Глава 22

«У меня с тобой будет очень серьёзный разговор».

Это сообщение я отправила бабушке.

Теперь главное — выйти из ванной, в которую я всё же ретировалась заново.

Так как ванная была смежной с кухней и между ними не было двери, а только занавеска, я могла лицезреть большую коробку с пончиками.

Кто меня сдал, даже гадать нечего.

Я и сама сдалась…

А теперь что? Вот что дальше?

Я трусила. И ещё как. Первый морок от встречи с Ильёй прошёл. Значит, будет продолжение. Но какое?

Мне не дали впасть в отчаяние и надумать лишнего. Без стука дверь на кухню тире ванную распахнулась, и появился Илья. Немного взлохмаченный и очень-очень серьёзный.

Моё бедное сердце, которое не было готово к таким испытаниям, отказывалось функционировать в прежнем режиме. Куда-то под рёбра норовило скатиться.

Я видела Илью разным.

Но таким…

Впервые.

Чёрт-чёрт!..

Что он задумал?

— Поговорим?

— Может, сначала чаю?

— Одно второму не помешает. Садись.

— Я заварю…

Пауза, которую он выдержал, мне не понравилась.

Что-то будет…

— Хорошо.

Божечки, я не волновалась так даже перед дипломной. А сейчас что со мной?

Где твоя собранность, Марфа? Ты на педсоветах выступала, в администрации. Тебе всегда удавалось собраться и выглядеть соответствующе! А сейчас сама не своя.

Но и девственность теряешь один раз в жизни. И с кем! С настоящим прокурором. Интересно, а как Илья выглядит в кителе? Наверное, впечатляюще.

Стыдно признаться, но я искала его профиль в сети. Имя знала, фамилию тоже. Но как ни искала, ничего не нашла. Расстроилась сильно. И уже потом вспомнила, что тем, кто служит в органах, не рекомендуют заводить странички в соцсетях.

Поставив на стол заварочный чайничек и две кружечки, я, как послушная ученица, села напротив Ильи. И почему столик у нас такой небольшой? Кровь прильнула к щекам. Я взглянула на Илью. Надо, наверное, что-то сказать. За те же пончики поблагодарить.

Илья меня опередил. К чаю он так и не притронулся.

— Я спрошу один раз, Марфа. Ты выйдешь за меня?

На стол опустилась бархатная коробочка.

Я ахнула.

— А ты думала, я шучу? — уже тише спросил он.

Я посмотрела на коробочку. Перевела взгляд на Илью — и снова на коробочку.

Он серьёзно?..

Серьёзнее некуда.

— Это не обязательно, — быстро проговорила, закашлявшись. — Мои принципы и…

— Твои принципы напрямую касаются и меня.

Он протянул руку и положил её раскрытой ладонью кверху. Такой жест… выразительный.

Я без колебаний вложила свою.

— Скажи, что ты шутишь? — почти не размыкая губ, выдохнула я.

— С чем?

— С этим.

— Даже не думаю. Мне вообще шутки несвойственны. Многие мои знакомые называют меня сухарём безэмоциональным.

Я шумно сглотнула, во все глаза продолжая смотреть на него.

Ладонь у Ильи была тёплой. Очень-очень. И немного влажной. Значит, волновался он, хотя и виду не показывал.

А мне на самом деле многого и не надо было.

— Они ошибаются.

Он усмехнулся.

— И я ошибалась… Честно.

Мне надо было перед ним извиниться. Стыд за несправедливое отношение к нему продолжал плескаться в груди.

Илья медленно кивнул.

— Извинения принимаются.

— Так просто?

Я по инерции потянула руку на себя. В горле пересохло. Надо чайку глотнуть. Но ладонь мою тотчас сжали, давая понять, что никто меня не отпускает.

Почему-то от этого жеста стало ещё теплее. И не только в груди. Внизу живота тоже.

Есть второе устойчивое мнение про девственниц. Что после совершения акта там всё болит, и сексом нельзя заниматься некоторое время. Что надо переварить случившееся, свыкнуться. И уж тем более мужика не захочешь какое-то время. День. Два. Три.

