Глава 18

– Анют, осторожно, там скользко! – Юля предупредительно зовёт дочь, пока та лезет на огромную, вырезанную изо льда горку.

– Да нормально тут, мам!

Нравится мне ее Анютка. Такая замечательная девочка. Но сразу видно – с характером.

– Ну как скажешь, – бормочет себе под нос Юля, но все равно с беспокойством следит за фигуркой в розовом костюме. – Вот упрямая, а!

Мы, как и условились, встретились с девчонками в воскресенье и поехали в парк. Погода прекрасная. Провели полдня на свежем воздухе, зашли пообедать в кафе. В общем, не выходные, а прелесть какая-то! Сегодня даже Аскар не звонил, позволив мне на время отстраниться от наших с ним споров.

– Наверное, есть в кого, – отстраненно предполагаю.

– Да есть. У меня на самом деле много в семье упрямцев. Я и сама иногда могу дать жару, – смеётся. Заливисто. Заразительно. – Но Аня бьет все рекорды.

– Славная она у тебя. Сообразительная.

– Да, в саду ее любят воспитатели. Хвалят часто. Она во всех сценках участвует. Стихи учит, как орешки щёлкает! Я же ее в театральную студию вожу, так она ещё и дома иногда тексты повторяет.

– Здорово. Как ты все успеваешь, Юль? И работаешь, и садик, и студия.

– Пффф, это ещё что. Она раньше ходила в художку, но надолго не хватило мою актрису. Ей нужно движение. И сидеть долго на месте не для неё. Может, я отдала рано – мне все казалось, что чем раньше, тем лучше. А сейчас понимаю: все должно быть вовремя. Аня на танцы просится. А я… побаиваюсь немного, что ли. Возможно, позже.

– А почему боишься? Танцы это ведь здорово.

– Да. Но у Анютки проблемы были со здоровьем. Врачи говорили, что физические нагрузки должны быть снижены. Не знаю. Может, она уже переросла эти предупреждения. Мы каждый год обследуемся. Все в порядке. Но я все равно беспокоюсь.

– Серьёзные проблемы? – становится грустно. Со стороны кажется, что у девочек нет проблем. Они всегда весёлые, общительные. А про Анютку… я бы никогда не подумала, что у этой егозы проблемы со здоровьем.

– Дааа… – Юля смущается и опускает глаза на мой живот. А потом поворачивается в сторону Анюты. – Потом как-нибудь расскажу. Тебе сейчас не нужно это.

Слабая улыбка трогает уголки её губ, но глаза Юли наполняются печалью. А я не могу так просто отмахнуться. Девушка явно намеренно остановила себя.

– Юль. Расскажи, если хочешь поделиться. Я к себе не примеряю.

– Да особо нечего рассказывать. Анютке операцию на сердце пришлось делать. Сразу после рождения. Но сейчас прогнозы благоприятные. Она нормальный ребёнок. Обыкновенная девочка.

– Сразу после рождения? Врожденный порок?

– Да, к сожалению. Выявлено заболевание было уже поздно. А так обычно отговаривают рожать. Но у нас все обошлось. Анечка здорова. Правда, есть ограничения. Но я надеюсь, когда-нибудь мы сможем на них не оглядываться.

Сложно себе представить весь кошмар, через который пришлось пройти Юле. Может… поэтому она одна? Отец Ани просто отказался бороться за жизнь ребёнка?

– А тебя что… никто не поддерживал?

– Да особо некому, – девушка задумчиво смотрит вдаль, словно вновь переживает давно ушедшие моменты.

– А отец Анюты? – да, это вроде как не мое дело, и Юля вполне твёрдо может оборвать этот разговор, если захочет. И я ее, конечно, пойму.

– Отец Анюты… – Юля пожимает плечами равнодушно. – Он… вообще не достоин быть ее папой. Слишком жирно было бы ему. Она такая замечательная… Слава богу, что он о ней ничего не знает.

Да уж. Нелегкая судьба у Юли, оказывается.

