Глава 6

Как назло, следующим утром я проснулась ещё до подъема и ворочалась с боку на бок, гадая, стоит ли мне сегодня пойти на занятия или воспользоваться своим законным освобождением? Чувствовала себя гораздо лучше: голова не болела, нос свободно дышал и лишь небольшая слабость напоминала о том, что я вчера почти весь день провела в больничной палате. Выпив лекарства, данные мне госпожой Веллентиной, я с удовольствием понежилась в горячей ванне, размышляя о том, как мне подобраться к загадке Эллиота Бонэ. Молодой мужчина, которому ещё нет тридцати, покрытый шрамами, становится ректором Стихийной Академии Дайяри? Это тянет не просто на успешную заметку в академической газете. Что, если я получу премию как лучший журналист года? Хватит с меня унылых корреспондентских будней, как репортажи из городской оранжереи, куда привезли редкий цветок. Единственный, кто был рад этой заметке – выпускник факультета зельеварения, который тут же предпринял попытку прокрасться ночью в оранжерею и оторвать у редкости лепесток для своей дипломной работы. В голове медленно, но уверенно складывался план действий. Подождав, пока мои соседки по этажу убегут на занятия, я вытряхнула из копилки пару золотых монет и потянулась к высохшему за два дня пальто. Оно, честно говоря, выглядело неважно. Подкладка безбожно помялась и не желала расправляться, цвета поблекли. Видимо ,постоянные чистки за последние несколько лет окончательно добили недорогую ткань. Пришлось надеть ректорский подарок и поспешить к воротам академии. – Куда это ты собралась в учебное время? – добродушно проворчал охранник, с интересом разглядывая мою обновку. – Неужто на свидание? – Если бы, – я беспечно махнула рукой. – Журналистское задание! К тому же, госпожа Веллентина подписала мне освобождение. – Ладно, – пожилой мужчина махнул рукой и улыбнулся, – беги, стрекоза! – Спасибо! Погода сегодня радовала отсутствием ветра и робким солнышком, выглядывающим из-за густых облаков. Я держала путь в “Невероятную выпечку мадами Натали”, где, несмотря на ранний час было уже многолюдно. Встав в конец очереди, я по привычке навострила уши, слушая свежие сплетни и между тем выбирала пирожные для осуществления своего плана. – Вы слышали? – с придыханием рассказывала одна из постоянных покупательниц, обращаясь к присутствующим. – Газетам пришло распоряжение аж из самой столицы. Запретить любые упоминания о внебрачном сыне короля! Говорят, Её Высочество рвёт и мечет! – А ей то что? – насмешливо ответила другая дама. – Наследным принцем является её родной сын, а бастард не может претендовать на трон. – Женская гордость, – вздохнула третья. – Представь, после стольких лет счастливого брака узнать о том, что у твоего любимого есть ребёнок от другой… – Потому что воспитывать надо мужчину! – ответила мадам Натали и красноречиво хлопнула по столу ладонью. – У них природой заложено то, что они кобели, не важно, чернорабочий это или король! Держала бы она его в узде, спуску бы не давала и подобного не случилось бы! – Поэтому, за твоими плечами три брака, Натали? – поддела её одна из покупательниц. – Ладно, не обижайся, лучше заверни мне десяток пирожков с… – А нету! – рявкнула на неё сердитая хозяйка кондитерской. – Закончились. – Да вот же они! – недоумённо показала покупательница на витрину с ароматными пирожками только из печи. – Зарезервированы, – отчеканила суровая мадам и указала пальцем ей на выход. Мадам Натали была печально известна тем, что от неё сбежало три мужа, не выдержав её крутого нрава. Мастерица выпечки и цепкая владелица успешного дела, основанного с нуля, имела свои представления о семейной жизни, поэтому сейчас была одна. – Ну, кто ещё желает посплетничать? – рыкнула она на притихших покупательниц. Все, потупившись, молчали. Дождавшись своей очереди, я сделала заказ и уже через десять минут аккуратно ступала по лужам, подёрнутым тонким, хрустким льдом, боясь подскользнуться и упасть. Охранник, увидев в моих руках две коробки с пирожными, на которых было написано название кондитерской, многозначительно хмыкнул, но промолчал. Я поспешила в главный корпус, поднялась по лестнице, звонко цокая