Тоже враки.

— Хочешь усложнить?

Мужские пальцы принялись вычерчивать на моей коже замысловатые узоры, которые бесстыдным образом расходились горячими импульсами по всему телу, побуждая на некие развратные мысли и действия.

Я продолжила тихохонько сидеть на месте.

— Не хочу. Мне кажется… — смущённо улыбнулась, — мы достаточно усложнили.

— Есть такое дело. Вот скажи, МарьИванна, ты какого лешего не согласилась со мной поужинать, когда я тебя впервые позвал? Что в твоей светлой головушке перемкнуло?

— Может, всё-таки пончики для начала? А?

— Марфа…

— Ты приезжий, Илюш.

Я впервые назвала его уменьшительно-ласкательным именем. И точно плотину прорвало. Такие метаморфозы произошли с лицом мужчины… Сначала на нём отразились растерянность и недоверие. А потом — нежность, которая окончательно меня и подкосила.

Я позорно шмыгнула носом. Один раз. Второй. Должна справиться… Должна не опозориться! Но куда там!.. Слёзы покатились по щекам.

* * *

Слёзы всё-таки — мощнейшее женское оружие. Но лишь тогда, когда женщина дорога.

— Эй… А ну-ка, иди сюда.

Илья приподнялся, не желая размыкать прикосновения рук. Он потянул Марфу на себя, и та с готовностью поддалась. Он обнял её, прижав к себе плотнее, чем требовалось.

Первым порывом было просто утешить её. Чтобы перестала плакать, потому что причин для слёз не было. Не было же?.. За те недели, что они не виделись, в её жизни не произошло кардинальных перемен. Ему бы сказали. Поэтому слёзы Марфы воспринимались двояко. Он вроде бы и понимал, что её, скорее всего, просто переполняют эмоции, но и остаться равнодушным не получалось.

Она выглядела такой маленькой. И в то же время такой нежной. С этими растрёпанными после секса волосами, которые она и не думала, кстати, приводить в порядок, что ему особо нравилось. Она точно не спешила стирать с себя его присутствие.

Вот так-то, товарищ прокурор. А раньше сам первым делом шёл в ванну мыться.

Губы припухшие, щёки румяные. Глаза горят стыдливо и в то же время довольно.

Марфа кончила с ним… Снова. Теперь уже так, как полагалось.

Илья взял её без всяких раздумий. Мог подождать и до первой брачной ночи, но тогда бы в ЗАГС повёл её уже завтра. Их бы расписали, он бы поспособствовал.

В груди до сих пор плескался тихий восторг. И ещё что-то…

Уступила Марфа. Позволила сделать своей.

Но если бы в слёзы потом не кинулась и очки упрямо на носике не поправляла, была бы не она.

Он гладил её по спине, не веря, что держит упрямицу в объятиях. Она дрожала и сильнее к нему прижималась. А он, как идиот, улыбался. Это же капитуляция? Да?

Илья повёл носом, втягивая в себя запах Марфы. Она пахла собой, им и их сексом. Идеальное сочетание, чёрт побери!

— Может, я не такой уж и плохой? А, МарьИванна?

Она снова жалобно всхлипнула и уткнулась ему куда-то в основание шеи.

Илья и не думал отпускать девушку. В его она объятиях. Где и должна быть.

— А какой ты, Илья? — прошептала она. — Я не знаю. Понимаешь?.. Не знаю. Ты приехал, и снова началось…

— Хочешь сказать — по мне не скучала?

— Ты знаешь ответ.

— Скажи.

Упрямо мотнула головой, сама руками торс обвила.

— Я не хотела скучать… И не собиралась… Я даже на свидание ходила и…

На свидание?!!

У Ильи было ощущение, что ему под дых дали.

Да-а… Ревнивый он, сука, оказывается. И ещё какой.

