Глава 5

Раннее утро встретило меня мощной грозой. Лёжа в своей постели я слушала мелодичную трель будильника в виде шкатулки с танцующей балериной, а за окном чёрное небо сотрясалось от оглушающих раскатов грома. Погода в Дайяри была весьма предсказуема. Каждый год декабрь встречал нас снегопадом, а затем в ближайшие несколько дней свежий, пушистый снег смывался ливнем, превращаясь в жидкую грязную кашу, которая противно чавкала под ногами до первых морозов. Я свесила ноги с кровати, коснувшись пятками прохладного пола, и тут же со стоном легла обратно. Голова раскалывалась на две части: боль вспыхивала в районе висков и затылка острыми молниями, как те, что прорезают мрачное небо. Горло нестерпимо болело, а тело сотрясалось в сильном ознобе. С трудом доковыляв до ванной, я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась: волосы всклокочены, лицом похожа на списанное умертвие с факультета некромантии, которое забыли упокоить. Венчали неприглядную картину синие круги под глазами. – Нет уж, – прохрипела я, обращаясь к своему отражению в зеркале. – Никуда в таком виде я не пойду. Страстно мечтая забраться под одеяло, я прошлёпала босыми ногами обратно в комнату, зажгла лампу и принялась рыться в аптечке в поиске снадобья от простуды. Аптечка, заботливо собранная моей мамой, негостеприимно встретила меня ворохом порванных бумажных пакетов и несколькими пустыми пузырьками. “Что? Ничего нет? Да я же почти не болела за последнее время!” – подумала я, а потом вспомнила, что аптечка не обновлялась с моего первого дня в академии. “Ладно, полежу ещё немного. Как только станет лучше, дойду до штатного лекаря,” – с этой мыслью я легла обратно в кровать, закуталась в тёплое одеяло, желая поскорее уснуть крепким сном. Сознание медленно уплывало куда-то вдаль, покачивая меня на мягких, уютных облаках. Тишину в комнате прорезало жужжание магического кристалла связи. – Да провалитесь вы пропадом, – простонала я, с трудом выныривая из омута сновидений. Однако назойливое жужжание не прекращалось. Я протянула руку к прикроватной тумбочке и слабо махнула рукой, активируя магический артефакт, позволяющий двум или нескольким людям связываться друг с другом на расстоянии. Комнату прорезал звонкий голос Миланы. – Лейла, почему ты пропустила занятия? – и не дав мне ответить, добавила. – Срочно к ректору в кабинет! – Милана, – жалобно простонала я, но личная ассистентка ректора уже прервала сеанс связи. “Никуда не пойду”, – подумала я и свернулась калачиком под одеялом. Для верности накрыла голову подушкой. “А если он заявится ко мне сам?” Эта мысль заставила меня выползти из-под одеяла. Второго явления ректора Бонэ в женскую обитель академии я не переживу. К моему удивлению, короткий сон дал мне силы, необходимые для того, чтобы добраться до штатных лекарей Стихийной Академии Дайяри. Даже головная боль слегка притупилась. Я смогла одеться и пошла в ванную, чтобы проверить высохло ли пальто, но оно до сих пор было влажным. Придётся надеть ректорский подарок. Спуск с третьего этажа на первый занял у меня минут пятнадцать. Я осторожно переступала ногами, опасаясь, что перед глазами всё потемнеет и я потеряю сознание. Под сочувствующим взглядом коменданта вышла на улицу и, стоя под козырьком, увидела, что небо слегка посветлело, а стена ливня превратилась в редкие, крупные капли дождя. От свежего влажного воздуха в носу засвербело и я с наслаждением чихнула. Досчитав до трёх, я решительно выбралась из-под козырька, чтобы преодолеть несчастные пятьдесят метров до главного корпуса САД, где проводились учебные занятия. Кабинет лекаря находился на первом этаже и я сразу же направилась туда под пристальными взглядами адептов, рассматривающих моё