Глава 13

– Кто бы мог подумать, что от праздников так устаешь! – доносится сзади жалоба вместе с зевком.

Обернувшись, смотрю на Егора. Сразу видно, что отмечать он начал за несколько дней и радовался очень усердно: глаза узкие, под ними круги, окна запотевают. Из-за него мы и едем с открытыми окнами, а уже, между прочим, не май.

Сидит, прислонившись щекой к окну, время от времени открывает глаза, проверяя, где мы находимся. Если бы так просто в гости ехали, наверное, уже лег бы на заднем сиденье котом, а так еще держится. Нарядный, в белой рубашке, элегантном костюме. Как будто не Лука, а он женится.

– Ты мог приехать потом, – отвечаю ему. – Официальная церемония позже.

– Ага, как будто я не знаю, что все самое интересное остается за кадром! – возмущается он и еще больше расходится: – Вы вообще с невестой вечеринку зажали!

– Лука же устраивал. Судя по твоему виду, ты ее точно не пропустил.

– И что? Полагается две: вечеринка жениха и невесты! Я, может, к двум сразу готовился!

Я улыбаюсь. Будь невеста не в положении, мы бы с ней и правда устроили вечеринку. Но после двух гуляний подряд могли и не дождаться Егора на свадьбе. А у него сегодня важная роль: он свидетель со стороны жениха. Отбивался, конечно, убеждал, что у него и так на празднике будет много важных дел, а Луку и Натали он уже благословил и мысленно выпроводил в совместное светлое будущее.

– Знаю я твои дела, – подмигнула ему Натали. – Обещаю, что все самое вкусное ты не только успеешь попробовать, но и с собой заберешь.

– После такого нытья сомневаюсь, – вставил Лука.

Услышав такое дело, Егор пообещал, что не разочарует молодых и будет очень активным. Глядя, в каком он состоянии, что-то я сомневаюсь, что он выполнит свое обещание. Ладно, нам бы только день продержаться, брачная ночь все равно у других, можем и отоспаться.

В какой-то момент Егор все-таки не выдерживает и надолго закрывает глаза. Не отвлекаю, пусть отдыхает. Уверена, если бы я поместила пончики не в багажник, а рядом с ним, он бы вряд ли уснул, но мне хочется довезти подарок в целости и сохранности. Не зря же я с ним полночи возилась!

Другой подарок у меня тоже есть. Но как не испечь Пончику пончики? Бабуля надиктовала старинный рецепт и ушла вместе с кошкой, а я принялась за работу. По-моему, хорошо получилось. Я вообще думаю, что кошка вернулась на запах. Блуждала несколько дней – и на тебе, объявилась. Ну или почуяла, что свечей уже нет.

Все три я спалила. Рассыпала соль с огарками поодаль от дома, как раз там, где не ходят, и благополучно выбросила все мысли о странной поездке к гадалке. Как и о том, что было потом.

– Эх, такую вечеринку зажали… – снова раздается бухтение.

Это он напрасно, конечно, нас упрекает. Встреча у нас с подругой была. Только, когда невеста на седьмом месяце беременности, делать нам в клубах нечего. Мы прошвырнулись по магазинчикам, накупили красивого белья, пару игрушек для масика, которая совсем уже скоро родится, и отметили это дело молочным коктейлем.

Наговорились, а особенно насмеялись так, что Натали, придерживая живот, сказала, что еще чуть-чуть – и родит.

– Не надейся, – ответила я. – Тебе быть с пузиком еще несколько месяцев. И хорошо! А то если с животом буду лишь я, это как-то не по-дружески, правда?

– Нет у тебя живота! Тебе только кажется! И вообще, посмотри на меня и узнай, что такое живот!

Ага, как же. У нее живот хотя бы по поводу, а мой так, из-за слабости. Грибы аппетит развязали такой, что я для свадьбы купила брючный костюм. И по погоде, и пиджачок прикрывает все, что не нужно показывать. Зато очень хорошо подчеркивает талию и грудь: удачный пошив. И синего цвета, как я и хотела.

Такси въезжает в поселок, и я начинаю нервничать. С чего бы вдруг? Замуж выходит Натали, а не я. К тому же сначала мы едем к дому Луки, а уже потом переберемся в резиденцию старшего Ярова.

