Глава 23

Такси, конечно, бывают разными. Бизнес-класс, люкс. Илье хватило одного взгляда на большой внедорожник, припаркованный рядом с его машиной, чтобы понять — услугами такси тут и не пахнет.

Хорошо, что вышел он.

В нём сразу активировались все ресурсы. Он напрягся, но виду не показал. Какова вероятность того, что он ошибся?

Да никакой, чёрт побери!

Водительская и пассажирская двери распахнулись почти одновременно. И показались двое… Водителя Илья не знал. Высокий мужчина младше его года на два. А второй — тот самый одиннадцатиклассник «Ябывдул», которому сразу захотелось тоже вдуть. Немного иначе, правда. И с правой руки.

— Как интересно, — негромко прокомментировал более взрослый парень, натягивая на лицо сдержанную улыбку. — День добрый.

— Не уверен, что он такой уж и добрый, — сразу осадил их Илья, внимательно наблюдая за каждым.

Оба — приличной комплекции. Молодой так и повыше будет. И явно более агрессивно настроенный. Н-да… Женихи сейчас пошли молодые и борзые.

Мозг Ильи сразу выдал несколько важных арок. Первая. Этот молодой и борзый мог приехать раньше Ильи и застать Марфу одну. Прямо в ванной за не таким уж безопасным занятием, если на него посмотреть со стороны изнывающего от похоти самца.

Сам он не удержался. Попёр на Марфу. А этот?..

Кровь-то кипит. Даже со стороны видно.

Во-вторых, приезжие — братья. Сходство не подлежало сомнению. Илья опытным взглядом выцепил общие черты. Разлёт бровей, ширина лба. Носы одной формы. Правда, у старшего с горбинкой, сломан был.

Смотрели оба тоже с одинаковым лёгким прищуром. Но у старшего взгляд на глазах смягчался, и на лице появилась ирония и где-то даже облегчение, которое он старательно маскировал. Видимо, затея с внезапным приездом ему не особо была по душе. Но вынужден был поехать, чтобы мелкий не натворил дел.

— Не будем его делать негативным.

— Тогда слушаю вас.

Илья встал таким образом, чтобы обойти его и беспрепятственно пройти в дом не удалось. Не надо Марфе непрошеных гостей. Он подозревал, что несносная заноза очень быстро сообразит, что прибыла не бабушка, и вылетит на крыльцо. Поэтому надо быстро спровадить этих товарищей.

Мысли Марфы должны принадлежать только ему.

Младший брат выдвинулся в его сторону. Шёл, раскачиваясь. Губы сжаты в плотную линию, брови нахмурены. Хорошо, что кулаки не стиснуты. Илья покосился на старшего. Тот сохранял видимость спокойствия. За братом следил пристально.

— Я тебя уже видел, — сказал парень, останавливаясь напротив Ильи.

— И я тебя. Что дальше? По какому вопросу прибыл, молодой человек?

— Мне надо увидеть Марфу.

— Ты хотел сказать, Марфу Ивановну?

— Я сказал ровно то, что хотел сказать.

— Тон сбавь. И говори конкретнее о цели своего визита.

Малец прищурился, осматривая Илью с ног до головы. Отметил наверняка и небрежность в одежде, и взлохмаченную голову. Если не идиот — а на идиота он никак не смахивал — то должен понять, что есть что, и сделать правильные выводы.

— Трахаешь её? — выдал мелкий, которого мелким язык не поворачивался назвать.

— Ванька!

Старший брат выбросил руку, намереваясь дать тому подзатыльник, но пацан ловко ушёл от удара, оскалившись сильнее.

Странно другое. Восприятие Ильи. Несмотря на то, что от Ивана шёл негатив, смешанный с тестостероном, угрозы в его лице он не чувствовал. И сейчас он не имел в виду себя.

Парень приехал к девушке. Вот что это было. Явно настроен серьёзно. Сколько между ними разницы в возрасте? Семь-восемь лет.