новое пальто. Добравшись до заветной двери с горделивой табличкой “Главный лекарь САД, госпожа Веллентина”, я постучалась, но мне никто не открыл. Подёргала дверь – заперто. Что же мне теперь делать? Ждать, пока госпожа Веллентина вернётся или сначала дойти до Эллиота Бонэ? Так и поступлю: чем скорее я разделаюсь со всеми делами, тем быстрее вернусь обратно в кровать. Головная боль медленно возвращалась и я поспешила в учительскую. – Лейла, ты заболела? – Милана при виде меня всплеснула руками и прижала ладони к лицу. – Так заметно? – усмехнулась я, но ухмылка вышла весьма жалкой. – Девочка моя, да если бы я знала… Она не успела закончить фразу до конца: дверь кабинета ректора распахнулась и на пороге возник Эллиот Бонэ. – Адептка Рейн, немедленно пройдите ко мне! – Ректор Бонэ, вы только полегче с Лейлой, – попыталась заступиться за меня Милана, но сникла под его суровым взглядом. Я прошла в кабинет и, не дожидаясь разрешения, села на стул, что боком стоял у массивного стола. – Я не разрешал вам сесть, адептка Рейн! – сердитым голосом произнёс внебрачный сын короля. – Но я… – Встать! Да он издевается? Я медленно поднялась на ноги, и опустила глаза в пол, не желая встречаться с этим чудовищем взглядом. Голова вновь закружилась, но я усилием воли заставила себя стоять прямо. – Посмотрите на меня, адептка Рейн. – Ничего нового я там не увижу, – хриплым голосом прокаркала я, рассматривая паркет под ногами. – Адептка Рейн, вам нравится выводить меня из себя? – повысил голос Бонэ. – Вернёмся к вопросу о вашем сегодняшнем прогуле чуть позже. – Я заболела. Причём, по вашей вине. – Я не приемлю оправданий. Вернёмся к вопросу вашей вчерашней выходки у архива. Разве вы не понимаете… Он что-то говорил, но уши заложило ватой и я слышала лишь редкие обрывки некоторых фраз. Слабость накатила на меня с новой силой, а перед глазами всё потемнело. Я сделала маленький шаг назад, чтобы сесть, но тело непослушно покачнулось влево. Потом была лишь темнота. Я лежала на надувном матрасе, покачиваясь на волнах, и смотрела в небо. Яркие огоньки вспыхивали то тут, то там, образовывая причудливые созвездия. Тишина, покой и никаких забот! – А вот и малая медведица, – улыбаясь, я показывала пальцем на скопление звёзд в виде ковша. – А это Орион! Кто-то вдалеке позвал меня по имени, но я лишь отмахнулась. – А эти звёзды похожи на недовольную физиономию Эллиота Бонэ. – Лейла! Созвездие, в котором я увидела хмурое лицо нового ректора постепенно приняло форму овала лица. В ноздри ударил резкий, противный запах нашатырного спирта и я распахнула глаза. Надо мной склонились Эллиот “Чудовище, измывающееся над больным человеком” Бонэ и госпожа Веллентина, державшая у моего носа влажную ватку. – Наконец-то! – радостно воскликнула лекарша, а у меня виски заломило от громкого звука её девичьего голоса. – Очнулась? – хмуро спросил меня ректор. – Нет, вам показалось, – слабым голосом ответила я и, поморщившись, спросила. – А где я? – В больничной палате, – радостно прочирикала Веллентина. – Представляешь, ты потеряла сознание в кабинете господина Бонэ, и он сам! Представляешь? Сам принёс тебя сюда! – Госпожа Веллентина, – холодно произнёс Эллиот. – Хватит болтать, займитесь заболевшей адепткой. Я с ней ещё не договорил! “Звучит угрожающе,” – подумала я, с опаской поглядывая на серьёзного Бонэ. – Я ей уже вколола витаминный укол и прививку от столбняка, – не обращая внимания на его резкий тон, сказала Веллентина. – Простите, – я широко распахнула глаза, прикидывая, сколько времени я пролежала без сознания. – А от столбняка-то зачем? Ректор, только не говорите, что вы стояли и смотрели как я падаю на пол? – Поймал я тебя, поймал, – нехотя признался Бонэ. – Значит, не