– А родители? Родители ведь поддерживали тебя?

– Ох… родители… Мама, да. Всегда была на моей стороне. Она до сих пор приезжает, мы с ней часто видимся. И Анечка ее любит. Они даже по видеосвязи разговаривают. А с отцом как-то у нас ушло взаимопонимание. Он у меня очень строгий. И он не принял меня беременную.

Я округляю глаза в полнейшем шоке. А так бывает? Захотел – принял. Захотел – отказался от дочери?

– Не удивляйся. Я здесь сама виновата. Отец всегда говорил о семейных ценностях. В общем, все это было очень строго. И замуж по его мнению я должна была нетронутой выйти. Традиции и все такое. А я влюбилась. Думала, у нас по-настоящему. Все серьезно. А оказалось, что я сама себе все придумала. Когда я пришла к отцу беременная, он сказал, что я его опозорила. И выгнал. Ожидаемо в принципе. Но я все равно оказалась к этому не подготовленной.

– У меня слов нет. А так можно?

– Говорю же, он очень строгий и человек консервативных взглядов. Мне тогда казалось, что он ничего не понимает и это моя жизнь. А не его. Да и мы не в каменном веке живем. Но, столкнувшись со взрослыми проблемами, я поняла, что во многом была неправа. И в первую очередь в своём выборе.

– Вы не общаетесь с отцом?

– До сих пор. Ни разу. Думаю, я его не прощу никогда, что он меня на улицу выкинул.

– А мама?! – я в полной растерянности.

Когда Влада забеременела и осталась одна, мы помогали ей, чем могли. Всей семьей. А это… это же просто дикость какая-то!

– Мама меня только и поддержала. Но она не работала никогда. Своих финансов у неё не было. А как ты понимаешь, на моральной поддержке я далеко бы не уехала. Так что можно сказать, что я все равно жила на деньги отца первое время. Мама ему сказала, что или она разводится с ним, или он увеличивает ее содержание. Сама понимаешь, для чего. Мама мне помогла найти квартиру. Оплачивала ее первое время. Да в общем, конечно, тяжело было. Мама сама не своя была, пока Анечке операцию делали, даже сейчас помню ее траурный голос. А потом я… вошла в колею как-то. Научилась жить и преодолевать свои проблемы. Я устроилась на работу. В издательство, – Юля называет имя одного из самых популярных глянцевых изданий. А я удивленно моргаю. Ничего себе молоденькая девушка. Уже столько всего за ее хрупкими плечами. – Я стала подрабатывать удаленно. Теперь я в штате. И работу свою очень люблю. Так что у нас с Анечкой теперь все хорошо. Возможно, наступит время, когда я смогу переступить свой страх и позволить ей заниматься спортом, который ей нравится.

Я смотрю на нее с сожалением, очень сложно и страшно, что так получается. Я очень хочу ребенка. И это мой осознанный выбор. Юле же пришлось подстраиваться под обстоятельства и в корне менять свою жизнь…

– Юль… а мужчина тот… он просто отказался от вас?

– Он не знал, что я беременна. Но от меня да, отказался. А если бы ещё и про ребёнка больного узнал… наверняка бы сделал вид, что меня не помнит. Я вообще хотела ему рассказать. Честно. Но не дозвонилась. А потом и вовсе его номер удалила. Анют, – Юля делает резкое замечание дочери, – зачем ты к краю подходишь?! Вот знает же, что нельзя! Вообще-то она у меня знает что можно, а что нельзя, – девушка обеспокоенно глядит в сторону горки. – Нет, я так с ума сойду. Нужно ее оттуда забирать. Аня! У тебя две минуты!

– Нет, мало!

– Ладно, четыре! И возвращаешься.

– Хорошо, мам!

У Юли звонит телефон. И она торопливо достаёт его из сумочки, бросая внимательные взгляды на горку.

– Леш, прости! Я как-то отвлеклась. И не перезвонила.

Девушка делает знак, что отойдёт на минуту поговорить по телефону.

