Эпилог

Спустя полгода

Мирон

Упрямая сумасшедшая женщина! Любимая, бесценная моя драгоценность, но до чего вредная, упертая. Не хочет выходить замуж, хоть ты тресни. Не желает окольцеваться, свадьбу не хочет. Все нормальные женщины о ней мечтают, а эта ни в какую!

Значит, упустил шанс? Нет смысла уже жениться?! Вот это да, вот это вам месть, господин Бирюков!

Прошло полгода с рождения Илюшки. Пацан рос крикливым. Я из ничего не понимающего в воспитании младенцев отца вырос до вполне себе сносного. Порой не выдерживают нервы и хочется биться головой о стенку, но толку нет.

Я проверял.

Дети учат нас колоссальной выдержке. Ничего подобного не требует столько сил и нервов, как воспитание маленького беспомощного младенца, который одним своим криком способен лишить тебя самообладания и уверенности в собственных силах.

Но и никто не способен подарить такое запредельное счастье.

А предложение я сделал сразу, как мы вернулись из роддома.

Но время идет, а ничего не меняется.

* * *

— Нин, прошло полгода, — напоминаю, входя с ребенком на руках в кухню.

Родная, любимая женщина в длинной серой футболке и шерстяных носках стоит возле плиты, помешивая что-то в кастрюльке. Готовит Нина отменно, даже не ожидал. Вернее, даже не думал. В моем первом браке готовила нанятая прислуга. Диана, конечно же, не считала себя хранительницей очага, не видела в этом нужды.

— Уже нет смысла жениться, — делая вид, что ее мало волнует предмет разговора, из раза в раз заявляет Нина.

Вот и сейчас стоит на своем.

Внутри всё клокочет и булькает от нарастающего. Да за что мне это?

За то, что чуть крышей не поехал, стараясь вовремя развязаться с браком, пожертвовал половиной бизнеса и всё с нуля начал? Нет, я не желаю. Чтобы освободиться от бывшей жены, я бы всё отдал, но хотелось чуточку благодарности.

— Мы не сможем всю жизнь без регистрации брака! — очередная попытка донести свои доводы.

— Почему нет? Мы живем в свободной стране. Кому какое дело? — передергивает плечами. — Ребенка записали на твою фамилию, у него не будет никаких проблем. А я, может, не хочу быть Бирюковой.

— Когда-то ты хотела. Не нравилось, что рожаешь вне брака.

— Оказалось, не так страшен черт, как его малюют. Разве мы плохо живем? Тебя что-то не устраивает?

— Конечно. Лучшая защита — это нападение.

— Я не нападаю, — вздыхает Нина, — просто мы всё обсудили. Брак нам не нужен.

— Это ты так считаешь. А я думаю, ты по-прежнему обижена, что у меня не вышло организовать развод к твоим родам.

— Мирон, я не буду с тобой ругаться, — поворачивается ко мне и складывает руки на груди. — Этот разговор закрыт. Бумаги ничего не значат. Хочешь, я буду носить кольцо?

— Ты должна быть моя по закону. Я не отступлюсь. Это не обсуждается, — злюсь, гнев набирает обороты. Я думал, она играется со мной, мстит чисто по-женски, дразнит, чтобы уговаривал всеми возможными способами, но вдруг Нина действительно не хочет замуж?! Вдруг она считает, что мы не навсегда? Я что, случайный попутчик в ее жизни? Приходящий муж? Свободные отношения и все дела?! Одна поедет по делам и выкинет в тот же сугроб, где нашла?

— Илюха, представляешь, — смотрю на сына с сурово поджатыми губами, — твоя мама никак не хочет выходить замуж за папу и становиться твоей настоящей мамой.

— Бу! — заявляет сынок, четко выражая свою позицию. Удобнее укладывая его на руках, смотрю, как на круглощеком личике сменяется гамма эмоций.

Он чутко реагирует на любые перепады настроения родителей.

Вот и сейчас точно чувствует, что нарастает предгрозовая атмосфера.

— Использовать ребенка — низко, Бирюков.

— А, так, значит, воздействие ребенка поможет? — спрашиваю с надеждой, в ответ на это Нина хмурится и тянет руки к сыну.

— Иди сюда, Торопыжкин, — обращается к сыну привычным прозвищем, данным за его шустрые реакции, но тот почему-то не идет, вцепился в мою футболку и практически висит на мне.

— Видишь, даже сын принял мою сторону, то-то же! Мужской поступок, сынок!

— Пф, ты не знаешь, о чем он думает.

— Прекрасно знаю, — парирую, — хочет, чтобы мама и папа были одной семьей.

— Мы и так семья! — упирает руки в боки, набычиваясь.

— Официальная!

— Чушь, даже слушать не хочу!