удержали и уронили? Вы не похожи на слабака. Эллиот поморщился, словно съел что-то кислое и произнёс, обратившись к Веллентине. – Госпожа лекарь, оставьте меня с адепткой наедине. – Вот и прекрасно! – обрадовалась Веллентина. – Мне как раз надо успеть на курсы в городскую больницу. Не успел ректор вымолвить и слова, как она вновь затараторила: – Значит так, господин ректор. Вернусь через три часа. Дадите адептке Рейн вот это, это и смешайте треть пакета с четвертью стакана горячей воды, – она высыпала на прикроватную тумбочку ворох разноцветных таблеток и несколько пакетиков с порошком. Каждые полчаса проверяйте температуру. Если увидите на градуснике… – Я понял! – рыкнул на говорливую лекаршу Эллиот. – Идите на ваши курсы! – Госпожа Веллентина, не оставляйте меня с ним, – жалобно простонала я, но шустрая лекарша сделала вид, что внезапно оглохла и выскользнула за дверь, оставив нас с ректором в палате. Не обращая на меня никакого внимания, он с серьёзным видом принялся перебирать оставленные лекарства: – Так, это что? А это? И этим до сих пор пичкают больных? У нас что, прошлый век? Его бормотание не прибавляло мне оптимизма. Слегка приподнявшись на локтях, я смогла опереться спиной на подушку и тихо спросила: – Что-то не так? Ректор сжал губы в тонкую полоску, игнорируя мой вопрос. Затем всё же выдавил из блистера таблетку к себе на ладонь, осмотрел её с двух сторон и протянул мне, скомандовав: – Ешь. – Не буду, – отвернулась я. – Это ещё почему? – удивился Бонэ. – Вы руки мыли? Ещё подхвачу вдобавок инфекцию. – Скорее я подхвачу нервный срыв, общаясь с тобой, – проворчал Эллиот, но всё же послушно направился к раковине в углу палаты и тщательно вымыл руки. Пока он занимался личной гигиеной, я выдавила себе таблетку на язык и запила водой из бутылки, стоявшей на тумбочке. – Так что же случилось? – спросила я ректора, когда он вернулся к моей кровати и сел рядом с выражением вселенской муки на лице. – Зачем мне вкололи прививку от столбняка? – Давай не будем об этом, – уклончиво ответил Бонэ. – Хорошо, – я не стала спорить, к тому же, сил почти не осталось. – Спрошу у госпожи Веллентины. Спасибо за помощь, господин ректор, вы можете быть свободны. Эллиот с опаской посмотрел на дверь, что-то невнятно пробормотал, но с места не встал. – Как ректор Стихийной Академии Дайяри, я несу ответственность за… – Как ректор Стихийной Академии Дайяри, дайте мне поспать. Я, правда, устала. – Спи, – пожал плечами Эллиот, делая вид, что прирос задницей к стулу. – Я не могу спать, когда вы смотрите на меня. Ректор молча прокрутился на стуле, сев ко мне спиной. – Да что такое? – рассердилась я. – Уходите! Вас ждут дела. – Я всё сделал. – Постойте, – меня осенила страшная догадка. – Только не говорите, что вы в меня влюбились? – Адептка Рейн, вы абсолютно не в моём вкусе, – парировал Эллиот. – Вот это было сейчас грубо, – обиделась я и отвернулась. Ладно, хочет сидеть, пусть сидит. Я закрыла глаза, но сон окончательно пропал. Вместо этого, моя голова наполнилась мыслями самого разного содержания. Главенствовала среди них мысль о том, что Эллиот, будучи внебрачным сыном короля, носит фамилию одного из приближённых. Но почему? И тут я всё поняла! – Я знаю! – воскликнула я и тут же закашлялась от жжения в горле. Повернувшись на другой бок я пристально посмотрела на спину ректора, который сидел лицом к входной двери. – Что? – заинтересованно спросил меня ректор, но даже не обернулся. – Вы боитесь! Боитесь того, что… Да повернитесь вы ко мне лицом! – рассердилась я. Ректор послушно развернулся. – Вы боитесь повышенного внимания со стороны адепток! Эллиот наигранно засмеялся, вот только смех вышел жалким до безобразия. – Адептка Рейн, вы