– Приехали, – сообщаю напарнику.

Он сонно трет глаза, без интереса выглядывает в окно. Проснувшись окончательно, расплачивается с таксистом. Я достаю огромный пакет с пончиками из багажника и жду его, даже когда ворота приветливо распахиваются.

– Что, тяжело тебе? – хмыкает Егор у меня за спиной и дергает за пакет. – Дала бы мне сразу, было бы значительно легче.

Смеюсь. Всего одна фраза, а волнение, как волна, стремительно исчезает. Подхватываю Егора под руку и захожу во двор вместе с ним.

У дома уже стоят машины и байки, я киваю, видя знакомые и незнакомые лица гостей, и поднимаюсь в комнату Натали и Луки. Егор где-то теряется вместе с пончиками – надеюсь, это не моя стратегическая ошибка.

– Привет! – улыбаясь, целую подругу. – Ну как ты, готова?

Она в растерянности стоит перед зеркалом, рассматривает свое отражение и вздыхает. Хотя нет ни единого повода для печали: макияж отличный, практически незаметный, лишь подчеркивает ее необычную нежность, платье сидит идеально, прическа волшебная. Наверное, делала одна из девочек в салоне красоты, который ей подарил Лука перед свадьбой.

– Ты знаешь, – говорит она неожиданно, – наверное, лучше и правда было просто взять шторы!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я даже знаю, от кого поступал этот ценный совет – от будущего свекра, Матвея Сергеевича. Он пошутил и забыл, а невеста так волнуется, что и правда задумалась.

– Нет, – вздыхает она, – это точно никуда не годится. Наверное, я не поеду.

– Угу, – смеюсь я, – можно подумать, ты не знаешь, что если не поедешь – тебя донесут?

Я в этом даже не сомневаюсь. Судя по улыбке Натали – она тоже. А самое главное, что к ней возвращается настроение.

– Ты права, – говорит она, снова взглянув на свое отражение. – Я просто немного волнуюсь.

– И совершенно напрасно.

– Согласна.

– Ну что, значит, выходим? Готова?

– Да.

Первый шаг, когда она ступает по лестнице… Первый взгляд Луки, когда он ее замечает…

Это так трогательно, что я едва держу слезы. Он так бережно берет ее за руку, помогая спуститься… Она так нежно смотрит ему в глаза…

Они выходят за дверь рука об руку… переплетенные пальцы, взгляды, настроение, жизни…

Это чувственное полотно почти осязаемо.

Невыносимо красиво, безумно приятно, что такое еще в жизни бывает. Пусть не у всех, но бывает.

Заметив движение рядом с собой, скольжу взглядом по мужскому костюму, медленно выдыхаю, чтобы успокоиться. Вот еще – слезы лить, когда у нас радость!

– У тебя есть салфетка? – спрашиваю Егора, хлюпая носом. – Или непромокаемая жилетка? Или не белый рукав? Дай хоть что-нибудь в благодарность за пончики! Почти всю ночь пекла – не спала!

Он протягивает мне не салфетку… платок. Мягкий, удобный такой, еще и с выбитыми инициалами, что ли? Педант! Хотя, может, одна из белочек расстаралась?

– Спасибо, ты душка! Что бы я без тебя делала?

Еще раз выдохнув, вытираю уголки глаз, как следствие – вижу четче и… понимаю, что рукав рубашки у мужчины, стоящего рядом со мной, как я и просила, не белый, а синий. В то время как у Егора…

– Вряд ли ты утонула бы в слезах, – выдает мужчина предположение. – Но макияж пришлось бы поправить. Это ведь даже не грибная прогулка, а свадьба.

Обернувшись, смотрю на Матвея Сергеевича.

Первое, что я чувствую, – зависть: ему синий цвет идет больше, чем мне. Серые глаза кажутся темнее, меняют оттенок. Второе, что я чувствую, – зависть: у него другая прическа. Та тоже была хороша, но эта делает его черты жестче и резче. Значит, в отличие от меня, он успел записаться в салон к Натали. А я потратила время на еду и пустые терзания. Третье, что я чувствую, – зависть: сразу видно, что, в отличие от меня, он хорошо высыпался. Мне же утром пришлось над лицом поработать.

