Глава 5

Настя

Закусываю губу.

Мужчина поднимает голову с мокрого пятна, распространившегося от пояса до колен.

Молчит. Красноречиво молчит. Видимо, не хочет высказать все, что думает при дочке. Челюсть стиснута. В глаза полыхает пламя. Красивое, завораживающее, темное… Как омут, в котором можно утонуть.

Спохватываюсь.

Кофе же, наверное, горячий был. Ожог!

— Сейчас, я все вытру! — в панике проговариваю я.

Хватаю разрисованную статистику, склоняюсь над сидящим мужчиной и прикладываю ее к его бедрам. Демид же продолжает молча на меня смотреть. Мурашки по коже от этого взгляда.

Начинаю промачивать, растирать бумагой мокрое пятно на брюках… Пока не касаюсь до чего-то твердого.

— Ой! — снова вскрикиваю я.

Лицо заливает краской. Хочется провалиться сквозь землю.

Что Демид теперь обо мне подумает?!

Он смотрит на меня сверху вниз, а я на него. Безотрывно, словно между нами в этот момент что-то щелкает. Загорается, как яркая вспышка. Даже, когда закрою глаза, кажется, не перестану видеть этот его взгляд.

И я не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я вновь принимаюсь за работу. Продолжаю пытаться стереть кофе с брюк начальника, старательно обходя руками одно место.

Это выглядит глупо и нелепо, и вообще… Сердце точно бешеное. Трясется в груди, и мне жизненно необходимо что-то делать, чтобы перестать думать о сложившейся ситуации.

В этот момент в кабинет входит Оля. И видит нас с Демидом Алексеевичем в неоднозначной позе.

— Вот ваш ко… — последнее слова она проглатывает, вытаращившись на нас. — Что вы делаете?!

Я не намерена ей ничего объяснять.

Демид Алексеевич очень сильно вздыхает. Из его ноздрей чуть пар не идет. Настоящий дракон, что, как настоящий мужчина, сдерживает свою внутреннюю суть.

— Так, — после паузы берет слово наш начальник. Слова произносит медленно. Видно, что сдерживается. — Анастасия, прекращай. Брюки испорчены, а ты не делаешь их суше. Настенька, — обращаясь к дочке, он, пусть и с трудом, но старается говорить ласковее, — скоро поедем домой. Еще немного. Оля, оставляй кофе. Статистику с отчетами составь заново, отправишь мне домой через нашего курьера. И чтобы без посредников. А встречу придется перенести на завтра.

— Но… — как-то обижено пытается что-то сказать помощница.

— Выполняй, — не дает ей закончить начальник.

От этого «выполняй» чуть не бегу помогать Оле.

Та, поникнув, и буркнув: «Хорошо, сделаю», — покидает кабинет.

Мне даже жалко ее становится. Он что, не мог ей нормально сказать? Оля же действительно старалась. Это видно.

Демид звонит кому-то по телефону, отойдя к окну. Я же в это время успокаиваю Настеньку, которая выглядит очень грустной. И глазки ее влажные.

Закончив разговор по телефону, Демид садится на корточки перед дочкой. С видимым усилием пытаясь сделать свой голос мягче, он предлагает:

— Ну, что, красавица, поедем в наш большой и красивый дом?

— А он очень-очень большой? — шмыгнув носом, спрашивает малютка.

— Очень-очень, — отвечает ей папа и раздвигает руки в стороны. — Мне даже не показать, насколько он большой.

— Ура! — радостно взвизгивает малышка и бросается к папе на шею.

Феноменальная скорость смены настроения.

Решаю встрять в родственные обнимашки с вопросом:

— А мне завтра в офис ко скольким подъезжать?

Я все еще надеюсь, что меня не решат уволить из-за порчи документов и нижнего белья, а оставят на должности. Вот Оля взбесится, когда завтра увидит меня на рабочем месте.

— Тебе завтра в офис не надо, — отрезает Демид Алексеевич.