каблуками башмаков, и осторожно заглянула в учительскую. В просторном кабинете Милана со скучающим видом заполняла бумаги, периодически зевая, да в кабинете ректора слышался разговор Эллиота с кем-то на повышенных тонах. – Доброе утро! Я на цыпочках прокралась к столу личного ассистента ректора и поставила одну коробку с пирожными ей на стол, а другую, для второй части моего плана, оставила на подоконнике. – Привет! Выздоровела? – радостно улыбнулась мне Милана, с интересом разглядывая цветастую коробку. – Поставишь чайник? – Да, – я активировала нагревательный артефакт и под весёлое бульканье закипающей воды шёпотом спросила. – Кого это он там ругает? – Декана артефакторики, – шёпотом ответила Милана. – Ты же в курсе, что случилось вчера с одним из учеников? – Вышел из строя боевой артефакт? – тем же шёпотом ответила я. За дверью в ректорский кабинет послышался громкий стук и возмущённая тирада декана Аттикуса. – Ага, – кивнула Милана и встала из-за стола, чтобы достать две чашки. Разлив ароматный напиток по кружкам, она разрезала ленточку, сняла крышку с коробки и по учительской разнёсся соблазнительный запах свежей сдобы, заварного крема и свежих фруктов. – Представь, вчера, после возвращения из больничного крыла, он вызвал моего Даррена на ковёр и отчитывал его так, словно он был не боевым магом с огромным послужным списком, а первокурсником-недотёпой! Сказать, что я была удивлена, это не сказать ничего. Даррен Арден ещё во время попытки захвата власти лет тринадцать назад проявил себя героем и получил медаль из рук Его Величества. Он – постоянный гость на торжественных приёмах в королевском дворце. А ещё он дружит с деканом боевого факультета из Академии Дальстад и они развлекаются тем, что раз в год приглашают друг друга на свои открытые уроки. – И самое удивительное, – продолжала Милана, с аппетитом доев корзиночку с кремом, – Даррен слова против ему не сказал, хотя он был не виноват. Странное дело! Да, странное. Я думала, повысить голос на боевого мага сможет лишь тот, кому жить надоело. А вот оно как… – Кстати, госпожа Милана, вы же в курсе того, что закрыли газету из-за якобы лживой статьи о нашем новом ректоре? – Да все соседи об этом говорят! Причём, там вышла весьма некрасивая история. – Расскажи? – я в нетерпении подалась вперёд, чуть не сбив локтём со стола пустую чашку. – Информацию о том, что ректор Бонэ является внебрачным сыном короля принёс… Милана ойкнула и замолчала, а за моей спиной раздалось гневное: – Адептка Рейн, ко мне в кабинет! Прямо сейчас! Кажется, я снова влипла. Интересно, будет хотя бы день, когда я не попаду в неприятности с участием Эллиота Бонэ? Вот и сейчас, хотела по-тихому выпытать у Миланы нужные подробности, пока ректор занят, а затем заглянуть к нему с пирожными и поблагодарить за спасение. Может, напроситься на ещё одну чашку чая и попытаться разузнать хотя бы мелкую деталь о его загадочной персоне. Но вместо этого я, не глядя, беру вторую коробку, и медленно плетусь к Эллиоту в кабинет. – Это ещё что? – захлопнув дверь, он указал на упакованные в разноцветную картонку пирожные. – Благодарность, – пробурчала я, поставив её на стол. Кажется, я смогла удивить “Человека-тайну” Бонэ. Черты его лица слегка разгладились, а на губах мелькнуло подобие улыбки. Кашлянув, он вновь напустил на себя суровый вид. – Адептка Рейн, вам ещё не надоело? – Вы о чём? – осторожно спросила я. – А то вы не знаете? – хмыкнул он, подошёл к столику, на котором стояли чайник с чашками, и активировал нагревающий артефакт. – Или вы хотите уточнить, что именно я имею ввиду? За три дня знакомства с вами, поводов для беспокойства у меня предостаточно. – Вы ещё крестики начните зачёркивать в календаре, отсчитывая дни нашего знакомства. Глядишь, к выпускному отметим полугодовщину, – проворчала я так, чтобы до него донеслось лишь неразборчивое бормотание. Вот только слух у Эллиота был как у летучей мыши. – Адептка Рейн, вам бы потренироваться в искусстве сарказма. – А вы научите, – осмелела я. Ректор Бонэ молча разлил чай в две чашки. Новые, как я успела заметить. “А вот ректор Ленарий любил экономить на всех, кроме себя,” – подумала