— Вот обязательно так упрямиться? — наклоняюсь к ней, залипая на пухлых губах и виднеющейся в вырезе футболки груди. После родов Нина не так быстро возвращает себе прежние формы, о чем часто сетует, стараясь сесть на диету, против чего я сильно протестую!

— Упрямишься ты! — сует мне под нос указательный палец. — Пристал с этой свадьбой. Да кому она нужна?

— Ты что? Не хочешь красивое платье? Роскошное эротичное белое белье с подвязками? А, Нин? Белый лимузин…

— Я в это платье не влезу.

— Ты что же, из-за лишнего веса полгода мне голову морочишь?

— Я, вообще-то, Бирюков, сына твоего рожала. Я первые три месяца думать ни о чем не могла и не помнила, как меня зовут. Какой брак? Какое платье? — всплеснув руками, выключает конфорку под своим варевом и все-таки забирает у меня сына, который тут же торопится достать мамину грудь.

Мы с ним постоянно за нее соревнуемся, и маленький негодник частенько побеждает!

— Пойду кормить ребенка, — сообщает мне Нина, идя впереди и виляя роскошной задницей.

— Не делай вид, что мы закончили этот разговор! — кричу ей вслед, продолжая идти шаг в шаг по нашему новому дому, который я недавно купил.

— О чем тут говорить? — вздыхает она, усаживаясь в удобное кресло на закрытой террасе и смотря на идиллический пейзаж с прудом и плавающими в нем утками. Илюха чмокает губешками вокруг соска, поглощая самое лучшее природное лакомство. От этой картины я неизменно млею.

— Нин, я серьезно, хватит меня мучить? — усаживаюсь рядом на корточки, держа ее за ноги. Заглядываю прямо в глаза. — Вон он я, на коленях, прошу тебя выйти замуж. Я тебя люблю. Не вижу никого другого рядом с собой. До самой старости. Родим еще детей.

— Рожу, — поправляет, упрямо поджав губы.

— Хорошо, родишь, но они же тоже будут Бирюковы. В чем дело? Хватит обижаться.

— Я не обижаюсь. Я толстая, — горестно вздыхает, — на самом деле… На самом деле мы с девочками ездили в салон свадебных платьев, Ленка замуж выходит. Я попробовала одно надеть, второе… Они все не сошлись на мне. Выглядела как колбаса, перетянутая веревками.

— Подожди, что-то тут не сходится. Ленка — это же та, которая пампушка? Такая рыжая. То есть ей платье подошло, а тебе — нет? Ничего не понимаю.

— Лена сразу выбирала платья для полных! — негодует Нина. — А я хотела нормальное, а не чехол для самолета.

— Нинуль, так ты платье выбирала? — хитро прищуриваюсь, начиная понимать, что уличил свою строптивицу. Неужели прогресс?!

— Да нет, ну что ты придумываешь? Просто администратор салона решила сначала, что я невеста, сунула мне платье, я думаю, дай надену…

* * *

Вечером того же дня

— Елена, это Бирюков Мирон, гражданский муж Нины, — прокашлявшись, представляюсь Нининой подруге, выйдя во двор для конспирации. — Я так понимаю, что вы замуж выходите?

— Ох, сколько информации сразу, подождите, — лопочет девушка на том конце связи, и я сразу представляю милую рыжую хохотушку, которую помню с новогодней ночи. — А не тот ли это Михаил, которого Нина в сугробе нашла? Олигарх. Вы еще с ее мужем бывшим подрались, потом вместе пили, а потом исчезли…

— Елена, когда вы так говорите, я себя негодяем представляю. Разве вам Нина не рассказала… — напрягаюсь.

— Да ладно! Я же шучу! Вашу историю я знаю от и до! — радует меня Елена.

Или не радует, сам не понял. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Раз вы так хорошо осведомлены, не могли бы вы мне помочь…

— А с чего бы мне вам помогать?

— С того, что ваша подруга очень хочет выйти замуж, но переживает, что не справится с организацией торжества сама, ведь у нее ребенок, занята под завязку. Няня, конечно, помогает, да и ее мама порой приезжает, а мои родители живут в другом городе…

— Ладно-ладно, я поняла, — нетерпеливо перебивает меня Елена, — чем надо помочь?

***

Нина

Спустя неделю

— Нина! Караул! — верещит в трубку Лена. — Вава, ты щас умрешь… Якин бросил свою мымру…

— Лен, господи, ты пугаешь, — прикладываю руку к груди, сердце в груди так и лупит. Лена напугала своим звонком и истошным воплем.

— Да я шучу, — смеется в трубку, — но на самом деле всё серьезно. Какая-то путаница произошла в ЗАГСе. Наша свадьба с Губиным перенесена на сегодня! Я в ужасе и шоке! А когда я в ужасе и шоке, я шучу по-тупому. Ты меня знаешь

— Ох, Лен, сегодня? Как сегодня? — падаю на стул, укачивая Илюшку. — И что делать?