больны. Ложитесь спать. Вместо того, чтобы послушаться ректора Бонэ, я села на кровати, подтянув колени к груди и принялась излагать свою теорию. – Сами смотрите, вы молодой, холостой, внешность смазливая. Характер, правда, с гнильцой, но на это не сразу обратят внимание. Вы думаете, вы тут первый такой? – Вчера я еле от них сбежал, а сегодня они мне прохода не дают, – неохотно признался Эллиот. – И всё это из-за вас, адептка Рейн. Кстати, что вы там сказали по поводу моего характера? – Сразу говорю: жестить не стоит, – принялась я поучать ректора Бонэ. – Чем более суровым вы себя покажете, тем более мужественным и привлекательным будете выглядеть в их глазах. Бегать от них тоже не надо, у девушек проснётся охотничий азарт и тогда к вам будут ломиться даже в спальню. – Я купил особняк в центре города, – развёл руками Эллиот. – Мой вам совет: наймите побольше охраны, – с самым серьёзным видом ответила я. – Влюблённые девушки не видят преград, даже если это высокие городские стены. – Да, наверное вы правы, – задумался ректор. Я отвернулась, не в силах сдержать рвущийся наружу смех. Неужели он поверил в эти сказки? Да, адептки, особенно старшекурсницы, любят строить глазки симпатичным преподавателям, но дальше томных взглядов дело не доходит. В отличие от многих академий Сейдании, где сквозь пальцы смотрят на отношения старшекурсниц и преподавателей, в нашей Стихийной Академии Дайяри подобная связь грозит как минимум отчислением. Странно, что новоиспечённый ректор об этом ещё не знает. – Могу я задать один вопрос? – осторожно спросила я у Бонэ. – Попробуй, – вздохнул ректор, устроившись поудобнее на стуле. Затем взглянул на настенные часы и, спохватившись, взял с тумбочки блистер с пилюлями кричаще-алого цвета. – Этих выпей две. Я послушно проглотила горькие пилюли, запила остатком воды из бутылки и спросила: – Вы действительно внебрачный сын короля или это лишь жалкие сплетни? Эллиот пристально посмотрел на меня, затем покачал головой: – Не скажу. – Вот так, значит, – обиделась я. – Ладно, я вас услышала. Как только мне станет лучше, наведаюсь в редакцию вечерней газеты. У меня там есть связи. – Не наведаешься, – покачал головой Бонэ. – Её закрыли. – Когда? – от удивления я даже забыла как дышать. Вечерняя новостная газета Дайяри была основана ещё задолго до рождения короля. Я же рассматривала её как одно из будущих мест работы! – С сегодняшнего утра, – ледяным голосом произнёс ректор. – Его Величеству пришлись не по нраву глупые сплетни. – Так значит, это неправда? – Адептка Рейн, – медленно, чуть ли не по слогам произнёс Эллиот. – Вы – корреспондент академической газеты. Думаете, я стану откровенничать с тем, кого знаю вторые сутки, и выкладывать вам свои секреты? Уверен, они тут же окажутся на передовице. – Ну знаете ли, – надулась я. – Вы обо мне плохого мнения. – В нашем знакомстве не было ни одного хорошего момента, – возразил Эллиот Бонэ. “И вряд ли уже будет”, – проворчала я про себя. Такими темпами, в Дайяри закроются все газетные листы и я останусь без работы. Не ехать же мне в столицу? На переезд понадобятся немалые деньги. Думай, Лейла, думай. И тут мне в голову пришло отличное решение! – Ректор Бонэ, предлагаю вам взаимовыгодную сделку, – воодушевлённо произнесла я, напрочь забыв о температуре, слабости и боли в горле. Эллиот посмотрел на меня с недоверием: – Адептка Рейн, вы в ясном уме творите форменное безрассудство, чего от вас ждать в состоянии, когда вы больны? “Сам ты больной”, – проворчала я про себя и терпеливо принялась объяснять упёртому ректору свою идею. – Предлагаю вам одним выстрелом убить двух зайцев. Вы боитесь полчища поклонниц, для которых молодой, симпатичный и главное холостой внебрачный