Глава 10
Он не мог это произнести вслух. Нет-нет! О таком не говорят!
Что значит… вкусная?
Там вкусная?
Боже.
Я схожу с ума.
За что мне такое, а?
За один маленький проступок! Малюсенький… Я же никому плохого не сделала. Я только выпила пиво…
И вот. Последствия. Они не заставили себя долго ждать.
Незнакомый мужчина, оказавшийся в нашем городе проездом, меня шантажирует. Ему захотелось развлечений, и он решил воспользоваться моей слабостью.
Всегда с настороженностью относилась к мужчинам в форме. Было в них что-то хищное, нечеловеческое. С подляночкой такой… И я оказалась права! Стоило только получить отказ, как наружу вылезла вся его прогнившая душонка.
А ведь на первый взгляд и не скажешь… Вчера остановился, помог. Пришёл на помощь, не проехал мимо. А в результате что?
В результате… А нечего, Марфа Ивановна, пить в обществе незнакомых мужчин при власти. И вообще пить нечего.
Он меня ошарашил своим предложением. Я ожидала чего угодно, но это… Это такой новый вид извращения, или иначе он не может кончить? Но я… Как я оказалась впутанной в эту историю? Что я тут вообще делаю? Почему не встану и не уйду?
Станцевала — да. Выпила — да. Не смертельно же, правда? Недостаточно для того, чтобы меня из школы уволили с волчьим билетом.
Но там были ещё и байкеры… И вся картина выглядела… Да ужасно она выглядела, чего уж.
Ни один родитель не захочет, чтобы с его ребёнком работала такая «танцовщица». А что я буду делать без деток? И бабушка… Пусть она у меня и мировая старушка, иногда отжигает похлеще молодых — она сильно расстроится. А у неё сердце. И давление. Нельзя, чтобы она знала о моей выходке.
Но неужели я опущусь до секса с шантажистом?
Тело снова и снова кидало в жар. Я ничего не понимала. Мне было страшно.
Илья Николаевич привлекателен внешне и гнилой изнутри. Ненавижу! Рыцарь благородный. Ага, как же. Козёл он первородный, вот он кто!
И ещё смотрит на меня постоянно. Зачем? Нос у меня грязный? Или что? Очки не так сидят? Или веснушки к весне слишком активировались? Я принципиально не пользуюсь тональником. Их всё равно не замажешь. Я пыталась, фигня полная выходит. Поэтому какая есть.
Я искренне не понимала, зачем Илье Николаевичу морочиться со мной. Тем более, я обозначила свою позицию. Никакого полноценного секса. А то, что он будет делать со мной…
От воспоминаний о ночном оргазме пришлось свести бёдра вместе. Стыдно-то как! Мало того, что напилась, напросилась в гости, так ещё и устроила разврат. Нет, чтобы преспокойно лечь в кровать и заснуть… Нет, меня понесло. К сожалению, со своим телом договариваться мне сложно. Иногда нужна разрядка даже мне.
Себя я «попробовала», тоже будучи не совсем трезвой. И мне понравилось то, что я испытывала, когда трогала себя… Тело откликалось на ласки, на прикосновения. И, конечно же, вчера я не придумала ничего лучше, чем перед сном снова потрогать себя.
Вот за это было стыдно вдвойне.
Ещё я позволила к себе прикоснуться! Там. И как!.. Допустила ласку настолько интимную, что в голове не укладывалось. Может, я, конечно, и произвожу впечатление ханжи и зануды, но точно знаю, что оральные ласки — это нечто большее. Больше, чем просто прикосновения, больше, чем секс.
И Илья Николаевич стребовал их с меня.
Опять же. Я бы поняла, если бы он потребовал, чтобы я ему делала это… На такое я никогда бы не согласилась. Собрала вещи и уехала за сотни километров. Затерялась в каком-нибудь провинциальном городке с населением в несколько тысяч, где интернет работает лишь в определённых точках. Тогда у меня будет шанс выжить.