По обрывкам фраз я поняла, что с «Лешей» Юля общается не как с обычным знакомым. Она кокетничает. Но во время разговора пристально следит за дочерью.

– Ухажёр? – любопытствую, когда девушка возвращается. Очень хочется, чтобы в жизни Юли и Ани присутствовал настоящий мужчина. На которого можно положиться.

– Да, наверное. Мы на работе познакомились. Общаемся.

– Здорово. Аня не ревнует?

– Ой. Лучше не спрашивай. Она Лешку терпеть не может. Мы пару раз вместе ходили в кафе. Так вот дочь сидела надутая и молчала, пока не уехали. А мне не разорваться между ним и ребёнком. Анюта маленькая ещё. И я не знаю, как ей объяснить, что у мамы в жизни кроме неё может быть ещё и мужчина.

– Юль. Так если хочешь, я могу с Анечкой посидеть. На выходных, например.

– Спасибо тебе, но я ее, если честно, одну не оставляю ни с кем, кроме мамы.

– Если передумаешь – обращайся. Я люблю детей. И с племянником постоянно сидела раньше. Даже ночевать к себе забирала иногда. Так что я, можно сказать, няня с опытом.

– Здорово, я буду иметь в виду. Ты Ане понравилась. Она даже спрашивала, когда мы ещё с тобой гулять пойдём.

День пролетел незаметно. Мы снова зашли в кафе: на этот раз поужинать. Вернулись счастливые и усталые и разбрелись по домам.

******

Лежу на кушетке. Сердце замирает. Сегодня первый скрининг…

Я жду, когда врач начнёт исследование. Чувствую слабый сквозняк, даже ладони покалывает.

Аскар сидит рядом. Он сразу настоял на присутствии. Намного больше мужчины в моей жизни не стало. Он периодически звонит. Мы беседуем спокойно, вполне миролюбиво, в салоне трений нет, все в порядке. Финансовый вопрос мы ненадолго отложили: мне бы не хотелось сейчас переживать ещё и по этому поводу, но я понимаю, что он от своих слов не откажется. А я при необходимости всегда смогу найти удаленную работу, хотя жаль, конечно, будет из салона уходить. Но окончательное решение я ещё не приняла, поэтому не слишком зациклилась на ответе.

Аскар несколько раз звал меня поужинать и «пройтись». Он даже вспомнил, как же это полезно дышать свежим воздухом. Но у меня всегда находились дела. Не то чтобы я была решительно настроена против прогулок, просто не хочу тратить время и силы впустую. Мне намного приятнее встретиться с Юлей или Владой: больше положительных эмоций. А расходовать запасы энергии на чужого мужчину… ну простите, это не ко мне. Аскар стойко переносил отказы, надо признать. С неугасаемым упорством уточняя, как мое самочувствие, не нужно ли чего, и вновь предлагая увидеться.

Но сегодня он здесь…

Врач выдавливает гель, я немного вздрагиваю, Аскар берет меня за руку. Я стараюсь выдыхать медленно и с силой сжимаю его пальцы, если не сказать больше: бессовестно вцепляюсь в предложенную руку. Я очень ему благодарна. Очень. Мне до умопомрачения сейчас нужна поддержка. Всей душой верю, что с малышом все хорошо.

Смотрю на экран, мало что там понимаю, но изо всех сил пытаюсь рассмотреть. Как трепещет сердечко мы услышали сразу. Отлегло – вытягиваю губы и постепенно выдыхаю, медленно прикрыв глаза: нервы на пределе. Бьется. Бьется…

Врач рассказывает нам с Аскаром, что мы можем разглядеть на экране, даёт краткие пояснения. Но для меня самое важное, что малыш жив. Здоров. И никаких отклонений узист не заметил. Надеюсь, и анализы ни о чем плохом не расскажут.

В кабинете доктора мы провели немного времени. Аскар задал несколько вопросов, внимательно выслушав ответы.

