Глава 11

— Марфа Ивановна, а что это за крендель вас вчера забрал?

Я строго посмотрела на высоченного парня, внезапно выросшего на моём пути.

— Ситченков, ты почему не на уроке?

— Ответьте на вопрос, Марфа Ивановна.

Парень вызывающе скрестил руки на груди.

Я вздохнула.

— Шестой урок, Вань… У тебя впереди ЕГЭ, прогуливать не стоит.

Сделала шаг, чтобы обойти одиннадцатиклассника, но не тут-то было. Он упёрто сделал аналогичный шаг.

— Что ты себе позволяешь? — сурово стребовала я, начиная раздражаться. День и так не заладился с утра, ещё и старшеклассники снова решили поприкалываться! Когда они только успокоятся! — Быстро на урок!

— На меня твой суровый тон не действует, Марфа, — внезапно перешёл на «ты» Иван, отчего я, мягко говоря, опешила. — Я пробил машину того чела, к которому ты вчера села. Она в аренде. А крендель этот пришлый.

От возмущения у меня приоткрылся рот.

Работа в школе сродни хождению по минному полю. Особенно со старшим звеном. Я отлично помнила, что вытворяли мои одноклассники, поэтому точно знала, что буду учительницей начальной школы. И ни классом выше. Я как-то не рассчитывала соприкасаться с другими школьниками.

Директриса решила иначе, активно привлекая меня к общественной деятельности школы. Отказать я не могла. Поэтому знала многих детей. Как и они меня.

— Немедленно прекрати, Ситченков!

— Родаков вызовешь к директору? Брат старший придёт, — нагло усмехнулся паршивец. — Он мой выбор оценит.

— Ты!..

Слов не было.

Точнее, они были…

И почему в последнее время всё чаще мозг подкидывал фразочки, которые нельзя использовать в педагогических беседах?

— Берега попутал, Марфа Ивановна? Есть такое дело, — он прищурился. — Только не говори, что ты ничего не замечаешь. Ни того, как я на тебя смотрю, ни моего интереса. И да, мне уже есть восемнадцать, поэтому вопрос малолетства отпадает.

— Ты офигел? — понизив голос, прошипела я. Иначе было уже никак. — Ты что несёшь? Во-первых, не смей мне тыкать. Я тебе такого права не давала, даже… — для убедительности я вздёрнула кверху указательный палец, — даже если бы ты не был школьником! Во-вторых, если уж прогуливаешь урок, то выйди на улицу, проветри мозги! Они тебе ещё пригодятся в этой жизни. А теперь… П-шёл с дороги! — процедила я, более не намеренная уступать и унижаться.

Ситченков совсем по-мужски повёл головой. В меня хлестнуло волной агрессии и тестостерона.

— Скоро выпускной. Я к ВАМ в гости загляну, — донеслось недоброе в спину. — И того мужика всё равно пробью…

Меня затрясло.

Нормально, да?..

Все мы знаем истории — выдуманные и реальные — когда между молоденькими учителями и учениками возникали романтические отношения. Ничем хорошим истории не заканчивались! Да и как такое можно допустить?.. Голова шла кругом. А Ситченков?.. Он и раньше меня задирал, бывало такое. Но как-то иначе, по-доброму, что ли. Никакой агрессии, наглости. А тут!..

Если и дальше продолжит вести себя в подобном духе, что делать? Встречаться с родителями? Не стоит… Парень взрослый, да и родители тоже пошли ого-ого какие. В девяноста девяти процентах вставали на сторону своих чад, не желая признавать нелицеприятную правду жизни.

«Мой Данечка не такой!»… «Моя Лиза не могла такое сказать!»… И так далее, и тому подобное.

Сейчас мне как раз предстояла встреча с родителями. Директриса пригласила. Я бы предпочла не ходить. Попыталась отмазаться занятостью — не получилось.

В школу приехал Матвей Аркадьевич Баранов, отец того самого Саши, которого задирали мальчишки из седьмого класса. Год назад я несколько месяцев замещала Савенко, учителя из другой параллели. Своего класса у меня ещё не было. Саша успел побыть немного моим учеником.

Самого Баранова я не знала. Как ни пыталась вспомнить что-то о нём — тщетно.

— Ты с кем связался, балбес?!

Из кабинета вышла высокая полноватая женщина в дорогом брючном костюме и коротком пальто. Не успела я с ней поздороваться, как она от души отвесила подзатыльник одному из моих старых знакомых… Тому самому, что толкнул меня в сугроб.

Справедливости ради стоило отметить, что рукоприкладства я не поощряла. Но тут промолчала.

— Марфа Ивановна, проходите, — поприветствовала меня Светлана Александровна, директор нашей школы.