Мне бы то видео посмотреть хотя бы одним глазком. Может, там нет ничего криминального, и меня вообще не видно, и я зря расстраиваюсь.
— А то видео… — озвучила я вслух свои мысли. — Покажите мне его.
Последнюю фразу Ильи Николаевича комментировать не буду. Ни под каким предлогом.
Мужчина чуть вскинул брови кверху, тем самым, видимо, выразив некую степень удивления, и достал телефон. И почти сразу же просигналил мой.
Он ещё и номер знает… Великолепно, просто замечательно!
Мне пришлось сделать усилие, чтобы открыть файл.
Боже…
Зря я надеялась, что меня плохо видно. Позицию я выбрала отличную, как будто знала. Как там говорят? Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!
В баре камеру никто не скрывал. Все давно знают, что для безопасности натыканы они везде. Подобную меру я уважала, многих людей камеры спасли от хулиганов. Но иногда они выступали и на тёмной стороне.
Отложив телефон в сторону, я решительно поднялась.
— Ладно, Илья Николаевич, поговорили — и достаточно. Где у вас ванная, я помню. Спальня — тоже. Жду вас через пять минут.
Мне же этих минут хватит?
Ноги предательски дрогнули, когда я поднималась. На мужчину не смотрела. Больно надо. Извращенец как есть. Значит, по следующее воскресенье он в городе… Хорошо… Хорошо… Это не так много. Сколько у нас будет встреч? Завтра уже пятница. Видеться с ним я не планирую. Две встречи в выходные. Ещё две на следующей неделе. И последние выходные. Всего пять-шесть встреч. Переживу.
Подростки ещё в моё время прикалывались: если тебя насилуют — расслабься и получай удовольствие. Фиговый на самом деле прикол. Мне вот совершенно не хотелось расслабляться.
Или хотелось?..
Илья Николаевич поднялся следом. На него я даже не взглянула. Нет уж, обойдётся.
Ванную нашла быстро. Идеальная чистота с флёром мужского присутствия. Даже странно. Обычно мужчины раскидывают вещи как попало и где попало. На мужскую безалаберность постоянно сетовали подруги.
Халат я нашла быстро. Вы можете себе представить, чтобы в ванной находился ещё и шкаф прямо под потолок? А в нём — несколько халатов, аккуратно сложенные полотенца, запасные мыльные принадлежности.
С ума сойти…
Теперь надо раздеться.
Преодолеть барьер.
Надо представить, что я на приёме у гинеколога. Да-да, точно.
А дальше…
Ну-ну, товарищ прокурор, я посмотрю, как вы будете меня… ээээ… «кушать».
Господи, только бы ещё сильнее не покраснеть! Я ещё той фиалкой иногда бываю. Все девушки как девушки. У меня же какие-то принципы. Даже не принципы, ограничения. Или всё же принципы?
Я прикрыла глаза. О чём я думаю?
Правильно, о чём угодно, только не о том, что произойдёт в ближайшие минуты.
Оставаться долго в квартире не планировала. Сделаю дело и уйду.
Моя смелость закончилась, когда я оказалась в спальне. Зашла и встала истуканом. И что дальше?
Лечь и ноги развести?
Комедия абсурда зашкаливала.
За спиной услышала движение.
Это он… Чёртов прокурор. Угораздило же его в наш город приехать, будь он неладен.
Обычно я чёрта не упоминала, да и не желала кому-то зла. Но сейчас не могла удержаться от эмоций. Сложно сохранять спокойствие, когда за спиной нависла огромная тень.
И эта кровать.
Идеально застеленная. Ни единой складочки на простыне…
Бельё, кстати, другое. Надо же, какой заботливый у нас Илья Николаевич, оказывается.
Его присутствие за спиной нервировало. Не мог подольше подождать?
Я облизнула пересохшие губы.
И что дальше? Вот что?