сын короля, как красная тряпка для быка на арене. – Да не боюсь я, – рассердился Бонэ. – Просто не хочу, чтобы мне создавали дополнительные проблемы. – Я к этому и клоню, – с нажимом ответила я. – Создадим видимость, что у вас уже есть невеста. А вы взамен дадите мне эксклюзивное интервью, касаемо ваших родственных связей с королевской семьёй. И волки сыты, и овцы целы. – Вот же понесло тебя на звериную тему, – хмыкнул Бонэ, не реагируя на моё гениальное предложение. – Позавчера я делала репортаж об открывшемся зверинце после ремонта, – проворчала я и, не выдержав, взмолилась. – Ну ректор! Ну Эллиот! Это же прекрасная идея! Представьте, какие перспективы откроются передо мной после выпускного? Я – Лейла Рейн, единственная, кто смогла узнать правду о таинственном происхождении внебрачно… Я осеклась и замолчала, глядя как лицо ректора становится красным от злости. Он шумно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы, как закипевший чайник. И медленно, по слогам произнёс: – Ни! За! Что! – Но почему? – недоумевала я. – Всем же интересно узнать, была ли правдивой заметка в вечерней газете. – Во-первых, Лейла Рейн, – суровым тоном произнёс ректор. – Если я и буду откровенничать с кем-то на тему моего происхождения, то точно не с сопливой адепткой, которая за два дня принесла мне столько проблем, сколько никто и никогда не приносил мне за мои двадцать восемь лет! – Тепличный цветочек, – вполголоса проворчала я. – Простите, что? – наклонился ко мне Эллиот. – В тепличных условиях, говорю, вы жили, – осмелев, ответила я. – А тут – суровая реальность. Кстати, а как королю удавалось скрывать вас на протяжении двадцати восьми лет? Столичные газеты давно бы разнюхали все самые пикантные подробности личной жизни Его Величества. Он же у нас примерный семьянин. Кажется, чайник, то есть Эллиот, перекипел. Он вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул, и склонился надо мной, упираясь ладонями в кровать по обе стороны от меня. Лицо ректора оказалось в считанных сантиметрах от моего и я, не выдержав, отвернулась, чувствуя его жаркое дыхание на моей щеке. – Лейла Рейн, – зловещим шёпотом произнёс Бонэ. – Вы хотели сделку? – Вам лучше отойти, – еле слышно ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Я тебя смущаю? – издевательски спросил Эллиот. На мгновение я почувствовала, что рядом со мной находится не официальное лицо учебного заведения, а высокомерный, знающий в себе цену и от этого ещё более привлекательный наглец. – Нет, – я покривила душой. Ибо смутилась я ещё в самом начале, когда он склонился надо мной. – Но если вы не отойдёте, я вас заражу. Будем болеть вместе. Для большей убедительности я несколько раз показательно кашлянула, всё ещё не решаясь повернуться к нему лицом. – Какая же вы… – он отпрянул от меня, даже не окончив фразу, и запустил в волосы обе свои ухоженные пятерни. – Практичная? – кажется, теперь я могла дышать полной грудью. – Предусмотрительная? – Шантажистка! – неожиданно рявкнул Бонэ. – Шантажистка? – охнула я. – Да же тут хотя бы малейшая попытка шантажа? Ты – мне, я – тебе. То есть вы… Услуга за услугу, равноценный обмен. – Равноценный, конечно, – фыркнул Эллиот, будто конь в стойле. – То есть, вы и невестой моей хотите притвориться и разузнать правду о моей семье? – Я? Невестой? – возмущённо пискнула я. Точнее, это должен был быть вопль, полный праведного вомущения, но боль в горле дала о себе знать и я издала сдавленное пищание. – Да, вы, – ткнул в меня пальцем ректор Бонэ. Как будто здесь был кто-то ещё. – Вы даже не выслушали меня. Не будет никакой невесты, – принялась сбивчиво объяснять, чувствуя, как от сильного перенапряжения голова становится ватной. – Точнее будет, но не