А все он виноват. Та ночная прогулка, слова и намеки… Один раз он мне даже приснился! И в том сне было все то же самое, только, когда мы сидели в машине и он предложил свою помощь, я обхватила его шею руками и шепнула: «Давай, помоги…»

А дальше все развивалось настолько жарко и в таком бешеном темпе, что я проснулась в холодном поту. Думала даже, что заболела, меня немного потряхивало.

Четвертое чувство, которое я старательно от себя отгоняю, – тихое удовольствие от того, как его взгляд блуждает по моему телу. Неспешно, открыто, с интересом и ничуть не стесняясь. Хорошо, что не май, иначе я бы под этим взглядом зажарилась.

– Спасибо, Матвей Сергеевич, – мой голос заставляет его оторвать взгляд от моего декольте.

– Не находишь, что после брудершафта с платочком уже можно перейти и на «ты»?

– Ой, кстати!..

Нет, настолько сближаться я не планирую. Нам вообще лучше держать с ним дистанцию, а вот платочек пытаюсь вернуть.

– Оставь себе. День длинный – еще пригодится.

Он прав. Это я не подумала. Вернуть ему использованный платок? Смешно. У него наверняка таких стопка.

– Спасибо. Я тут думаю, как с вами за колеса расплатиться, а вы меня снова одариваете. Может, вы скажете номер карточки? – Наталкиваюсь на его взгляд. – Иначе я не могу.

– Хорошо, – соглашается он и ловко подхватывает из моих рук свой платок. – Возьму плату девственными слезами.

– А…

Серые глаза смотрят на меня выжидающе. Подначивают: ну, давай же, давай!

– Вы правы, – соглашаюсь покладисто, – сегодня это мои первые слезы.

– Пойдем. – Каким-то непостижимым образом он оказывается еще ближе ко мне, его рука ложится мне на спину и мягко подталкивает, преодолевая мое сопротивление. – Понятное дело, что моя компания тебе нравится, но уже все уехали. Если не поторопимся, свадьба пройдет мимо нас.

Обернувшись, я убеждаюсь, что он не лукавит! Ни одной машины, ни одного байка! Ни одного из гостей! Только Яров и я.

– Нас что, потеряли?

– А я думал, я уже доказал, что рядом со мной ты можешь этого не бояться, – усмехается он.

Чуть позже я понимаю, что он специально здесь задержался, чтобы закрыть дом и ворота. Молодоженам, понятное дело, не до таких мелочей. Он выгоняет из гаража белый джип, поднимается на крыльцо, чтобы закрыть на ключ дверь, как та вдруг распахивается и из дома, жуя пончик, выходит Егор.

– Слушай, – говорит он, помахивая тяжелым пакетом, – я так и не нашел, куда их пристроить.

– А по-моему, очень даже нашел, – спорю я, сияя улыбкой.

Теперь мы поедем втроем.

– Ты выходишь? – ворчит Матвей Сергеевич. – Или лучше тебя в доме закрыть вместе с пирожками, чтобы никто не мешал?

– Я свидетель! – возмущается тот и поспешно сбегает по ступенькам. – Без меня свадьба не состоится!

– Состоится. Просто гостям еды чуть больше останется. И не придется позориться от новостей в светской хронике: «Массовая диета! Яров удивлял гостей пустыми столами!»

Понимая, что на грани того, чтобы его всерьез потеряли, Егор торопится ко мне.

– Ты свидетель, – утешаю его, видя, как он обиженно поджимает губу. – Тем более свидетель с пончиками – без тебя мы никак!

Егор снова проникается важностью своей роли. Закрыв дом, Яров подходит к джипу. Свидетель несется первым, чтобы занять место с лучшим обзором, но стопорится, заметив, как Матвей Сергеевич распахивает пассажирскую дверь. И, к моему удивлению, Егор без единой дурашливой фразы усаживается назад.

– Нам тут будет удобней, – говорит он, осторожно размещая пакет.

Я сажусь впереди. Пока вожусь с ремнем безопасности, его перехватывают мужские ладони.

– Не суетись, – предупреждает Матвей Сергеевич, когда я задерживаю дыхание, – я сделаю так, чтобы он не сильно сжимал.

Воспоминания тут же уносят в ночь у моего дома: я просила его отстраниться, ссылаясь на то, что ремень слишком сильно сжимает. Но давил ведь не он, а взгляд, энергетика и напор хозяина джипа. И да, он тогда прекрасно понял меня. Но это не мешает его рукам заботливо расправить ремень, закрепить его и проверить надежность.