Вчера такие вопросы почему-то не возникали в моей буйной головушке. Я вцепилась в полы халата. Сердце тарахтело в груди. Это безумие… Чистой воды.
— Марфа…
— Ничего не говорите, Илья Николаевич, — выдохнула я. Хотелось построже, но получилось как получилось. — Вообще ничего.
Руки предательски дрогнули, когда я развязывала полы халата. Раздеться и лечь — вот моя задача. Дальше пусть этот… прокурор всё делает сам.
Но абстрагироваться не удалось. Ко мне сейчас прикоснётся мужчина. Незнакомый. И как прикоснётся! Губами… К самому сокровенному.
Меня кинуло в жар.
Мне же вчера понравилось… Так понравилось, что я бесстыдно кончила. Прямо ему в губы. Боже…
Я рванула пояс халата. Дальше — больше. Сняла халат, шагнула влево и положила его на небольшое кресло.
У меня, как и у любой молодой девушки, имелось красивое бельё. Но сегодня я надела простое хлопковое. Ничего сексуального. Обычное повседневное, в котором удобно прожить день. Правда, надела перед выходом из дома.
Мало ли…
Присутствие мужчины рядом я чувствовала остро. Такое разве бывает? Он молчал. Возможно, даже не двигался. Наблюдал за мной.
Последнее — сто процентов, потому что кожа у меня горела. В комнате не включили свет, да он и не требовался. Хватало уличных фонарей и потолочных светильников в гостиной. В темноте мы точно не потеряемся.
А уж лучше бы потерялись.
Странный озноб сменил жар, что не отпускал меня последние минуты. От мысли, что последует дальше, я терялась. Я правда подписалась на это безумие? Или что?.. Или во мне живёт вторая Марфа Ивановна, для которой не чужды плотские утехи?
А что, если откинуть некоторые моральные аспекты? Илья Николаевич уедет из нашего города, и никто, ни единая душа не узнает о тех бесчинствах, что будут происходить между нами. Я же… Я же получу несколько оргазмов.
Я точно сошла с ума, раз думаю о подобном.
Обругав себя, шмыгнула на кровать.
Легла.
Всё, я готова.
По-хорошему, глаза надо тоже закрыть. Зажмурить. Тогда картина будет полностью соответствовать моему внутреннему настрою.
Или нет?..
Почему-то соски напряглись, покалывание в груди тоже наблюдалось. Про то, что низ живота тянуло, я и вовсе молчу. Это всё от нервов. Сто процентов.
Я не буду смотреть, как Илья Николаевич раздевается. Лишнее это…
Тогда почему мои глаза приклеились к нему? Не могу даже пошевелиться, сдвинуться с места! Даже моргнуть…
Он встал чуть сбоку. Высокий, поджарый. Я машинально отмечала достоинства и недостатки его тела. Вчера были «кубики». Сегодня что?
Может, надо было выпить вина? И не безалкогольного. Гулять так гулять, скатываться вниз — так с музыкой.
Мысли в голове сменялись с ужасающей быстротой, мозг отказывался генерировать что-либо толковое, выдавая один треш за вторым. Тем временем прокурор снял с себя рубашку. Причём через голову. Потянул за ткань и как-то неосторожно сдёрнул с себя.
Я сглотнула образовавшийся в горле ком. Конечно, мой опыт общения с мужчинами в сфере секса был минимальным, и я могла ошибаться. Но почему мне показалось, что он торопился? Горел от нетерпения!
Марфа… Ну какое горел… Кому-то точно надо поменьше читать любовных романов. Мужик тебя использовать по полной собирается, а ты что в нём пытаешься рассмотреть? Пламенные порывы? Искры влюблённости?
Но на его торсе я всё равно зависла. Хорош, зараза. Такой, знаете, не раскачанный до безобразия, а весь жилистый, подтянутый. В нём чувствовалась сила, некая природная грация. Хищность. Движения плавные и в то же время нетерпеливые, быстрые.