я, аккуратно пригубив горячий ароматный напиток и чуть язык не проглотила. Вкуснотища! – Из чайной лавки госпожи Гаубе, – пояснил Эллиот. – Удивительная женщина, между прочим. Бывший боевой маг, вернулась из-за Грани Жизни и стала зельеваром. А чайную лавку открыла для души. Я где-то слышала упоминание этой фамилии. Не помню где, но напиток был выше всяких похвал! – Вы, должно быть, её хорошо знаете? – спросила я и, немного осмелев, пододвинула коробочку с пирожными ректору Бонэ. – Угощайтесь, свежие! – А вы? – насмешливо поднял правую бровь Эллиот. – Наелась. – Пирожными? Или сплетнями обо мне? На последнем слове я подавилась и неловко закашлялась, прикрыв рот ладонью. Бонэ неторопливо встал с места, обошёл стол и похлопал ладонью меня по спине. – Полегчало? – сарказма в его голосе было хоть отбавляй. "Нисколечко," – подумала я. Эллиот принял моё молчание за согласие, деликатно убрал ладонь с моей спины и вернулся на своё место. – Лейла… После всего, что было между нами, могу я обращаться к вам по имени, когда мы наедине? – И часто мы планируем с вами уединяться? – я склонила голову на бок и заинтересованно посмотрела на ректора Бонэ. – Приму это за согласие. Значит так, Лейла. Как я вижу, моя персона лишила вас покоя, раз вы с первого дня знакомства пытаетесь накопать на меня компромат. – Эллиот… Я же могу называть вас Эллиот? – спросила я, допив чай. – Нет, – сложив губы бантиком, ректор покачал головой. Издевается, гад? – Я верно понимаю, что вы не отстанете от меня и от моего рабочего окружения до тех пор, пока не узнаете, являюсь ли я бастардом? От грубого слова меня аж покоробило, что не осталось незамеченным для Бонэ. – Мне не нравится это слово, Эллиот. – Ректор Бонэ, – с нажимом ответил он. По сведённым к переносице бровям и хмурому взгляду я поняла, что перегнула палку. Пришлось идти на попятную. – Простите, ректор Бонэ. Но я предпочту не называть вас… Этим словом. – Бастард есть бастард, – равнодушно пожал плечами Эллиот. – К тому же, я ещё ничего не подтвердил. Но и не опровергал. Буду говорить открыто: я не склонен вам доверять, Лейла. Не успела я обидеться, как он добавил: – Ни вам, ни кому бы то ни было. Поверьте, у меня на это есть свои причины. Давайте так: я дам вам небольшое интервью, о котором вы так мечтаете. Но у меня есть несколько условий. – Каких? – от осознания, какие мне открываются карьерные перспективы с выходом этого интервью аж дух захватило. – Я дам вам лишь часть информации и вас это полностью устроит. Не пытайтесь больше ничего раскопать. А если попытаетесь – привлеку все свои связи, чтобы вы не смогли получить работу до конца вашей жизни даже в самой мелкой провинциальной газетёнке. Иными словами, я уничтожу вашу карьеру, Лейла Рейн. – Ректор Бонэ, – я хотела, чтобы мой голос звучал твёдо и уверенно, но он постоянно срывался и дрожал. – Я всегда была максимально честной и объективной в своих статьях. А мои репортажи… – Я их читал, – нетерпеливо перебил меня Эллиот. – Поэтому и пришёл к выводу, что вам можно дать шанс. Вдобавок, если вы нарушите слово, то я сделаю всё, чтобы вы вылетели из академии в тот же день, когда вскроется ваш обман. – Обижаете. – Перестраховываюсь, – парировал Бонэ. – Я согласна, – кивнула, смело глядя в его глаза. – Это все ваши условия? Ректор не сразу ответил. Он суетливо забарабанил пальцами по столу, затем порывисто расстегнул пуговицу на воротнике, слегка обнажив крепкую шею, и, набравшись смелости, сказал: – Давайте провернём вашу афёру с брачной меткой. Я недоумённо захлопала ресницами, ощущая, как все слова комом застыли в горле. – Ущипните меня, – протянула руку Эллиоту. – Зачем? – он вытянул свою руку мне навстречу, но, едва коснувшись пальцами моего тонкого запястья, тут же её отдёрнул. – Кажется, я сплю. Вы точно согласны? Мне же не послышалось? – Нет, вы не спите, Лейла. – И вы потом не возьмёте свои слова назад? – Я всегда держу своё слово, – терпеливо отвечал на мои вопросы ректор Бонэ. До меня наконец-то начало доходить осознание того, что скоро я заполучу два мега-эксклюзивных материала и оба связаны с самой загадочной персоной Дайяри. Да что там Дайяри, всей