— Здравствуйте, — поздоровалась я и, привычно улыбнувшись, посмотрела на отца Саши.

И сразу же внутренне ойкнула.

На меня смотрел высокий мужчина лет тридцати пяти. Первое, что бросилось в глаза — лёгкая седина на висках. Второе — форма правоохранительных органов, на которую я при всём желании не смогла отреагировать адекватно.

Тридцать минут драгоценного утреннего времени было сегодня потрачено на изучение форм прокуроров, полицейских, судей и прочих товарищей из исполнительной и другой власти.

— Здравствуйте, Марфа Ивановна, — Матвей Аркадьевич поднялся, приветствуя меня. — Я хотел бы вас поблагодарить.

— За… за что? — пропищала я, мечтая оказаться за дверью.

Никогда не трусила беседовать с директором, мне наша Светлана Александровна очень нравилась. Руководитель прекрасный, человек справедливый. Всегда готова выслушать идеи или прийти на помощь при возникшем недоразумении. Сейчас же я будто бы перенеслась в прошлое, когда меня единственный раз вызывали к директору в кабинет. Кстати, причина была почти аналогичной. Я тоже заступилась за мальчика…

Ничему меня жизнь не учит. Вот абсолютно.

Сейчас-то я чего стушевалась?

Из-за формы отца Саши?

— За то, что не прошли мимо, — мужчина подался ко мне.

А мне по-детски захотелось шмыгнуть за Светлану Александровну, прикрывшись ею, как щитом.

Это всё форма. Честное слово!

Моя любимая Светлана Александра как будто почувствовала, что я сама не своя, и тоже поднялась с кресла.

— Матвей Аркадьевич, а как же иначе? Марфа Ивановна у нас….

Дальше я не слушала, позволив себе расслабиться. Меня спасли.

Саша улыбнулся из-за спины отца. Улыбка ребёнка — главное. С остальным справимся.

Из кабинета выходили вместе.

— Марфа Ивановна, а нельзя, чтобы вы снова стали нашей классной? — Саша расправил плечи рядом с отцом.

Мужчина, если и удивился просьбе сына, не подал вида.

— Неплохая идея. Поддерживаю, — скуповато улыбнулся Баранов.

Я покачала головой.

— У меня первоклашки, а ты уже среднее звено, Саш. На кого я оставлю своих птенцов?

— Ну да, — важно заметил мальчишка, задирая нос ещё выше.

Как же дети распрямляют крылья, когда родители рядом!

— Всего доброго, Матвей Аркадьевич, — я сдержанно кивнула и поспешила в сторону своего класса.

Неприятно как-то покалывало между лопатками. Точно мне в спину слишком пристально смотрели…

Не успела я дойти до класса, как на телефон пришло сообщение. По инерции достала его и глянула на экран. Писала Белка.

«Мы с Анюткой взяли билеты в киношку. Ты идёшь с нами. Сеанс в 20–10 в «Зуме». Не опаздывать».

Здрасьте… Без меня меня женили, называется…

«Не опоздаю. Попкорн за мой счёт», — быстро напечатала я и отправила вдогонку ещё несколько смайликов-поцелуев.

Девчонки как чувствовали, что меня необходимо вытащить из дома. Останусь вечером наедине с мыслями — сама себя поедом съем.

Ещё и бабушка что-то начала подозревать.

— Второй вечер куда-то собираешься. Не хочешь мне рассказать?

— Ба, я с девчонками в киношку.

— Ну-ну.

— Ба… Вот доказательство.

Я достала телефон и показала переписку.

Моя любимая родственница театрально громко вздохнула.

— А потом куда?

— Наверное, в кафе.

— Поздно придёшь — ждать не буду.

Я не могла не улыбнуться.

— Конечно, ложись. Пончики к завтраку купить?

Пончики — наша общая слабость. Нам с бабушкой невероятно повезло, мы относились к тем самым «ведьмам», которые ели, что хотели и когда хотели, и нигде ничего у нас не откладывалось. Хоть какая-то компенсация за всё остальное.

Закутавшись в пальто и поправив берет, я поспешила к автобусной остановке. Благо, ехать до кинотеатра недолго, всего два квартала.

Погода нас решила побаловать и сегодня. Ветра почти не было, приятный морозец пощипывал кожу.

— Вау, Делягина!.. Ну когда я хотя бы чуточку на тебя буду похожа, а?

Белка приветственно чмокнула меня в щёку. Я обняла её в ответ.

— Упаси тебя Боже быть на меня похожей.

— Снова ты в белом. Будешь всех сражать флёром невинности?

— Умолкни, подруга.