Турисов более внимательно посмотрел ему в лицо.

Намеренно выдержал паузу.

Давай, парень, соображай…

— Замуж позвал.

Таких слов пацан не ожидал. Побледнел и покачнулся на пятках, но быстро скоординировался.

— Замуж?..

Тихое слово несло множество оттенков. И начинались они с неверия и боли.

— Да. Замуж.

— Но…

Парень замолчал.

Что тут ещё скажешь?

Он не двигался с места. Лишь раскачивался.

Зато брат подошёл ближе и положил руку тому на плечо.

— Ну что, всё, успокоился? Замуж выходит твоя Марфа Ивановна. Хорош дурью страдать. Вали в машину давай.

Иван повёл плечами, сбрасывая руку брата. Но тот держал его крепко.

— Угомонись, я сказал. И делай, что велю.

— Если ты её обидишь… — прорычал Иван, развернулся на пятках и нетвёрдой походкой направился к машине.

— Без комментариев, — негромко сказал старший брат, не спеша уходить.

— Ему восемнадцать есть?

— Есть.

— Тогда бухните сегодня.

Мужчина усмехнулся.

— Уж сами как-нибудь разберёмся. А если серьёзно — вовремя ты. Он мне все мозги вынес этой училкой. Запал не по-детски. Сначала думал, перебесится. Ну бывает у пацанов. Потом вижу — ни черта. Уроки забросил, начал пропадать. А у него экзамены на носу.

— И любовь…

— Угу.

— Значит, к выпивке ещё и девочка покладистая нужна.

Это он сейчас говорит? Серьёзно?

— Разберёмся. Ладно, бывай. И… совет вам да любовь, что ли.

Илья не спешил заходить в дом. Значит, вот про какого одиннадцатиклассника Марфа говорила. Интересно…

Нет, её точно здесь оставлять нельзя. Ни здесь, ни в каком другом месте.

Только с ним…

Услышав за спиной быстрые шаги, Илья не спешил оборачиваться. Парней и след простыл. Можно расслабиться, правильно же?

Пока не получалось.

Марфа подошла к нему вплотную и попыталась обойти. Не вышло. Он, наоборот, сдвинулся влево, когда она шагнула в ту сторону.

— Это не бабушка?

— Как видишь, нет.

Теперь уже Илья хотел обнять Марфу, но она ловко выскользнула из его рук.

— А кто приезжал тогда? Или не к нам?

— К нам.

Илья намеренно употребил это слово.

Не к вам…

И Марфа чутко отреагировала. Выпрямилась, плечи расправила.

И улыбнулась. Мягко-мягко. Той самой улыбкой, которая опрокидывала его на лопатки. Видел он её единожды. На берегу речки, перед тем, как Марфа начала уплетать втихую конфеты с коньяком.

Он эту улыбку потом долго вспоминал. Ночами, когда падал на кровати гостиниц, думая, что мгновенно провалится в сон из-за усталости. На самом деле ничего подобного не происходило. Сна не было.

Была МарьИванна. Обаятельнейшая заноза, что вышибла из него однажды весь снобизм, и чей бархат до сих пор катался на его языке.

К ней его тянуло. Сильно. Одержимо даже.

Только о ней и мог думать. На других девушек даже не смотрел. Неинтересно было.

Он намеренно дал время и себе, и ей. Так было надо.

А теперь она стояла рядом. И, кажется, смотрела на него точно так же, как и он.

— О-о… — припухшие губы Марфы округлились. — Ничего не понимаю.

— Твой ученик приезжал. С братом.

Марфа выглянула за плечо Ильи.

— Кто именно? И зачем? Так, надо в общий чат написать и уточнить…

Она развернулась, намереваясь вернуться в дом. Собранная и готовая действовать.

Илья перехватил её за талию и на себя потянул. У них осталось не так уж много времени.

Он себя не узнавал. Каким же он стал жадным! Ему требовалось возмещение. За каждый день, что он провёл вдали от Марфы.