Сейдании! – Спасибо! – воскликнула я и вскочила на ноги, желая крепко обнять и расцеловать Эллиота в обе щёки. Хорошо ещё что этого не сделала, потому что следующим, что услышала, было: – Сначала мы составим контракт. Фу, какой зануда. Желание обнимать этого надменного паршивца тут же бесследно исчезло. И охота ему заниматься нелепой бумажной волокитой? Хотя, ладно. Ради двух эксклюзивных репортажей, я готова душу ему продать. – Контракт составлю сегодня вечером со своим юристом. Ознакомитесь с ним завтра. Если всё вас устроит – подпишем и сразу же приступим к первой части. – Как вам будет угодно, – беспечно ответила я. Подумав ещё немного, спросила. – Ректор Бонэ, прошло всего три дня с момента вашего вступления в должность. Я никогда не видела, чтобы адептки устраивали охоту на преподавателей. В Стихийной Академии Дайяри с этим всегда было очень строго. Единственный роман между… – Дело не в адептках, – Эллиот прервал мои словесные излияния. – Точнее, не только в них. Если честно, я даже удивлён: молодые девушки, юные, горячие… На этих словах я заметно поморщилась, чувствуя в груди какой-то мелкий, но уж очень противный укол. – … Но тем не менее, они держат себя в руках. Я интересен им, но они держатся на расстоянии. – Судя по звукам из коридора, что я слышала вчера, у них это получается не очень, – не удержалась я от шпильки в его адрес. – Они переживали за моё здоровье. На их глазах я закрыл собой бездыханную адептку и получил неприятное рассечение, у меня рубашка была залита кровью. – Я вам очень благодарна, честно, – ответила я и пододвинула коробочку с пирожными поближе к нему. – Ешьте, выбирала самые вкусные и дорогие. – Спасибо, – кивнул Эллиот. Он осторожно достал из коробки песочную корзиночку, украшенную шапкой из взбитых сливок с кусочками ягод, осмотрел её со всех сторон и осторожно откусил с самого края. На его идельных, чуточку пухлых губах осталась капля крема и я поймала себя на мысли, что не будь он ректором и внебрачным сыном короля, я бы сняла крем кончиком пальца, коснувшись его соблазнительных губ. Либо его поцеловала. Так, Лейла, приди в себя! Эллиот ловко доел корзиночку и аккуратно вытер платком губы, на которые я так беззастенчиво смотрела и, едва улыбнувшись, спросил: – Ещё чаю? – Пожалуй, – согласилась я, ругая себя за странную реакцию на высокомерного Бонэ. Пока ректор возился с чашками, я пыталась накидать в голове вопросы для будущего интервью. Получалось не очень. Все мысли крутились вокруг Эллиота, но совсем в ином направлении. Поставив передо мной чашку, ректор вернулся на своё место и я спросила: – Почему вы решили согласиться на трюк с брачной меткой если адептки держат с вами дистанцию? – В отличие от них, все незамужние женщины Дайяри устроили на меня охоту, – нехотя признался Эллиот. – Начиная от совсем юных, едва отметивших своё совершеннолетие, до почтенных матрон. Представив в своей голове картину, где толпа бодрых старушек преследует беднягу Бонэ, выкрикивая признания в любви, я не выдержала и прыснула со смеху. – Не смешно, – надулся Эллиот. – После той идиотской заметки, куда бы я ни пришёл, везде начинается представление. Одна бросилась под колёса моего экипажа и требовала жениться на ней в качестве морального ущерба. Другая оплатила мои покупки в продуктовой лавке и предложила сама донести их до крыльца моего дома. Там уже ждала соседка с пирожками, испечёнными специально для меня! Как будто я не почувствую отголоски приворотного заклинания даже через толстый слой теста! – Ужас какой, – едва сдерживая веселье, ответила я. Так ему и надо. Сбили спесь с этого напыщенного индюка Бонэ. Если позавчера он смотрел на меня свысока, то сегодня сам просит меня о помощи. – Но это ещё не самое плохое, – пожаловался мне ректор. – Чаша моего терпения переполнилась сегодня ночью. – Только не говорите, что… – воображение в моей голове рисовало самые разные картины того, что случилось с Эллиотом ночью. – Несколько подвыпивших девиц решили пробраться в мой дом. – Ужас какой, – искренне посочувствовала я, приложив ладонь к груди. – У них получилось? – Сработал охранный контур, – неловко сминая пальцами