Я повторно сглотнула.
Точно перечитала любовных романов… Откуда мой воспалённый мозг выудил эти эпитеты?
А когда он будет снимать штаны, я тоже на него буду пялиться?
Это мне предстояло узнать почти сразу же…
Нет, пялиться не стала. Потому что в отличие от меня он снимал брюки сразу вместе с бельём. Или на нём отсутствовали боксёры? Или что он там носил.
По телу снова прокатился жар.
Вот. Сейчас.
Начнётся.
Началось…
Шантажист поставил колено на матрас и навис надо мной.
— Давай с тебя это снимем, — сипло произнёс Илья Николаевич и потянулся к моему лифчику.
А я не придумала ничего лучшего, как шмякнуть по мужской руке, останавливая его.
— Это мы не трогаем! — прошипела дикой кошкой.
Я и не знала, что умею так шипеть. Надо попрактиковаться, буду устрашать подобными звуками зарвавшихся старшаков. Хотя их устрашишь, пожалуй.
Зато мой выпад произвёл впечатление на Илью Николаевича. Кажется…
В комнате что-то изменилось. Едва уловимо и в то же время ощутимо. Бывают и такие парадоксы. Или это моё больное восприятие настолько обострилось, что я больше не могла воспринимать реальность адекватно?
И как-то Илья Николаевич напрягся. Сильно.
— Марфа, давай по-хорошему…
— То есть вы меня отпустите домой и удалите файл? — выдохнула я, отказываясь верить открывающимся перспективам.
А ещё тому, что в полуметре от меня находится голый мужчина. Абсолютно голый. И, наверное, возбуждённый.
Я не смотрела туда. Ему в пах. И не собиралась.
— Нет! — рыкнул мужчина, смещаясь мне в ноги.
Понять до конца, что он задумал, я не успела.
Лишь почувствовала, как чужие руки властно хватают мои трусики и сдёргивают их по ногам.
Ахнув, я подалась вперёд. Хотела не то засопротивляться, не то вернуть трусики на место.
— Бёдра подняла!
От властных ноток, что пронзили насквозь, даже моя учительская душа ушла куда-то в пятки. Даже под них.
Такого я не ожидала…
Замерев на пару мгновений, прислушалась к себе. Страха не было. Было нечто другое. Что-то глубинное, острое. То, чего я не испытывала в обычной жизни.
Его приказ должен был меня тормознуть. Это нормальная реакция. Но вместо этого я наблюдала, как приподнимаю бёдра, позволяя ему окончательно снять с меня трусики.
Если он ещё их и к лицу поднесёт…
Обычный белый хлопок, пусть и хорошего качества. Никаких изысков — кру́жева, шёлка. Что он их рассматривает? Зачем? Почему не кинет на пол или куда-то ещё?
Дыхание короткими рывками вырывалось из груди. Ситуация выходила за все допустимые рамки.
Я, девочка-отличница, умница-красавица — последнее пусть и под сомнением, но уродиной я точно не была — лежала без трусов перед мужчиной, о котором ничего не знала, кроме имени-отчества и того, кто он по профессии. Тело медленно погружалось в какое-то марево, в висках пульсировало.
Моя жалкая попытка свести колени вместе и скрыть себя не увенчалась успехом. Илья Николаевич, будь он неладен, отреагировал мгновенно. Сразу же сжал их и развёл в стороны.
Он, наверное, знал какие-то запрещённые техники. Или, может, в воду что-то подсыпал. Или ещё что-то сделал… Потому что я никак не могла просто лежать и просто бездействовать!
— МарьИванна, ты шикарна. Расслабься, ок?
Не ок!
Что он только что сказал?
И что собирается сделать?
Он правда… Нет, он на самом деле собирается снова меня поцеловать?