– Ты что так распереживалась? – уточняет, когда мы уже вышли из здания. Сегодня на улице очень холодно и поднялся сильный ветер. – Все ведь отлично?

– Да, – сложно справиться с эмоциями. Я правда переволновалась. – Да, все отлично.

– Я уж грешным делом подумал, что ты мне руку сломаешь, – смеётся надо мной, а я улыбаюсь в ответ.

– Твою руку захочешь – не сломаешь. Не прибедняйся.

Уже когда мы выехали с парковки, а Аскар успел ответить на два звонка, он вдруг уточняет:

– Ты не сильно торопишься? Я голодный как черт. Позавтракать не успел. Может, заедем в ресторан, перекусим?

– Я совершенно свободна. Да и дома сейчас мне точно не усидеть. Так что я только за.

Пока мы ждём заказ, Аскар на связи с юристами: сосредоточен и серьёзен, зажимает трубку между плечом и ухом. Взглядом дырявит скатерть, а я отворачиваюсь, открываю диалоговое окно и пишу Владе:

Я: «Вышла с УЗИ. Все прекрасно. Вечером наберу:)»

– Ты уже думала, как бы хотела ребёнка назвать?

Поднимаю голову, отодвигая от себя телефон.

Тёмный взгляд прожигает насквозь. Аскар внимательно рассматривает мое лицо. И ждёт ответа.

– Если будет девочка… мне нравится Виктория.

– Айдарова Виктория Аскаровна, – усмехается вновь: ему явно такой вариант не пришёлся по душе. – Ты уверена, что тебе очень нравится? – интонацией выделяет предпоследнее слово. А во мне просыпается ехидна.

– Вообще-то, я примеряла к своей фамилии, – слегка покусываю, да, и даже знаю, чем это чревато. Но последующее резкое замечание лишь вызывает у меня улыбку.

– Вообще-то, это исключено. Мы уже обсуждали.

– Как легко ты выходишь из себя, – на него смотреть страшно: подбородок выдвинут, губы поджаты. Расслабленная полминуты назад атмосфера теперь начинает тяготить. Его. – Я просто пошутила. Если что.

– Это не смешно. Если что.

– Ты с чего завёлся-то? Да, мы обсуждали. Ребёнок будет записан на тебя, я не слишком против, во всяком случае, на сегодняшний день. Что не так?

Его взгляд настороженно падает вниз, а я слишком поздно понимаю, что в порыве опустила ладонь на мужскую руку.

– Оля, эта шутка ниже пояса, – Аскар накрывает свободной ладонью мои пальцы, заключая тем самым в плен мою руку. – Давай впредь в подобном направлении шутить не будем.

– А я думала, что тебя не ранят такие легкие покусывания. С виду ты – пуленепробиваемый локомотив.

– Я на самом деле не такой бронированный.

– Значит, тебе мой выбор не нравится? – мне удаётся освободить ладонь, и я откидываюсь на мягкую спинку.

– Пока непривычно. Это все, что я могу сказать.

Подумываю спросить, какой вариант нравится ему, но благоразумно сдерживаюсь. Какая мне разница? Имя буду выбирать только я. А его мнение в этом вопросе для меня вторично.

Около часа мы провели в ресторане. Я бы даже сказала, засиделись. Неприятный эпизод закрыли, дальше все пошло как по маслу. Мы с Аскаром вроде как нашли подход друг к другу. Научились находиться рядом. Спасибо работе.

На выходе мужчина удивил, когда помог мне надеть верхнюю одежду.

– А можно, – он протягивает ладонь, но до плоского живота не дотрагивается. – Мне…

Он стоит близко – приходится даже немного задирать голову, чтобы заглянуть в его лицо: каблуки я уже довольно давно сменила на комфортные кроссовки. Я ещё и его размеренное дыхание слышу. Ровное, но громкое. Он напряжённо ждёт моего разрешения.

– Почему нет. Просто… шевеления пока ещё не чувствуются.

Кладу ладонь поверх его руки и легонько прижимаю к животу.