упаковочную ленту, произнёс ректор Бонэ. – Представляете, выхожу во двор посреди ночи, а там четыре дрожащих от холода девушки в ярких, фривольных нарядах застыли без движения. И смотрят на меня такими жа-а-аалобными глазами. – Ужас, – повторила я. – Я, как приличный мужчина, деактивировал контур и велел им покинуть частную территорию. Но они замёрзли и так дрожали… – Что вы решили согреть их своим гостеприимством, – мысль о том, что Эллиот проявил жалость к этим легкомысленным барышням, показалось мне весьма обидной. “А меня он водой из лужи окатил и даже не извинился”, – пришла в голову неприятная мысль. Следом прилетела мысль куда похуже: “Интересно, чем они в итоге всю ночь занимались? Уж явно не чаи гоняли.” – Я всего лишь хотел напоить их горячим чаем, – словно читая мои мысли принялся оправдываться ректор. – И прочитать лекцию о том, что нельзя лезть без спроса в чужие дома. А они… – Остальные подробности оставьте при себе, – замахала я руками, ругаясь на своё излишне богатое воображение. – Они даже порог моего дома переступить не успели, как заявили, что раз морально пострадали, то я обязан пригласить их на свидание. Каждую по очереди. Моё терпение лопнуло. – Сочувствую, – сухо ответила я, не испытывая никакого сочувствия к Бонэ. С незнакомыми девушками он, значит, заботливый и внимательный. Пожалел бедняжек, а меня за один день дважды чуть не довёл до бешенства! Ну конечно, я же не смазливая девица в ярком, фривольном наряде. Уверена, там ещё и декольте у каждой было такое, что глаз не отвести. – И это ещё не всё, – голос Эллиота заметно помрачнел. – Пока я их выпроваживал и ставил новый охранный контур, ещё одна девица умудрилась проникнуть не просто в мой дом, а прямиком в мою спальню. Прихожу, а она лежит на моей кровати в чём мать родила! – Вот дрянь! – вырвалось у меня раньше, чем я успела спохватиться. – Простите. – Пришлось вызывать наряд полиции, – щёки ректора порозовели. – Я такого от них наслушался, врагу не пожелаешь. – Ректор Бонэ, – задумалась я, глядя в опустевшую кружку с несколькими чаинками на дне. – Вы меня, конечно, извините, но не слишком ли много к вам внимания? Вы же не единственный богатый и красивый холостяк в Дайяри и… Чёрт, я вслух сказала что он красивый? Вот влипла! Ещё надумает чего… – Это из-за чёртовой газетной заметки, – внезапно вспылил Эллиот и ударил кулаком по столу. – Думают, раз я бастард, то купаюсь во власти и деньгах, а король щедро выплачивает мне безлимитное ежемесячное содержание! Если бы они только знали правду… – Узнают, – решительно кивнула я. – Сделаем в лучшем виде. Вы – мне, я – вам. Готовьте свой контракт, хотя, уверяю, я не собираюсь лгать и обманывать вас. Когда сделаем карточки для репортажа о фальшивой невесте? – Чем скорее, тем лучше, – произнёс Бонэ, глядя в окно. – В идеале – завтра вечером. Я договорюсь со знакомым служителем городского храма бракосочетаний, чтобы он пустил нас после закрытия. – По рукам! – я встала с места и протянула руку Эллиоту. На секунду он замешкался, а затем осторожно пожал её, словно моя ладонь была сделана из хрусталя. – Спасибо, Лейла, за вашу отзывчивость, – в его голосе я впервые услышала странное, необычное тепло, от которого моё сердце забилось чаще. – Несмотря на то, что наше знакомство не задалось, сейчас я рад, что мы нашли общий язык. – Но контакт вы подготовите, – не удержалась я от укола. – Конечно, – серьёзным тоном ответил Бонэ. – Ничего личного, адептка Рейн, жизнь меня многому научила. Попрощавшись с Эллиотом я распахнула дверь, от которой тут же отпрянули несколько учителей и стали делать вид, будто жутко заняты. Правда раньше я никогда не видела, чтобы декан артефакторики хоть раз поливал цветы, преподавательница по ментальной защите изучала план эвакуации на случай пожара, а лаборант с кафедры зельеварения, стоя у стола Миланы, быстро стряхивал крошки песочного теста с рабочей мантии. Присутствующие посмотрели на меня так красноречиво, будто бы поймали нас с ректором за чем-то жутко неприличным, а Эллиот, решив подлить масла в огонь, прокричал мне в спину: – Лейла, вы не против, если я зайду к вам вечером обговорить детали?