Её хотелось не просто трогать. Хотелось щупать. По-пацански. Грудь сжать, в трусики залезть. По лобку пальцами скользнуть.

Возбуждение с новой силой ударило в пах.

— Одиннадцатиклассник твой, — постаравшись абстрагироваться, сказал он, внимательно следя за реакцией Марфы.

— Ваня?

— Иван, ты хотела сказать.

— Ой, ну какой он Иван. Ваня и есть Ваня. Иваном станет после завершения школы. А ещё лучше — института.

И всё. Этих слов новоиспечённому ревнивцу оказалось достаточно.

Илья сделал шаг в сторону Марфы и прижал девушку к стене. Входную дверь предварительно закрыл. Им свидетели точно ни к чему. Он не спешил прикасаться к Марфе. Просто стоял и смотрел на неё.

Она притихла. Тоже ловила момент?

На этот раз он целовал её иначе. Не спешил, не набрасывался, пытаясь восполнить существующие только в его мозгу пробелы. Пробовал её губы по-другому. Как и она. Ответила с присущей ей мягкостью, раскрываясь. Доверяя.

Последнее было особо ценно. Они не прикасались друг к другу руками. Только губами. Илья поймал своим языком кончик её язычка, и тотчас пульс сбился, сошёл с ритма.

* * *

— Невероятно вкусные пончики, Илюша.

Я закатила глаза.

Ну ба… Ну Настасья Павловна… Мало того, что сговорилась за моей спиной, так теперь обхаживает Илью со всех сторон. А он и не против.

Но стоило признать — палку никто не перегибал. Все соблюдали приличия.

Сначала я ужасно нервничала. Меня бросало из крайности в крайность. Как смотреть в глаза бабушке? Она же сразу поймёт! Мне казалось, что у меня на лице написано, что я больше не девственница и… вообще!

Продуктивных мыслей не было.

Поэтому оставался чай.

Чай мы пили на небольшой веранде, выходящей во двор.

— Ещё чаю, Илюш?

— Настасья Павловна, спасибо, но мне хватит. Чай у вас шикарный, очень вкусный. Я так понимаю, на травах? Сами собираете?

Стоило ли говорить, что бабушка сдалась без боя? Хотя о чём это я…

Мне не сиделось на месте. Я постоянно вскакивала, куда-то бежала. В конечном итоге Илья поймал меня за руку и предложил:

— Прогуляемся?

На улице уже вечерело.

— Ветровка у тебя, надеюсь, есть?

— В машине.

— Илья, а вы же у нас останетесь ночевать? Не в гостиницу же поедете? Я вам постелю в гостевой спальне.

Ба метнула в мою сторону вопрошающий взгляд, который я быстренько проигнорировала. Ещё не хватало опозориться перед бабушкой.

— Сама потеплее оденься. Ветер поднимается, — сказал Илья, оказавшись за моей спиной.

Я же застыла перед шкафом, не понимая, что от меня требуется.

Голова до сих пор была словно набита ватой.

Так не бывает, девочки…

Илья решил за меня. Достал плащ и накинул на плечи.

— Спасибо, — быстро прошептала я и развернулась к двери, но тут кое о чём вспомнила. — Я сейчас, Илья…

Метнулась в комнату. Вдохнула, выдохнула.

Ты точно решила, Марфа?

Точно…

Сомнений больше не было.

Илья ждал меня у машины.

— Ты поменял автомобиль?

На его лице промелькнуло недоумение.

— А, нет. То авто я брал в аренду, а это мой.

— Хм…

То есть он преодолел километры, разделяющие наши города, за рулём? Ради меня, получается?

Волнение зашкаливало. Что бы я себе ни говорила, как ни успокаивала — ничего не получалось.

Мы прошли по посёлку и вышли к большому полю, ведущему к лесополосе.

— Прогуляемся туда?

— Давай.