— Что делать, что делать… Снимать штаны и бегать! Руки в ноги — и бегом в ЗАГС, моя дорогая. Ты же, как-никак, свидетель.

— Ой, Лен, я не могу, у меня ребенок…

— Какое не могу? У ребенка есть отец. Звоним отцу, няне, тете Клаве, кому угодно, ничего с твоим мальцом не случится.

— Ну а платье? Нарядиться? Прическа?

— Ты волшебна, как фея, моя дорогая! Но, чтобы ты не переживала, тут у меня в специальной комнатке полный набор визажистов и стилистов вместе с парикмахерами. И шампанское тоже, на минуточку!

— Я не пью, — вздыхаю, пытаясь осмыслить, что мне делать.

— Пригубишь! — приказным тоном завершает разговор Лена.

— Мирон, — звоню я ему на работу, — ты не поверишь, что случилось. Мне срочно надо уехать, а няня должна прийти только вечером. Какая-то петрушка с регистрацией брака у Лены. Помнишь, я же свидетелем буду. Придется явиться.

— А ты попробуй позвонить няне, вдруг она придет. Если надо, я с работы метнусь, — совершенно не удивившись, что странно, говорит Бирюков, я даже на трубку смотрю, будто она мне ответ даст, почему он так спокоен, и возвращаюсь к разговору.

— Ты не злишься?

— Я? На что мне злиться? Надо — так надо. Ты когда родила, мы о чем договорились? Что ты не будешь рабыней пеленок и подгузников. Если у твоей подруги ЧП, мы тебе организуем помощь.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю? — с умилением спрашиваю у него, гормоны еще действуют, и я готова расплакаться.

— То есть и замуж выйдешь?

— Мирон!

— А что «Мирон»? Я же самый лучший.

— Ты самый лучший, а я не в форме, давай немного повременим…

— Давай, — Мирон со вздохом кладет трубку, а я начинаю как сумасшедшая носиться по дому, пытаясь организовать такое поспешное участие в свадьбе подруги…

* * *

— Мама? Папа? — удивленно смотрю на своих родителей, стоящих возле ЗАГСа, когда выхожу из такси, прилетев сюда быстрее пули. Ребенка оставила с няней. Молоко сцедила. Даже успела принять скоростной пятиминутный душ, и вот я стою и ничего не понимаю.

— Доченька, привет, Лена тебя ждет в комнатке справа, — поясняет мама со счастливой улыбкой.

— Вас Лена пригласила? Ну ладно, — выдыхаю я, решив, что подруга просто проявила любезность. Но, когда захожу внутрь небольшого помещения, не вижу ее в свадебное платье, но вижу его — платье моей мечты!

Белое, атласное, с длинным подолом, с мелким жемчугом, натянутое на манекен. Я же его выбрала в каталоге для своей гипотетической, когда-нибудь-в-другой-жизни-свадьбы, а тут оно висит и манит меня к себе…

— Лен… — осторожно переступаю порог, и ко мне сразу устремляются все мои подруги с хитрыми улыбками и этим настораживают.

— Нин, — первой начинает Лена, — тут, короче, дело такое. Ничего в ЗАГСе не перепутали. Это не я замуж выхожу, а ты.

— Что?

— Твой Мирон такой зайка! — умиляются девчонки. — Подговорил Лену, сказал, что только так тебя под венец затащить может. Платье ты показывала, родственников и друзей мы пригласили.

— А где он сам? — не зная, что я чувствую, спрашиваю у них.

— Счастливый жених ждет в другой комнате с друзьями.

— Но как же вы это всё провернули? Как вы согласились? А еще подруги, называется… — вроде как обижаюсь, а у самой слезы льются. Такой поразительный сюрприз, я никак не ожидала, вот вообще никак, даже в голову такое не могло прийти.

— Держись за него, Нин, — советует Лена, беря меня за руку и подводя к платью мечты. — Не за платье, за Мирона своего. А фамилию можешь оставить, — шепчет на ухо, смеясь.

Ну да, было дело. Одним из пунктов нежелания выходить замуж была необходимость смены фамилии на Бирюкову…

Но, когда работница ЗАГСа спрашивает меня, согласна ли я, я безоговорочно говорю:

— Да!

Раньше я считала слова для брачующихся жутко банальными. Пафосными и лишенными всякого смысла. Но сейчас, когда я стою рядом с Бирюковым в красивом костюме и белоснежной рубашке, когда он смотрит на меня влюбленными глазами и надевает кольцо на палец, а потом целует, я понимаю, что для каждой влюбленной пары они являются особенными.

Слезы текут из глаз. Мирон вытирает их пальцами.

Мой мужчина. Мой найденный в снегу Санта. Самый лучший на свете.

Мой муж.