Лёгкая перепалка, которую мы себе регулярно позволяли при встрече. На самом деле Белка, в быту Тамара, была настоящей красавицей. Рост метр семьдесят, из которых большая часть — ноги. Короткая стрижка, идеально подчёркивающая яркие черты лица подруги, и не менее яркий макияж. А я так… Только рядом постоять.

— Где Аня?

— У зала нас уже ждёт. Попкорн покупает.

— Так я же написала…

— И что ты написала? Ой, кто тебя будет слушать! — Белка подхватила меня под руку и потащила к эскалатору. — Как дела, заучка?

— Спасибо, что не задрочка.

— Только из уважения к твоему учительскому званию, — парировали в ответ.

— Билеты в «Премьерный» зал взяли?

— Обижаешь!.. В Vip были свободны как раз три места.

— Отлично.

«Премьерный» я не любила. И, скорее всего, не пошла бы. Ну или пошла. Не знаю, одним словом. В пятницу в «Премьерном» много людей. Шумят, галдят, кто-то ест, кто-то пьёт. Мешают сосредоточиться на фильме, отдохнуть.

Кинотеатры я очень любила, мы с девочками по возможности старались хотя бы раз в квартал выбираться. Опять же, повод собраться, потрещать после сеанса.

А Vip-залы я любила. Пять рядов по пять кресел. Идеально же. И кресла очень удобные. Можно под ноги выдвинуть подставку и плед попросить. Ценник не на премьеру мало отличался от цены на сеанс в обычном зале.

Анюту мы нашли окружённую большущими стаканами попкорна. Я театрально закатила глаза.

— Не лопнем, девочки?!

— Ты напряжённая, Марфа, или нам кажется?

— Потом расскажу, — отмахнулась я.

Не знаю ещё точно, что буду рассказывать девчонкам. Точнее, какие подробности. Да и стоит ли вообще… Можно сослаться на того же Ситченкова. Белка давно темой препода и ученика меня подкалывает. В своё время её нехило вовлекло в эту тему. Был преподаватель, который проявлял к нашей Томочке чрезмерный интерес. Холостой, перспективный. История мутная вышла, они разбежались. Белка строго-настрого запретила о нём даже спрашивать.

Верхнюю одежду мы сдали в гардероб.

У нас был первый ряд.

— Плед возьмём?

— Возьмём.

— Мерзлявка, — Аня подмигнула и плюхнулась рядом. — Надо не пледом согреваться, а мужчиной рядом. И мёрзнуть тогда не будешь.

Я поправила юбку. Угу, мужчиной… Не надо мне такого «сугрева». Как-нибудь обойдусь до поры до времени.

— Вы посмотрите, ей и плед белый дали, — хихикнула Белка, подавая мне запакованный в пакет плед.

Над моей любовью к белому подруги часто подтрунивали. Я находила способы отомстить.

Усесться я никак не могла. За спиной слышались приглушённые голоса, небольшой зал наполнялся зрителями. Конечно, хотелось бы, чтобы никого, кроме нас, не было. Мы несколько раз попадали так. Белка шутила, что однажды она раскошелится и выкупит полностью зал. Если разобраться, не особо большие деньги. Но каждая из нас была вчерашней студенткой, и пока особых излишеств и бездумных трат мы себе позволить не могли.

Может быть, когда-нибудь потом…

Мне закололо шею. И затылок. Странное ощущение… Я раскрыла плед, выдвинула подставку для ног. Не то.

— Ты чего возишься, Делягина?

Я проигнорировала вопрос. Мне было некомфортно, и всё тут. И кожа как-то странно реагировала. Приподняв рукава, убедилась, что покраснений нет, аллергическая реакция отсутствовала.

— О нет!.. — простонала внезапно Тома и приглушённо выругалась.

— Ты чего? — сразу насторожилась Аня.

— Ничего. Я пойду…

— Куда! А ну, сидеть!

Аня перехватила Белку и удержала ту от порывистого движения. Подруга прикрыла глаза.

— Что случилось?

— Там Перехватов… Через два ряда от нас.

Перехватов — это тот самый преподаватель из универа, с которым у Белки были отношения.

Движимая рефлексами, я обернулась. Перехватова я тоже лично знала, и хотелось посмотреть в глаза человеку, который обидел нашу Белку.

Но почему-то натолкнулась взглядом на другого мужчину.

А Перехватова увидела лишь периферийным зрением.

Моё внимание полностью сосредоточилось на Илье Николаевиче, будь он неладен.

Теперь понятна странная реакция моего тела. Оно реагировало на нечестивого прокурора, пусть даже и находящегося от меня за несколько метров!

Он же не придумал ничего лучшего, как неотрывно смотреть в мою сторону.