Нет-нет! Я…
Я жалобно втянула в себя воздух, когда его чуть прохладные губы обожгли моё лоно. Ещё один парадокс. Встреча пламени и льда. Мне стыдно было признаться, но я горела. Более того, чувствовала, насколько я там влажная.
Это всё от страха. Организм выделил положенную жидкость, чтобы защититься. Ни о каком возбуждении не могло идти речи. Правда же?
А то, что я снова и снова на протяжении дня вспоминала о том, как мне было хорошо — не считается.
Первый оргазм с мужчиной невольно запоминаешь.
Я всё-таки зажмурилась и откинулась на подушку. Этого не должно было случиться. Я искренне думала, что мы не дойдём до спальни, или что в спальне безумие оборвётся на какой-то высокой ноте. Я намеренно ограничила мужчину во всём. Никаких прикосновений! Только то, о чём шла речь ранее. Если он рассчитывал, что я где-то дам сбой, он крупно ошибался.
Но я не думала, что он на меня сразу набросится. А он набросился. Губами. И языком. Да-да. Провёл им размашисто, а потом…
Я закрыло лицо руками. Остро. Понимаете? Слишком остро. Слишком интимно. Я… Я не выдержу. Так не должно быть! Это сюрреализм какой-то! Это не со мной происходит. Честное слово.
Меня точно током пронзало. Множеством мелких иголок. Но ни первое, ни второе не несло раздражения или боли. Наоборот. Эти ощущения зарождали в теле вихрь, который уносил меня куда-то прочь. Подчинял, кружил. Будоражил.
Происходящее было неправильным, ужасным даже.
Но я продолжала гореть. И кусать губы.
Чтобы не застонать вслух…
Это было бы полным фиаско.
Тело больше не принадлежало мне. Ещё один эпитет, всплывший в мозгу… Так не бывает. Это неправильно. Сексом надо заниматься с любимым человеком, с тем, кому безоговорочно доверяешь! А Илья Николаевич…
Боже!
Голова шла кругом.
— Целоваться точно не будем?
Он приподнялся, посмотрел на меня.
А зачем я на него смотрю? Зачем невольно откликаюсь?
Радовало, что в комнате темно, и он меня не видит. Как и я его. Точнее, выражения на его самодовольном лице.
— Точно.
Что я ещё могла сказать?
Мне бы на подушку откинуться и глаза зажмурить. А не пялиться на мужскую фигуру, удобно расположившуюся между моих бёдер.
Это сродни гипнозу. Вроде и понимаешь, что тебя втягивают в непотребство, а ничего поделать не можешь.
Потому что хорошо… Очень-очень.
Не зря девчонки пищат от куни. Ох, не зря…
Илья Николаевич снова принялся за своё. Нырнул ко мне. Движение, второе… Поцелуй повыше, туда, где клитор. И всё, меня смыло, унесло волной… По телу прошла дрожь. Сильная, очень яркая. Меня точно подкинуло куда-то, низ живота скрутило, но так сладко-сладко.
Тело обмякло…
Прислушалась к себе. Я кончила. Снова. От языка шантажиста.
Замечательно. Просто превосходно.
Теперь моя очередь, да?
Что там от меня требуется?
Голову затянуло туманом, соображалось туго.
И этот… шантажист — он не спешил от меня отлипать. Неужели ему там настолько хорошо?
Боже…
Дай мне сил.
Нет, я, конечно, полежать на спине ещё с минуту не отказалась бы. Дух перевести, собрать себя… Но и уйти отсюда побыстрее было жизненно необходимо. Иначе что-то ещё случится.
Мужчина начал подниматься.
Я — тоже.
— Нет, — снова жёстко, приказным тоном бросил он, отчего я внутренне дрогнула. — Лежи.
Его рука опустилась мне на живот, и я интуитивно втянула мышцы в себя. Горячая она у него… Ладонь.
И крупная.
Мне показалось, или его пальцы дрогнули? Всего на мгновение. Или это мои мышцы?