я. Чёрт, вообще никто не будет! Мы лишь сделаем вид! Пара снимков, как вы в храме совершаете обряд помолвки, нарисуем вам брачную метку на руке и всё! Что скажете? Эллиот ничего не ответил. Решительно сжал губы, расправил плечи и уверенно распахнул дверь. – Ректор Бонэ! Господин ректор! – по коридору тут же разнесся многоголосый женский хор. – С вами всё в порядке? Мы так перепугались, когда узнали что вы попали в больничное крыло! – Дайте пройти! – голос Эллиота потонул в девичьем щебетании. Дверь захлопнулась и я осталась одна. «И чего он так разозлился?» – думала я, размешивая порошок в горячей воде. – Хорошее предложение. И ему выгода, точнее тишина и покой, и мне. Я бы ни слова не переврала. Опубликовала бы интервью как есть, без редакции, хотя чего уж теперь…» Залпом выпила горькую жидкость, больше похожую на кисель из мела с полынью, и забралась обратно под одеяло в ожидании госпожи Веллентины. «С другой стороны странно,» – размышляла я, рассматривая трещины в потолке. – « Адептки никогда себя так не вели. Даже с господином Арденом, когда он был еще не женат на Милане. Любили, страдали, но только на расстоянии. Что же теперь не так?» На этой мысли я все же задремала и проснулась от тихого, но настойчивого голоса госпожи Веллентины. – Адептка Рейн! Лейла, проснись. Пора принимать лекарство. Я нехотя открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на лекарше, но из-за приглушенного света настольной лампы видела лишь тёмный силуэт. – Выпей залпом, полежи пятнадцать минут и можешь идти к себе. Завтра рекомендую пропустить занятия, справка об освобождении уже лежит на столе у ректора Бонэ. Я послушно проглотила микстуру и откинулась на подушку, глядя на настенные часы. Почти девять вечера! День пропал вникуда. А ведь если бы не вчерашний ледяной душ и промокшие ноги, сидела бы сейчас в кофейне у мадам Натали, пила бы горячий кофе со взбитыми сливками и думала бы над очередной статьёй. Чёрт, статья! Следующий выпуск выходит через пять дней, а у меня совершенно нет идей. Если бы только ректор согласился… Кстати, чуть не забыла спросить! – Госпожа Веллентина, а зачем мне вкололи укол против столбняка? – Не только тебе, – голос лекарши понизился до шёпота. – Вам обоим. Представляешь, когда он нёс тебя по коридору, у одного из адептов вышел из строя боевой артефакт. Ударной волной снесло все цветочные горшки со стен, у трёх адептов сотрясение, а ректор закрыл тебя своим телом и принял весь удар на себя! Благодаря его молниеносной реакции, ты отделалась лишь парой царапин. – Да ладно? – я не поверила своим ушам. – Неужели этот высокомерный мужлан поступил так благородно? – Осколками ему рассекло плечо, – увлеченно делилась подробностями госпожа Веллентина. – Но он и слова не сказал! Просил сначала заняться тобой, а сам терпеливо ждал. Невероятный мужчина! Даже бровью не повёл пока я зашивала ему рану. И знаешь, что? Я очень хотела узнать, поэтому быстро закивала головой как игрушечный болванчик. – Он снял рубашку и я насчитала с десяток шрамов на его теле. Большинство, конечно, старые, но что-то тут не то. Подобное я видела только на практике в столичной больнице, когда штопала боевых магов после атаки какого-то слетевшего с катушек некроманта несколько лет назад. Я задумалась: Веллентина права. Что-то здесь явно не так. Он же по виду холёный, изнеженный богач, откуда на нём могут быть шрамы? Уверена, он ничего тяжелее кошелька с деньгами в руках не держал, а тут успел и подхватить меня, чтобы я не ударилась, падая без сознания на пол. А еще прикрыл меня, получив серьезное рассечение. Кто же ты такой, таинственный Эллиот Бонэ? Ты – одна сплошная тайна. Пока еще не придумала как, но я обязательно узнаю правду о тебе!