегала меня всеми силами. В своём доме я сам себе казался лишним — да здесь все счастливы, кроме меня. Ну, или производят такое впечатление.

Елка эти, гирлянды, мандарины, щенок носится, как оголтелый, Сенька доволен. Ему нравится вся эта кутерьма. Я начал задумываться над тем, что подарки придётся выбирать самому — обычно этим Дарья и занималась.

Вечером, когда я вышел из кабинета, в котором просто прятался от всеобщей ненужности, Дарьи уже не было.

— Уехала? — спросил я.

— Уехала, — подтвердила Татьяна.

В её голосе, в её взгляде мне показалось сочувствие. Сколько она может знать? О скольком догадываться? Так ли мне нужна постоянно проживающая прислуга? Пожалуй, приходящей-уходящей вполне достаточно.

Сенька спал. Он спал так, словно дорвался наконец до спокойного сна. С трудом верилось, что этот безмятежно спящий ангелочек и недавний вечно бдящий невротик — один и тот же ребёнок. Я уже перестал надеяться на то, что он проснётся посреди ночи и я с полным правом потребую Дарью приехать обратно. Черт, это был мой план, почему же я недоволен?

В прошлую ночь, вторую без Дарьи, я смог более менее поспать, сейчас не спалось и злость накатила с новой силой. Я долго ворочался, потом посмотрел на часы — второй час ночи.

Недолго думая, я поднялся. Проверил спящего Сеньку. Щенок сумел подарить ему ощущение покоя, с чем я сам в своё время не справился. Потом я оделся, накинул пальто и вышел из квартиры.

Если так подумать, то у постоянно проживающей няни есть свои плюсы, ребёнка, даже очень крепко спящего одного не оставить.

Дорога была заснежена зато пуста, и до дома Дарьи я долетел за каких то десять минут, может и того меньше. Вышел на улицу — мороз щиплется. Постоял, покурил, словно пытаясь себя отговорить.

Отговорить себя не получилось.

Код от подъезда мы знали, мои ребята тут почти жили, когда пасли Дашу, а мне казалось, что она похитит ребёнка. Наверх я поднялся без проблем. Потом позвонил в дверь.

За дверью — тишина. Я даже ухом прислонился, никаких движений не слышно. Потом позвонил ещё раз.

И меня снова обуревают самые разные эмоции. И одно из самых неприятных — ревность. Да, я сам совсем недавно я в Дарье вообще женщину не видел, только удобного и исполнительного сотрудника. Но теперь…теперь то я прозрел. И опасался того, что не я один такой зрячий.

Вот дома её нет, где черти носят? С мужчиной? Нового у неё не было, просто не успела бы завести, но наверняка, есть старые. Тот же муж! Мне с трудом верится, что кто-то в здравом уме смог бы сам от Дарьи отказаться. Вдруг она у него сейчас? Зализывает душевные раны после драмы материнства.

Я собрался уже было звонить Захару, чтобы тот посреди ночи нарыл мне все данные на мужа Дарьи, главное, адрес, а потом ехать к нему и бить морду, как за дверью раздались звуки.

Затем минутная заминка, и наконец дверь открылась. За ней стояла Дарья. Всё её много волос взлохмачены, лицо сонное и недоуменное, а ещё на ней тот самый, уже позабытый мной халат. Но теперь то я знал все, что она там под ним прятала.

Секундное недоумение сменяется паникой.

— Сеня? — восклицает она. — Что-то случилось???

— Да нет же, — отвечаю я. — Спит он сладко и крепко.

— Вы пьяны?

— Нет, — качаю головой я.

— А зачем тогда приехали?

— Приехал, — поправляю я. — Приехал, Даша. Хватит скакать с ты на вы и обратно.

Отодвигаю её и прохожу в квартиру. Здесь темно, Дарья позади меня щёлкает выключателем, и свет в коридоре загорается. Я прохожу на кухню. Сажусь. Оглядываюсь. Все так же пыльно — скорее всего, у неё просто нет времени на уборку, весь день же у меня проводит.

— Так зачем?

— Давно не пил вашего дерьмового кофе. Так захотелось, сил нет.

Она пожала плечами, включила чайник. Кофе был растворимым, широко разрекламированным и ужасным на вкус. Себе в чашку половинку ложечки, мне с горкой, и потом, подумав, ещё чуть чуть, видимо, чтобы точно напился и не просил больше. Потом залила кипятком и протянула мне чашку таким резким движением, что несколько капель выплеснулось на стол.

— Вкусно? — спросила она.

— Так же гадко, как мне помнилось.

Пьём каждый свой кофе на пыльной кухне и молчим. Все, возможно, фигово, но я успел себя накрутить и теперь просто рад тому, что она была дома.

Дарья поднялась, поставила свою чашку в раковину. Потом остановилась напротив меня.

— Выпили? Езжайте домой Карим Амирович. Это вы миллионер, вы можете спать, сколько влезет, а я встаю рано, чтобы успеть приехать до того, как Сеня проснётся.

— Ты можешь жить у меня.

— Хватит, — попросила она.

Я потянул её к себе за пояс халата. Сильно потянул, вынуждая сделать шаг вперёд. Потом просто уткнулся в неё лицом. Куда-то то, где за пушистой тканью торчащие ребра переходили во впалый живот.

— Хватит, — попросил и я. — Хватит…

Дёрнул за пояс, позволяя ему распуститься упасть вниз. Затем развёл полы халата в стороны. Белые трусики. В розовый, черт побери, горошек. И мне стянуть их с неё хочется зубами. И понимаю, что стяну, теперь не уйду уже, слишком далеко зашёл.

Неся Дарью в её комнату вдруг подумал, что все пошло не по плану. Это она ко мне должна была прийти. А не я ехать через ночной город словно пубертатный юнец на пике гормонального всплеска.

И вдогонку мысль — в данный момент это уже не так важно…

Под утро мы лежали ложечкой. Не только потому, что это было романтично или мило. Кровать Дарьи явно не предназначалась для пребывания в ней мужчин и вообще высоких людей. Места не хватало, я ступнями упирался в спинку. Зато кучей остальных частей тела — в Дарью, и это искупало все неудобства разом.

— Я придумал, — сказал я. — Чтобы не ездить туда сюда и по возможности высыпаться, вам нужно у меня жить.

— Мы говорили уже об этом, — сонно ответила она.

— Да блин… я о другом. Дарья, выходите за меня замуж! А чт, Сеню вы любите, в постели у нас все отлично…

— Я начинаю опасаться, что вы не пьяны только потому, что находитесь под чем-то гораздо тяжелее алкоголя. Не несите ерунды, Карим Амирович, или спите, или выметайтесь, мне вставать рано.

Я улыбнулся ей куда-то в затылок. Утро уже совсем скоро, кровать неудобная, но выметаться никуда не хочется. Вместе поедем, решаю я и проваливаюсь в сон.