Глава 4

Настя

— Правда, красиво? — спрашивает Настенька папу, всучивая тому рисунок. — Мы очень старались.

Глазки ангелочка так и светятся. Ждут, когда папулечка одобрит, похвалит, порадуется.

Насчет «похвалит» Демид Алексеевич не подводит.

— Краси-и-иво-о, — протягивает он, выгибая бровь, и с подозрением пытается разглядеть обратную строну листочка.

А там тоже рисунки. Прямо поверх таблиц и текста.

Потом мужчина, посмотрев на меня, выразительно оглядывает свой кабинет.

Все двенадцать листочков, что принесла Оля, изменили статус с «видимо важный, но скорее всего, не очень, документ» на «каляки-маляки с одной стороны, и художественный ШЕДЕВР от Настен с другой».

Все одиннадцать «шедевров», двенадцатый в руках Демида, устроились по периметру кабинета. Парочка поверх картин, парочка на подоконнике, несколько на голых стенах, на полках, на дверце шкафа и одна на доске (белая с магнитами).

— Просто Настенька очень хотела украсить комнату папы, — осторожно отвечаю я.

— Здорово, правда? — тут же добавляет девочка, заглядывая папочке в глаза с выражением: «ну, где же твоя счастливая улыбка до ушей?».

Но папа почему-то не улыбается.

И я понимаю почему.

В кабинет входит Оля.

— Вот ваше кофе Демид Алексеевич, — бросает на меня очередной недобрый взгляд. Который уже за сегодняшний день? — Отчет и статистику я вам приготовила заранее. Так что все готово. Возможно, даже, сегодня освободимся по-раньше-е-е…

Радостное щебетание прекращается. Помощница, увидев рисунок и то, что оказалось на его обратной стороне, как и начальник, не спешит улыбаться. Глаза пучит свои. Ну, как можно так неадекватно реагировать на такую милому, как рисунки этого ангелочка? И опять она кофе средним родом обзывает!

— Это же отчеты и статистика! — взвизгивает Оля, наконец убедившись в своих подозрениях, рассмотрев листочки.

Хорошо, что Демид Алексеевич успевает забрать у девушки кофе. Он, продолжая хмуро рассматривать рисунок, усаживается за свое рабочее место. Вид грозного мужчины не предвещает ничего хорошего. Главное, чтобы на дочку не сорвался. Она уже на папу немного обиженно посматривает. Выглядит расстроенной.

Ну, правильно, с ее то стороны, она старалась для папы. Хотела как лучше. А он не оценил. Вон, какое злое серьезное лицо.

Блин, Демид даже в таком виде очень привлекательный. Важный, солидный, грозный. Перед таким мужчиной хочется сделать все, что угодно, выполнить любое поручение, в лепешку расшибиться, лишь бы удовлетворить, чтобы похвалил.

Оля же подрывается и хватает все изрисованные листочки, собирает в стопку, кладет на стол пред начальником, пытаясь найти там хоть какую-то более менее читаемую информацию. Но тщетно.

— Я столько времени убила, чтобы успеть их составить! Они же нужны были к сегодняшнему вечеру! Вы чего наделали?!

Чего так орать? Ребенка же пугает.

От крика Оли Настенька хмурится, прижимает ладошки к ушкам. Пугается.

Я же решаю пояснить.

— Настенька очень переживала. Нужно было отвлечь. Я ведь просила у тебя листочки, — обращаюсь к Оле. — А ты принесла эти. Мы подумали, для рисования. Настенька обрадовалась. Вот мы их и использовали.

Да, хитрю. Сразу поняла, что за бумаги. Нужная и даже полезная статистика с отчетами по разным кампаниям и рыночным продуктам. И, естественно, на их составление нужно время.

Но, если вдруг эти листочки пропадут, или испортятся, не так уж и страшно. Не правда ли? Можно же составить и распечатать новые. Подумаешь, придется еще поработать. Психическое и моральное здоровье Настеньки, в данном случае, важнее.

Кто же знал, что информация на листах нужна так срочно?

— Ты совсем тупая?! Это не для рисования! — переходит все границы Оля.

Но я ей ответить не успеваю. Слово берет Демид:

— Не ругайся при ребенке. Лучше принеси мне еще кофе. Нужно взбодриться, — мужчина растирает себе виски.

Грозный тон и приказ заставляет помощницу вытянуться чуть ли не по струнке. И тут же метнуться из кабинета.

Я и сама чуть не побежала выполнять команду.

Как у него удается так воздействовать на других людей?

Тяжелый взгляд босса падает на меня. Чуть не придавливает многотонным грузом. Хочется найти укрытие, но спрятаться негде.

— Ты хоть понимаешь, что сделала? — чеканя слова выдает его холодный, и пробирающий нутро от уверенности, голос. — Эти отчеты мне нужны именно сейчас! Срочно!

Хочется прямо сейчас сесть на пол. Но держу себя в руках. Вспоминаю про девочку, которая тоже не испытывает в этот момент положительных эмоций. Она боится. Это видно.

Но папа ее состояния не замечает. Он, скорее всего, и не привык общаться с детьми. Не знает, что ребенку можно навредить и ранить не только физически.

Хватаю Настеньку за руку. Прижимаю к себе.

— Я должен был сейчас с ними ознакомиться. А через час у меня важная встреча. Мне нужно быть к ней готовым.

Блин! Вот надо было мне так накосячить в самый первый рабочий день. Сначала эта подстава от Оли, из-за которой я оказалась почти голой перед будущим начальником. Теперь порча важных бумаг…

Так мне точно не видать должности секретаря в этой фирме, престижной работы и карьеры, о которой я мечтала.

Но я же не специально!

— Вообще-то, вы сами поручили сделать так, чтобы вашей дочке было комфортно и не скучно, — стараюсь принять невозмутимый вид и задираю нос. Мол, сам виноват. Пусть и понимаю, что напортачила. Не знала, что эти распечатки нужны ему так срочно. — А она очень любит рисовать. Это отвлекает ее от переживаний, что бросят.

Тут замечаю, что Демид не очень внимательно меня слушает. Хоть бы ребенка успокоил!

Мужчина напряженно вглядывается в текст, частично спрятанный за рисунком. На красивом лице играют желваки.

Решаю как-то смягчить ситуацию. Прийти на помощь начальнику. Я же сюда именно для этой работы и устроилась. А няня, скорее, побочный эффект.

— Давайте я вам помогу, — тоже начинаю перебирать листы на столе. — Сейчас быстро отсортирую и…

Не специально дергаю еще один листок, на котором стоит бокал с кофе.

Содержимое выливается на дорогие брюки.

— Ой! — вырывается у меня.