Илья Николаевич навис надо мной, тяжело дыша. Я видела, как поднимается и опускается его грудь, словно он пробежал без остановки несколько километров. Странная реакция, в которой я не собиралась разбираться. Не моё дело.
Замерла, прислушиваясь к себе. Где же я так накосячила в прошлой жизни, что в этой мне приходится проходить через такое унижение?
— Я должна…
Всё-таки язык мой — мой враг. Зачем я бегу впереди паровоза?
— Нет, — снова повторил мужчина как-то чересчур хрипло. — Просто не двигайся, хорошо?
Нет, не хорошо.
Потому что он сжал член другой ладонью. И как-то очень близко от меня… Точнее, от моего лона. Я дёрнулась, пытаясь отползти. Паника ударила по нервным окончаниям.
Я — дура! Неизлечимая и неисправимая! Что мешало сейчас ему взять меня?! Да ничего! Одно движение — и всё! Он там!
— Марфа, я не трону тебя.
Эти слова послышались почти сразу же.
Ага, как же. Так я и поверила. Не тронет он… Тронул! И ещё как!
— Слово даю.
Серьёзно? Слово? И что мне со словом шантажиста делать?
Парадокс, но суетиться я перестала. Точно на самом деле поверила…
Мужчина продолжал нависать надо мной, стоя на коленях. Шум в ушах оглушал. Такое ощущение, что я погрузилась на дно бассейна и никак не могла вынырнуть на поверхность. Вдох. Ещё один. И ещё.
Не помогало.
Зато Илья Николаевич начал движения. Те, которые по нашей договорённости должна была делать ему я.
Он провёл ладонью по эрегированному члену, запрокидывая голову назад. Моё сердцебиение усилилось. Это было бы красиво… Вот так наблюдать за СВОИМ мужчиной…
Секунда… вторая… И мне на живот полилась горячая жидкость.
Я прикрыла глаза.
Всё… Всё же?
Тогда почему в ушах шум только усиливается, и я сама не своя?
Воздух вокруг нас наполнился новыми запахами, и, не удержавшись, я втянула его в себя.
Тишина оглушала. Её нарушало лишь наше прерывистое дыхание.
— Мне… в ванную надо…
— Подожди.
Илья Николаевич снова положил руку мне на живот. И я не могла понять, на своё семя или чуть сместился.
Спорить не стала. Сложно всё как-то.
Мы находились друг против друга — непонятный мне мужчина со своими потребностями и распластанная я. В груди теснились эмоции. Разные… Меня кидало из стороны в сторону. Штормило. Я ненавидела себя за оргазм, и в то же время ехидный голосок подкидывал мысль, что ничего в этом криминального нет. А если прикинуться недалёкой дурочкой, то и вовсе можно свалить всё на шантаж. Выбора то мне не оставили. Значит, нужно выходить из положения с минимальными потерями.
Тем более, хорошо же было.
Сама я так не умела. Оргазмы разительно отличались.
Я отвлеклась и пропустила момент, когда Илья Николаевич достал влажные салфетки и принялся меня обтирать.
— Я сама.
И снова это чёртово:
— Нет.
Ещё несколько встреч — и я заделаюсь заядлым матерщинником. Тем более, запас слов позволяет. Школьники едва ли не ежедневно просвещают, думая, что учителя глухие и ничего не слышат.
Я позволила за собой поухаживать. Хотя последнее определение было сомнительным. Ещё меня смущала наша нагота. Илья Николаевич не спешил одеваться. И меня тормозил. Такое впечатление складывалось.
Наконец я встала. И сразу потянулась за халатом. И потом бегом до ванной.
Продержаться бы ещё немного… Чтобы не накрыло осознанием произошедшего. Всё-таки в состоянии алкогольного опьянения безумства переносятся легче.
Под душ вставать не стала. Схватила вафельное полотенце, намочила его и обтёрлась.
Теперь домой.