Стараюсь опустить взгляд. Потому что в мужском взоре плещется непонятное мне чувство. Тёплое и искристое.

– Да, я уточнял у врача. А ещё она назвала тебя вазой, – уголки его губ нехотя ползут вверх.

– В моей жизни явно не хватает романтики, – клянусь, ещё чуть-чуть, и я бы шлепнула себя по лбу.

– …такой хрупкой, что даже смотреть нужно с осторожностью.

– Мотай на ус, – вновь ехидничаю.

Аскар нежно поглаживает мой живот. Мужчина очень мягок, а на его лице все ещё теплится ласковое выражение.

– Ты устала?

– Да, немного, – осторожно отстраняю его ладонь и, отворачиваясь, надеваю шапку.

– Пойдём.

Подходим к его Ауди, Аскар галантно распахивает передо мной дверь и в своей излюбленной насмешливой манере выдаёт:

– Мадам, после вас.

– Аскар, – выдаю совершенно неожиданно. – А ты уже рассказал о ребенке?

Правая бровь недоверчиво выгибается. Он опирается на одну ногу: другую отставляет в сторону.

– Кому?

– Девушке своей.

– Какой девушке? – может, мне, конечно, и показалось, но челюсть у него явно отвисла.

– Ну как… ты же сам говорил. Что не женат. Но у тебя есть девушка.

– Я тебе такого не говорил.

– Разве? Ты же сказал, что… у тебя есть… ну… «кто-то».

– Так у меня и ребёнок почти есть. И ты тоже в моей жизни есть. Только это ни под одно определение не подходит.

Я замираю и жалею, что затеяла этот разговор. Кто меня за язык тянул?!

– Ясно.

Осторожный шаг в мою сторону. Мужские пальцы аккуратно ложатся на мой подбородок, слегка приподнимая, не позволяя отвернуться. Столько чувственности в таком простом движении… отчего-то. Собственное дыхание сбивается. Аскар стоит так близко, что слабые отголоски его парфюма уже проникли в легкие, затуманив разум.

– А ты что, подумала… что…

– Ну да, так это прозвучало.

– Я, возможно, тогда не придал особого значения двусмысленности, о другом думал. Но у меня сейчас нет женщины. И отчитываться за свою жизнь мне не перед кем.

– Повезло тебе. Поехали?

Стоит ли упоминать, что до дома мы добирались в мёртвой тишине? Каждый из нас был погружён в свои мысли.

Но все же домой я заходила в прекрасном расположении духа, и так продолжалось... пока под вечер не завибрировал телефон.

– Ты только трубку сразу не бросай.

Под неопределённым номером спрятался голос Егора. Я уже почти отняла мобильный от уха… Почти… Как вдруг…

– Я хотел извиниться. Я не знаю, что на меня нашло.

– Извинился?

– Да. То есть нет! Нет! Оль, – его голос дрожит от напряжения, – я столько всего наговорил. Я не должен был.

– Да лаааадно?!

– Оль. Я хочу знать, как ты. Просто иногда слышать твой голос. Скажи мне. Отец ребёнка… у вас с ним сейчас какие-то отношения?

– Я не обязана отчитываться перед тобой, – перебиваю, но Егор делает вид, что не слышит меня.

– Потому что если да, то мне все равно необходимо знать, что у тебя все в порядке. А если нет… Оля. Мы ведь могли бы с тобой через все это переступить, правда?

Телефон вылетает из онемевших пальцев, но я успеваю поймать его, прижав к животу. Так и стою какое-то время.

Словно в замедленной съёмке я поднимаю руку и прислоняю айфон к уху. Вслушиваюсь в напряжённое дыхание.

– Оля, ты слышала, что я сейчас сказал?

– Слышала.

Прикладываю пальцы свободной руки к голове: кровь резко ударила в виски. Я медленно выдыхаю воздух.