Сначала Марфа с титьками голыми стоит перед раковиной… Гигиеническими процедурами занимается. А про дверь не озадачилась! И ладно бы это… Ну мало ли что — забылась, задумалась.

Но свидание… Твою ж мать!

— А вот с этого момента поподробнее.

Он не собирался переходить на более серьёзный тон.

У него совершенно другие планы были. Не смог сдержаться. В голове сразу сотни мыслей пронеслись, и все они имели чёрный окрас.

Марфу точно нельзя одну оставлять. Вообще. От слова «совсем». Тем более, когда на дворе весна, и мужики, как коты мартовские, активировались.

Гладить и удерживать в своих руках Марфу он не перестал. Никуда не выпустит, пусть даже не надеется.

— Что подробнее?.. У меня ученик есть. Бывший. Саша Баранов. Кстати, именно за него ты заступился тем вечером, когда мы познакомились. Так вот, — Марфа говорила быстро, опасаясь передумать. Ей необходимо было выговориться, а ему послушать. — Меня его папа Матвей Аркадьевич на ужин пригласил. Я согласилась…

Илья не мог больше не реагировать.

— Согласилась…

Его голос завибрировал от напряжения.

Значит, Матвей Аркадьевич Баранов. Ну-ну.

— Да. И пошла. Это было ужасно, Илюш. Катастрофа просто. Матвей Аркадьевич — достойный мужчина и…

Илья, недобро рыкнув, рванул Марфу на себя и нашёл её губы. Слушать, как она хвалит другого мужика, оказалось выше его сил.

Он потом её допросит. Что, как, сколько времени они провели вместе. О чём разговаривали, что ели. Ничего не упустит.

Марфа по инерции подалась назад, напряглась, а потом разом расслабилась. И ответила на поцелуй. Что-то пробормотала, губы приоткрыла.

Вот. То, что ему нужно.

Интересно, как быстро она сообразит, что, поддаваясь подобным образом, можно из него верёвки вить? Он же сразу обо всём забывает. Лишь бы чувствовать её! Такую нежную, вкусную и покорную. Смотрящую на него широко распахнутыми глазами, в которых до сих пор плескалось недоверие.

Наверное, с ним так же?

Руки Марфы гуляли по его плечам. Сначала осторожно, нерешительно. Потом смелее.

Её близость дурманила.

Илье было мало. Чертовски. Он бы с удовольствием поднял её на руки и вернул в постель.

Но, во-первых, скоро по его подсчётам должна подойти Настасья Павловна. Эта милая женщина в телефонном разговоре несколько раз, как бы невзначай, уточнила, что она ушла в магазин. Потом зайдёт ещё к знакомой, та давно зазывала её на очень важный разговор. А разговаривают они обычно несколько часов.

Илья, слушая Настасью Павловну, прибавил газу. Как знал…

И, во-вторых, что там с Матвеем Аркадьевичем?

— Мне не понравилось, — закончила Марфа, как только он оторвался от неё.

— Что не понравилось? — напрягся Турисов. Его поцелуй?

— Свидание с Барановым-старшим, — буркнула Марфа и снова спряталась у него на груди.

Илья медленно кивнул, стараясь уж совсем открыто не показывать облегчения.

Полтора месяца разлуки дались тяжеловато. Кто бы только знал, сколько раз он планировал сорваться и приехать. Или позвонить. Каждый раз тормозил себя. На работе следовал один аврал за другим. Начальство как чуяло, что его надо загрузить по полной, вот и грузило. Несколько командировок, одна проверка за другой.

Прокурор Турисов останется у некоторых в памяти как человек, любящий пожестить. Илья, который во всём любил порядок и соответствие букве закона, в эти недели не допускал ни единой поблажки.

Но на Настасью Павловну, между тем, вышел. Так и сказал: «Я вам обещание задолжал»…

Как оказалось, милая женщина его помнила. И дальше родилось предложение.

Пальчики Марфы скользили по плечам Ильи. Вырисовывали на них непонятные фигуры.

Когда Марфа внезапно подалась назад, едва не слетев с его колен, инстинкты Ильи обострились до предела.