Все это время я старательно втягиваю живот и практически не дышу. А вот грудь втянуть не могу, и потому ей достается случайное касание мужских пальцев.

– Красивый костюм, – роняет Яров отстраненно и отодвигается прежде, чем случайное касание можно будет трактовать как намеренное.

Мы выезжаем за ворота, набрав скорость, машина покидает поселок. Изредка я бросаю взгляды в сторону водителя: тот сосредоточен исключительно на дороге. Даже не догадывается о мысленных войнах, которые я веду в данный момент. Мог – не мог? Было – не было?

Такие мужчины, как Яров, привыкли получать все сразу, по одному щелчку пальцев. С чего бы ему утруждаться и тратить время на ухаживания, флирт, соблазнение? Отказала, дала понять, что он мне не интересен, – сиди теперь, локти кусай.

Естественно, я этим не занимаюсь. Так, просто рассматриваю свой маникюр и пытаюсь отодрать кусочек лака. По-моему, он слишком яркий и не очень подходит к моим новым сережкам.

– Бабушке понравился десерт?

Повернув голову, удивленно смотрю на Матвея Сергеевича. Не думала, что он еще помнит об этом: прошла же неделя.

– Да, очень, – говорю я, благоразумно умалчивая про подарок от винодела, которому она отдала предпочтение.

– В следующий раз передам ей что-то не менее интересное.

– Хорошо, – соглашаюсь, когда минутка шока проходит. – Только имейте в виду: ей девяносто два, она была дважды замужем и не против побывать там еще.

– В чем загвоздка?

– В малом. Кандидат должен пообещать, что проживет дольше нее. Поэтому она рассматривает мужчин помоложе.

– Костя мне говорил, что твоя бабушка заставила его позировать перед окнами и сделала его снимки. Теперь понятно зачем.

Я начинаю смеяться. Об этой детали она умолчала. А я еще задумалась: как она так легко отпустила чужого мужчину, который терся возле моей машины? Почему не организовала с соседками поимку предполагаемого вора?

– Бедный Костя, – отсмеявшись, говорю я. – Он не сильно обиделся?

– После того, как она то и дело приговаривала: «Красавчик, а теперь повернись-ка другой стороной»?

Я снова смеюсь. Ловлю улыбку Матвея Сергеевича и потихонечку успокаиваюсь. Перевожу взгляд на дорогу, где едет кто угодно, кроме нашей праздничной делегации.

– Мы их догоним?

– Нет, они пусть покружат. Мы едем сразу ко мне.

– Чета я смотрю, – доносится сзади голос притихшего на время Егора, – ни свидетель, ни свидетельница на фиг никому не нужны. Ир, мы для кого наряжались? Тебе хоть мой шеф комплимент отвалил, а меня вообще никто не заметил!

– Ты очень красивый, – говорю, обернувшись к нему. – И костюм тебе очень идет.

Он отворачивается к окну, делая вид, что не верит. Потом строит рожицу и жалобно спрашивает:

– Можно съесть пончик? А то я расстроен.

– Оставь хотя бы один Натали – и вперед, – даю разрешение.

На самом деле я не верю, что он столько осилит: пончиков слишком много. Но пусть у человека поднимется настроение и он знает, что его любят и ценят и ему можно все.

– Дай-ка и мне один, – неожиданно просит Матвей Сергеевич.

Сзади раздается пыхтение. Потом тихий шепот:

– Так, с мясом мне тут самому не хватает… с капустой я тоже люблю… с горохом… съем дома… Тут больше всего с повидлом! Наверное, лучше с повидлом, да, ну чтобы, как вы и говорили, гости не строчили жалобные статьи!

– Что за повидло? – повернувшись ко мне, спрашивает Матвей Сергеевич.

– Сливовое. Бабушкино любимое.

Яров протягивает руку за пончиком.

– У вас все больше шансов ей понравиться, – шучу я.

– Отлично. Жениться я не планирую. Но от симпатии отказываться не стану.

Егор облегченно выдыхает: шеф согласился на сделку. Яров пробует пончик. А я сосредоточенно смотрю на дорогу, до рези в глазах.