– Случается же в семьях такое, наступает кризис. Но как-то ведь они справляются. Перешагивают через ошибки. И живут дальше. Мы ведь тоже можем все это оставить позади… можем ведь, Оль..

– Я изменила тебе… – горячие потоки струятся по лицу, словно заглушают едва слышный шепот. – Неужели ты так просто…

– Нет, не просто. Совсем не просто. Но это лучше, чем расходиться.

– Я не смогу тебя с кем-то делить… – впервые наш разговор проникает в сердце: закрыться вовремя не получилось, не верю в то, что слышу…

Это… это…

– Я тоже, Оля. Я тоже ни с кем тебя делить не смогу, пойми, маленькая моя. Как-то ведь люди с этим справляются. Проблемы у всех когда-то наступают. Но если есть желание…

– Ты мне два года лгал.

– Да. Я признаю. И я признаю честно, что от ребёнка отказаться не могу. А ты смогла бы?

– Нет.

– Оль. Мой сын живет со своей матерью. И я приезжаю только к нему. Никак не к ней. Твой ребёнок будет жить с тобой. В нашей семье. Мы же с тобой так хотели этого. Он же может быть нашим. Если ты позволишь.

Слёзы обжигают лицо. Я не успеваю стирать мокрые потоки. Это немыслимо.

– Ты хочешь быть отцом чужому ребёнку?

– Не чужому, Оля. А твоему.

– Егор…

– Я виноват очень. И я не думал, что так все обернётся. Но… ты сейчас не отвечай. И завтра не отвечай. И через месяц. Ты не торопись, ладно? Просто подумай. Ты ж моя самая родная…

Кусаю губы, не в силах ни прекратить этот разговор, ни отстраниться от него.

– Если я буду иногда тебе звонить – это ведь не преступление, правда? Ты же можешь мне ответить и просто рассказать… да что угодно. Как у тебя день прошёл. Как на работе дела. Как ты себя чувствуешь. Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Какой срок? Что врачи говорят? Ты на лекарствах?

– Да. На лекарствах, – голос дрожит: ничего не могу с собой поделать. Не могу просто оборвать этот разговор, но… просто забыть и перешагнуть я тоже не смогу. Я не смогу…

Рассказываю Егору, что была на скрининге и все в порядке. Он говорит, что это невероятно здорово. Я слышу, что он улыбается в трубку. А потом… новые потоки струятся из глаз. Неожиданная догадка наносит очередной удар.

– Если захочешь, мы с тобой на следующий скрининг вместе съездим. Я бы хотел.

Им всем в раз приспичило?!

Я даже не знаю, как отстраниться от всего этого – просто плачу. Я… я не верю ему. Больше нет.

– Скажи честно. Ты все это говоришь, потому что надеешься… – набираю побольше воздуха в легкие: непросто произнести следующее, – надеешься, что я потеряю и его. Верно?

– Нет! Конечно нет! Зачем ты переворачиваешь мои слова?!

– Я не верю тебе.

– Оля!

– Пока, Егор.

– Олечка! Он через полгода несомненно родится, но мое предложение останется неизменным! Оля!

Отнимаю телефон от лица. Рука сама замирает в воздухе, когда я слышу доносящийся из динамика голос:

– Ну почему я не могу хотя бы звонить тебе?!

– Потому что это лишнее. И еще потому, что ты заставляешь меня нервничать.

– Я ведь сказал, что сейчас отвечать необязательно. И мы могли бы говорить на любые нейтральные темы. Хотя бы раз в неделю ты сможешь поднимать трубку?

Слышу, как вторая линия даёт о себе знать. Полосую взглядом экран, удивляясь. Зачем он звонит? Он только недавно высадил меня у подъезда.

Короткая заминка отрезвляет, и я со злостью сбрасываю оба номера.

Тут же от Аскара приходят две смс: фото трёх манго. И подпись:

«Случайно в магазине увидел. Запомнил, как ты говорила, что любишь. Завезу?»

«Мне их сейчас нельзя. Но все равно спасибо».

Отключаю телефон и откидываю его в сторону.