Распахнув дверь, едва не налетела на мужчину.
Он что, под дверью стоял? Или мимо проходил?
Нет, похоже, что стоял. У противоположной стены.
Меня в пот бросило. Оказаться с ним лицом к лицу я не хотела! Ни к чему это. Правда.
Как назло, коридор узкий тут. И сложновато получалось разойтись или проигнорировать человека.
Но какой учитель боится сложностей?
Я решила бочком проскользнуть мимо него.
Тщетно.
Прямо перед носом материализовалась мужская рука, упёршаяся в стену.
Здрасьте, приехали. Мне ещё и дорогу преградили.
Ладно, где не пропадала…
Я присела и ловко прошмыгнула низом. И не такие квесты школа подкидывает, справимся.
— Марфа.
Я даже и не подумала обернуться или остановиться. Фигушки. На сегодня я отстрелялась.
Так и только так.
Схватив телефон и сумочку, устремилась к двери. Илья Николаевич за мной. И чего он привязался, спрашивается? Что ещё ему от меня надо?
На него я не смотрела.
Но его присутствие ощущалось катастрофически сильно. Иначе не скажешь. Воздух другим стал. Атмосфера. Всё вокруг точно напиталось… развратом. Даже у меня в носу этот запах засел. Пряный и терпкий.
Глупости это всё. Не может быть такого. Это у меня уже игры разума, не иначе.
— Можно остаться и хотя бы поужинать.
Голос прокурора звучал спокойно.
Слишком…
Мне чудилась в нём скрытая угроза. То, от чего надо бежать, теряя тапки.
— Я тебя отвезу.
— Нет!
Тут я встрепенулась и выпрямилась. Хорошо, что обуться мне дали.
Илья Николаевич вызывающе скрестил руки на груди.
— Или ужин, или мои услуги в качестве… хм… извозчика.
А что не таксиста? Не тот уровень, да, товарищ прокурор? Щёки опалило негодованием.
— Вы надо мной издеваетесь, да?
— Я тебе делаю приятное, МарьИванна.
— В каком месте? — не удержалась от колкого замечания и тотчас зажала рот ладонью.
Илья Николаевич вздёрнул одну бровь кверху.
— Дай мне минуту, я оденусь.
Больше он говорить ничего не стал, развернулся и пошёл в сторону спальни. Я прикрыла глаза и обессиленно прижалась к стене.
Где поломалась моя размеренная жизнь?
Но ничего… Ничего, разберёмся. Обязательно. Главное — держать нос по ветру.
А некоторым дорожка домой показана.
Как я ни храбрилась и хорохорилась, жуть не проходила. Я едва не вздрагивала от маломальского шума. Напряжение внутри достигло апогея.
Зачем ему понадобилось меня провожать? В рыцаря решил поиграть? Так я не оценю. Достаточно выпустить меня из квартиры, в которую я больше не ногой…
Сбегу. Сяду в первый попавшийся поезд и укачу, куда глаза глядят.
И сразу внутри зародился протест. А кто к Алёне будет ходить на домашнее обучение? И я ещё не разобралась с хулиганами, которые слишком много себе позволяют.
Никуда я не уеду, к сожалению. Характером не вышла, чтобы вот так взять, махнуть рукой и всё бросить.
А впереди ещё и весна. Кто с бабушкой будет за тюльпанами ухаживать?
Ба была их фанаткой. У нас на даче, куда мы переезжали с наступлением весны, целая мини-плантация имелась. Красиво. Залипательно даже, как бы выразилась та же Алёночка.
Я вздохнула.
Две недели, Марфа… Ты справишься. Люди мы взрослые, до чего-нибудь договоримся. Поиграется Илья Николаевич и отбудет в родной город, оставив меня в покое.
Появился он быстро. Оперативно сработал.
Суровый, брови сдвинуты. Взгляд — острый, пристальный.
И чем барин, спрашивается, недоволен? О чём серчать вздумал?