В одном Илья ошибся — ветра не было. Он стих, что не могло не радовать. Волосы и так настырно лезли в глаза. Не той заколкой их сцепила. После очередной попытки поправить их Илья как-то очень ловко встал напротив меня и без разрешения расстегнул заколку.

— Так лучше.

Я открыла рот, чтобы поспорить. И не смогла сказать ни слова.

Он так на меня смотрел… Так смотрел.

По коже снова прокатился жар. Неужели раньше я не замечала собственной реакции на этого мужчину?

Замечала, конечно, чего уж. Просто упрямой была. И не верила. Ни себе, ни ему.

— Говори.

Голос Ильи прозвучал необычайно серьёзно. Меня тотчас охватила слабость. Главное — не споткнуться и не упасть. Хотя, думается, упасть мне никто не даст.

— О чём говорить? — буркнула я, делая вид, что мои кроссы — самое занимательное зрелище на свете.

— О чём думаешь. Точнее, о чём думала, когда отказалась идти со мной на свидание и обвинила в шантаже.

Я состроила умильную рожицу.

— Думаешь, надо?

— Определённо. Сегодня мы с тобой будем говорить…

— Звучит угрожающе.

— И я ещё твои карманы сейчас проверю на наличие конфет с коньяком!

Я шутливо толкнула его в плечо.

А вот карманы проверять не надо…

— Ты же специально их взяла на свадьбе? Признайся.

Я наигранно шумно вздохнула.

— Угу…

— И про это ты мне тоже расскажешь.

— Ничего я не буду говорить, — снова буркнула я.

Ещё чего. Не готова я к откровениям.

Или готова?

Правой рукой нырнула в карман…

— Ладно… Зайдём тогда с другой стороны, — сказал Илья, сбивая меня с мысли.

Он снял ветровку, под которой оказался тёплый свитер. Ветровку кинул прямо на землю и сел на неё. Похлопал рядом с собой.

— Давай-давай, присаживайся, МарьИванна. Разговаривать будем.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, опустилась на ветровку. Мы как раз дошли до небольших деревьев, растущих самосадом.

— Долго сидеть нельзя. Земля ещё холодная.

Не успела я это сказать, как Илья потянул меня на себя и усадил верхом. Мне, чтобы удержать баланс, пришлось вцепиться ему в плечи.

Мы снова были очень близко… И снова чувствовали друг друга. Я сожалела лишь об одном — что света мало, и я не могла видеть его глаз.

— Долго и не будем. Но потискать-то я тебя должен.

Его руки заскользили по моей спине. Хорошо-то как… До невозможности! Смотреть, чувствовать, быть. Глаголы, ставшие основополагающими для нашего вечера.

И ещё есть несколько, которые должны прозвучать сегодня…

Или хотя бы завтра.

Мои пальцы сами собой добрались до затылка Ильи. Начали перебирать волосы, гладить кожу.

Некоторое время Илья ничего не говорил, сидел, держа меня в объятиях. Эти минуты я запомню надолго. Потому что они такие… Такие невероятные, такие сладкие!..

Когда Илья заговорил, меня пошатнуло. Не в прямом смысле, конечно. На бёдра Турисова я уселась капитально. Фиг меня сдвинешь.

— С тобой я на мир иначе смотрю, Марфа… Могу предположить, о чём ты думаешь. Я тоже думал, что химии не существует. Что это бред. Романтизация легкомысленности. И так далее, и тому подобное. Что надо серьёзнее подходить к выбору партнёра. Я так и подходил… девочка моя… Ты же моя девочка?

Мне его признания душу раскачивали, как маятник. Каждое слово проникало в самое сердце. Я ловила их оттенки, их значимость. Но когда он назвал меня своей девочкой…

Меня снесло штормовой волной. Накрыло. Я и не подозревала, что к человеку можно испытывать оглушающую нежность.

— Твоя, — чуть слышно пробормотала я, прикусывая губу. А потом добавила громче: — Твоя.

Илья сжал мою талию чуть сильнее. Эмоции он выражал через прикосновения… И как раньше я не понимала очевидного?