— И вообще! Ты в курсе, что один старшеклассник собирается ко мне наведаться после выпускного? — возмущение Марфы было искренним. Её глаза лихорадочно поблёскивали. Не то от слёз, не то от смелости. — Прямо домой!

— Марфа…

— Я серьёзно. Он мне так и сказал. Предупредил. Нет, я, конечно, не испугалась и…

Он дёрнул её снова на себя. Она успела только ойкнуть. Илья снова жадно её присвоил.

Иначе…

Взорвётся к херам собачьим.

Нельзя столько шальной информации вываливать на голодного, сходящего с ума от новых эмоций мужчину.

А ещё… Нельзя МарьИванну одну оставлять. Ни на неделю, ни на день. Кто-то да объявится на горизонте. Ещё бы! Есть же такое суждение, что когда за женщиной начинает ухаживать мужчина, вокруг неё начинают виться другие. У мужиков активируется некий внутренний ресурс, и им становится важно заполучить именно ту женщину, к которой проявляют интерес другие.

Ничего… Ничего… Всех разгонит нахрен!

Приличных слов в арсенале Ильи Николаевича становилось всё меньше. Чуть позже, когда они оба в полной мере осознают, что произошло, и расставят точки над «i», он, возможно, и сможет реагировать более адекватно на заявления Марфы. Но не сейчас.

Она снова прервала поцелуй, сильнее заёрзав. Точно у кого-то шило в попе. Илья не удержался и сжал бедро Марфы, сдвинув её чуть выше. Прямо на пах.

Глаза несносной училки, которая уже от него никуда не денется, широко распахнулись. Губы, смятые им, покусанные — тоже.

Марфа попыталась сползти назад. Но куда! Держал он её крепко.

— А ты?

— Что я?

Марфа легко толкнула его в плечо.

— Ты с кем ходил на свидания? Признавайся… Я пойму, Илья. Честно. Мы же расстались. Точнее, ты просто уехал… Между нами не было никаких обязательств, но…

— Ни с кем, — прервал он её сумбурную речь.

Хотел подколоть, что для училки она слишком часто сбивается, но язык прикусил. Не время для подтруниваний. Она говорит! Общается! Спрашивает!

Откликается…

У него голова шла кругом.

Он ехал к Марфе с твёрдым намерением объясниться. Поговорить наконец по-людски.

Решение далось ему легко. Это было правильно. Так и должно быть.

— Совсем-совсем ни с кем? — изменившимся тоном уточнила Марфа.

На шее у неё сильнее забилась жилка, к которой тотчас захотелось прикоснуться. Илья не удержался от искушения.

Он получил добро на прикосновения. Негласное, но неоспоримое.

Кожа Марфы — настоящий шёлк. Искушение, перед которым он не мог устоять. И не собирался больше сопротивляться соблазну. Что он там когда-то говорил про тактильные прикосновения?

— Единственная особа, которая занимала мозг и другие части тела, находилась далековато от меня. Другие девушки меня не интересуют.

Он собирался продолжить, когда услышал звук подъезжающей машины. Услышала его и Марфа. Воспользовавшись его заминкой, соскользнула с колен и быстро поправила одежду.

— Это такси. Бабушка вернулась из магазина.

Рано…

Илья поднялся.

— Я посмотрю.

— Зачем? Говорю же, это ба. Чайник уже остыл. И пончики надо…

Она не договорила, её взгляд натолкнулся на бархатную коробочку, о которой они благополучно на время забыли.

Илья купил кольцо. Весомый довод для Марфы.

Забирать его со стола он и не подумал.

Он сказал то, что хотел сказать. Точнее, сказал начало. Они поговорят чуть позже.

— Я посмотрю, — продолжил он, не без удовольствия наблюдая, как щёки Марфы покрываются румянцем.

Она не знала, куда себя деть. Разволновалась.

Ей надо дать минутку уединения. Потому что в ближайшие дни такой возможности он ей больше не предоставит.