Он медленно кивнул. Наши лица были близко. Друг против друга. Я заворожённо изучала его, в очередной раз сожалея, что недостаточно освещения. А помнится, противилась…

Я много чему противилась.

Сейчас отпустила себя. Зачем сопротивляться счастью? Загадывать и гадать, что будет дальше — глупо. Особенно, когда эмоции переполняют.

Склонившись чуть ниже, осторожно, стараясь особо не палиться, втянула в себя запах Ильи. Ну до чего же он… вкусный. Да-да, я помнила ответ Турисова на свой вопрос.

— Никаких Барановых. Никаких Вань…

— Илья… Ну что ты на самом деле!

— Ничего, МарьИванна. Ревную тебя. И да-а, даже не думай, что ты останешься теперь одна. Стоило мне уехать, вокруг тебя сразу активировались личности непонятные. Это недопустимо.

Пришлось медленно кивнуть. Недопустимо так недопустимо. Мне и самой не нравилась излишняя активность вокруг меня. Никогда не любила привлекать внимание к своей скромной персоне.

— Про «останешься одна» мы потом поговорим.

— После окончания учебного года.

О как… Мышцы живота непроизвольно сжались. Он про переезд говорит, или что?

Ладно… ладно… Спешить не будем. Нам бы о том, что происходит в моменте, поговорить. А как говорить и слушать, если внутри всё горит, и мысли постоянно перетекают в горизонтальную плоскость?

Я не отлипала от Ильи. Не хотела.

Пришлось напомнить, что долго засиживаться нельзя. Ещё чуть-чуть… Прямо совсем чуть-чуть — и мы домой пойдём.

— Так вот. О чём я… Чёрт, Марфа, когда ты рядом, я дурею. Честное слово. Неадекватно начинаю воспринимать действительность. И ладно это… Я живу, понимаешь?

По спине не то что мурашки посыпались. Меня затягивало в невообразимо яркую воронку. Причём та не несла никакой угрозы. Наоборот. Дарила яркие цвета.

— А до меня не жил? — прошептала я, зажмуриваясь.

— Жил. Даже жениться планировал…

— Оо-о…

Более существенных слов не нашлось.

Что я там думала про яркие цвета воронки? Она окрашивалась в красный и бордовый.

У Ильи была невеста? Так получается? Если он планировал жениться. Или он предложение не сделал, а только думал?

В голове сразу вспыхнули десятки вопросов. Я заелозила. Надо отреагировать более адекватно. У человека до встречи со мной была своя жизнь — это нормально. Это я мужчин сторонилась, всё ждала, ждала.

И, кажется, всё-таки дождалась.

Меня отпустило. Так же быстро, как и накатило. Илья рядом со мной. Он приехал! Несмотря на все мои выверты с алкоголем. Мне до сих пор было стыдно, и надо будет ещё раз извиниться.

И тотчас в голове промелькнула шальная мысль. Зато если я случайно выпью пива или конфету с коньяком втопчу, то… Нет, нет, нет! Табу. И точка.

— Да, планировал. Но невеста меня бросила по той причине, что я сухарь.

Такие откровения всё-таки лучше принимать, смотря в лицо. Марфа немного отстранилась. Но куда… Руки Ильи вернули её на место. Он запустил пальцы в её волосы и осторожно начал их перебирать, лаская.

— Верится с трудом. Какой же ты сухарь, Илья?..

— Безэмоциональный. Более того. Я не любил обниматься. Целовался только в постели. И у нас всегда с Ивой было два одеяла.

Он выдал ещё одну оглушающую информацию.

— Но мы спали под одним…

Я окончательно растерялась. Что он со мной делает?..

— Под одним. Теперь ты понимаешь, насколько всё серьёзно?

В его голосе появились шутливые нотки. Я тихо засмеялась.

— Я, кажется, тебя люблю.

Эти слова сорвались с моих губ. Если бы мои руки не были заняты тем, что обнимали Илью за шею, я бы непременно зажала губы ладонью. Но что имеем, то имеем.

— Давай мы «кажется» уберём.

Илья провёл носом по моей шее. Я прикрыла глаза и прогнулась в пояснице.

— Давай.

— Мне признание делать или то, что я приехал с кольцом — зачтётся?

Как-то так получилось, что я опрокинула Илью на спину. И он упал прямо на траву. Я помнила про таймер, который сама же и установила. Но мне было жизненно необходимо сейчас оказаться именно сверху. И в лицо мужское заглянуть.

Пульс не желал успокаиваться. Бедное моё сердце. Если оно переживёт сегодняшнюю ночь, я буду его холить и лелеять.

Нет. Его будет холить и лелеять другой человек. Я это знала. Да-да, знала.

— Что ты там говорил, про сухость твоего характера, Илья Николаевич?

* * *

Дом у Настасьи Павловны небольшой. Илья лежал на раскладном диване и пялился в потолок. Ни о каком сне не могло идти и речи. Его до сих пор взрывало от произошедшего. На губах застыла идиотская улыбка.

Илья пружинисто сел.

Нет, так невозможно.

Нужно всё-таки успокоиться и поспать. Где его хвалёное самообладание и спокойствие? Где умение брать ситуацию под контроль?

Не получалось. Но, может, и к лучшему?

Как можно контролировать такие эмоции, чувства? Собственное счастье…

Илья поднялся, быстро надел штаны и футболку. Надо покурить. Сигареты остались в машине. Или в ветровке всё-таки?

Оказалось, в последней. По дороге в посёлок он несколько раз останавливался, курил. Путь был неблизким, приходилось делать перерывы. Пачку сунул в ветровку, он вспомнил.

Потянувшись, Илья вышел. Дом спал. Ни звука, ни шороха.

Где находилась спальня Марфы — он знал. Да и что тут знать? Две небольшие спальни, гостиная, которую выделили для него, и кухонька. Всё.

И дверь у спальни Марфы была… Можно прикрыться и по-тихому…

Нет.

Иди-ка лучше покури, прокурор…

Накинув ветровку и проверив наличие пачки, Илья, стараясь не шуметь, вышел. Главное, не навернуться на ступенях. Растянется на полу — опять же лицо себе подправит. На этот раз синяки не успеют зажить, придётся выступать на заседаниях с ними. Улыбка коснулась губ Ильи.

Ночь стояла лунная и звёздная. Когда он в последний раз любовался звёздами? Затянувшись сигаретой, вздохнул.

Хорошо…

Как иногда мало надо человеку для счастья. Тихий вечер, вкусный ужин. Любимая женщина рядом. Ещё можно ребёнка. Но о нём чуть позже.

Мы всё куда-то бежим, куда-то спешим. Порой надо остановиться и просто, задрав лицо, посмотреть на небо. Прочувствовать момент, насладиться им.

— Курение вредно для здоровья.

Тонкие ладошки нырнули под ветровку и обняли его за торс. Улыбка Ильи стала шире.

Всё-таки идеальное завершение самого непредсказуемого в его жизни дня.

Он не ждал тёплого приёма, готовился к противостоянию. Был к нему готов.

За Марфу стоит бороться. Стоит её покорять. Её стоит баловать. Она же такая девочка-девочка.

И он сделает всё, чтобы она такой и оставалась. Воздушной, верящей в добро и несущей это добро в мир.

Он сразу же потушил сигарету.

— Куда выкинуть окурок?

— Хм… Не знаю. Пепельниц у нас нет. Но в сарае есть старые жестяные коробки из-под кофе. Сейчас принесу одну.

Зачем он спросил про этот чёртов окурок? Марфа разомкнула руки и прошмыгнула мимо него, пошла в сарай. Он отправился за ней. Двор тоже небольшой. До сарая — три-четыре метра.

У соседей стоял фонарь и, по счастливому стечению обстоятельств, освещал и этот двор, и сарай в частности. Можно было не волноваться, что Марфа случайно наступит на что-то. Ну а он… Он как-нибудь тоже разберётся.

— Держи.

Марфа протянула ему жестянку. Илья кинул внутрь потушенную сигарету. Жестянку поставили на небольшую полку, звякнув обо что-то.

Но выходить из сарая никто из них двоих не спешил.

— Иди ко мне, — сказал Илья, протягивая руку.

Она с готовностью шагнула к нему. Сразу же прижалась, голову на грудь положила.

— То есть у нас всё серьезно, Илья Николаевич?

Дразнит, зараза.

Ну и пусть…

Ему заходило. Илья не хотел, чтобы что-то менялось. Пусть и дальше он так же реагирует на Марфу. Всегда. Изо дня в день. А она пусть и дальше дразнит его. Они найдут компромисс. Он не сомневался.

Илья не спешил с ответом. Он запустил руку между их телами и накрыл ладонью лобок девушки. Та пискнула, но не отпрянула. Наоборот, переступила с ноги на ногу, даря близость своего тела.

— Илья…

— Что?

— Я… Только не смейся. И не говори сейчас, пожалуйста, ничего. Можно, я скажу?

— Давай.

Он и не думал убирать ладонь.

— Ты мне сразу понравился, — заговорила она, водя носом по открытым участкам кожи.

Илья распахнул ветровку, чтобы быть ещё ближе. Согреть её, дать небольшую защиту.

— Когда вступился за Сашу. Такой большой, серьёзный… А я… Я не нашла ничего умнее, как выпить тот стакан с пивом. Знала же, что будут последствия. Ты не подумай, Илья, я не пью. Вообще. Господи, кто бы слышал меня со стороны! Можно подумать, что я закадычная алкашка.

— В рестораны ходишь только со мной. Да и в целом… Только со мной.

Не мог он не отвечать ей. Может, стоило промолчать, она же просила. Но что есть, то есть.

— Согласна, — внезапно кивнула она, немного потеревшись о его ладонь.

Словно напрашиваясь…

— И… Я не думаю, что ты плохой человек, Илья. Мне до сих пор стыдно за те слова. Я бы никогда не доверилась тебе, будь ты другим. Просто… Просто дуркую иногда. Ну-у… ты знаешь.

Он слегка ощутимее вдавил пальцы ей между ног.

Тепло…

Сейчас бы без одежды попробовать. Чтобы кожа к коже.

У него был на завтра план. Увезти Марфу, получить её в единоличное распоряжение. Гостиница, машина — всё равно. Лишь бы рядом, и никого посторонних вокруг. Второй раз просить Настасью Павловну задержаться или наведаться к подруге — перебор.

Сегодня Марфу трогать больше нельзя. Пусть немного подживёт. Нет, языком бы он подлечил…

Кстати…

Мужские пальцы на пару секунд замерли.

— И ещё…

Ему показалось, или Марфа задышала глубже?

Не показалось. Девичья грудь скользнула сначала вверх по его груди. А потом вниз.

Как и сама Марфа. У Ильи мгновенно обострились все рецепторы.

Потому что когда желанная девушка опускается на колени…

А Марфа опустилась. Присела на корточки и дотронулась ладошкой до паха мужчины.

У него уже стоял. Тело отреагировало на желанную женщину сразу же. Не насытился он. То, что она теперь принадлежала ему — прекрасно. Если не сказать более. Она его. Он, наверное, ещё не до конца осознал эту мысль. Она кружила голову, возбуждала.

— Ты же понимаешь, как это грязно и пошло, Илья Николаевич?

Он смотрел на Марфу. На её светловолосый затылок… А у самого глаза шальные, расширенные. И сердце такое же.

— Очень грязно. И очень пошло.

— Я… Я тоже хочу, чтобы мне было вкусно.

Марфа потянула за резинку домашних штанов. В сумраке что-то мелькнуло. Илья сразу понял, что.

Кольцо.

Его кольцо на безымянном пальце Марфы.