Глава 6

С этим потом разберётся.

Сейчас главное — Марфа… И то, что он видел… Хотел, мать вашу, рассматривать. Впервые в жизни…

Белые трусики мешали. Сведённые вместе колени мешали. Их развести хотелось…

Что он и сделал. Аккуратно…

А кожа у Марфы словно шёлк…

Серьёзно. Или у него мозг в штаны стёк? Как вариант. Иначе объяснить происходящее невозможно.

Марфа заелозила, снова захныкала, попыталась отползти от него.

Хренушки. Уже никуда не отпустит.

В нём взыграла потребность не только смотреть и брать. Нечто куда сильное, яркое. Такое, чему противостоять невозможно. Кровь не просто закипела. Забурлила.

— Что ты хочешь — то и творю.

Илья не узнал своего голоса. Хриплый, какой-то надсадный.

Дальше — больше.

Мужчина подался вперёд и накрыл рукой лоно Марфы.

Секунда… вторая… третья…

Взрыв. Где-то в области рёбер. Детонация.

И он нырнул вниз. Лёг торсом на матрас и дотронулся губами до тонкого кружева. Марфа что-то пискнула. Кажется, даже ойкнула. В очередной раз попыталась свести колени, дёрнула ногой, впечатав пяткой ему в бедро.

Он даже не заметил, не обратил внимания. Полностью сосредоточился на другом… На том, как бархат окутывает его со всех сторон, обволакивает. Щекочет осязание, обоняние. Как притягивает, манит. Как…

Илья намеренно толкнул себя далее. Не попробует сейчас — не узнает никогда. Уже зашёл далеко, но надо ещё дальше.

Он лизнул Марфу. Эту незнакомую ему девочку…

Прямо через трусики. Язык задел и нежную плоть. Вкус оказался не просто ярким. Он оказался оглушающим. И совершенно не отталкивающим. Скорее интересным… Илья лизнул повторно, не замечая, как руками фиксирует бёдра Марфы, чтобы та, не дай Бог, никуда не делась. Не отпустит! Только не сейчас.

По телу прошла сильнейшая волна, позвоночник едва не выгнуло от нового ощущения. На несколько секунд Илья даже замер.

И снова вперёд… Ещё движение. И ещё!

Его тело тонуло даже не в вожделении, а в похоти. Мозг окончательно отключился. Осталась только она. Эта МарьИванна. И он. А ещё то возбуждение, что огненной кометой неслось по крови, раз за разом вознося его всё выше и выше.

Дикий шёлк её кожи пьянил похлеще любого вискаря. И трусики… Которые задевал, которые мешали.

От них надо избавиться. Сейчас же.

Едва не рыча, чувствуя, как одна вибрация в теле сменяется другой, он глухо выдохнул:

— Бёдра приподними.

Она послушалась.

Жадно вдыхая воздух вокруг них, Илья стянул тонкое кружево. Возникла шальная мысль поднести их к носу… Нет, потом.

Сейчас снова к ней… Туда.

Марфа охнула, когда он с силой сжал её бёдра. Снова зафиксировал. Не отпустит… Никуда… Попалась в его руки — пусть терпит. Говорят, женщины кончают ярче от такого рода удовольствия. Вот он сейчас и узнает.

Всё-таки бархат… И много сока. А ещё её дрожь и всхлипывания.

— Пожалуйста… Пожалуйста…

Когда Марфа выгнулась, так и норовя выскользнуть из его рук, а потом тонко-тонко задрожала, Илья окончательно ошалел. Интенсивнее принялся ласкать её, понимая, что она кончает.

С ним самим творилось нечто невразумительное. Как там ему сказали? Что куни — это вкусно? Да… Вкусно!

Он не выпускал Марфу ещё некоторое время. Позволил ей успокоиться, и вроде как даже дыхание у неё выровнялось. У него же наоборот. Его крыло с новой силой. Похоть била по всем нервным окончаниям.

Илья выдохнул и подался назад, вставая на колени и нависая над Марфой. Как же жаль, что света мало! Ему было недостаточно!

Она лежала, сжимая сосок через тонкое кружево. Немного прогнулась в пояснице, всё ещё находясь во власти только что пережитого наслаждения.

Раскинутые бёдра, тонкая талия, белое кружево… Лицо, на которое падали замысловатые тени, и ореол волос на стального цвета подушке. Уже позже Илья поймёт, что эта картинка намертво вклинится в его сознание, запечатлеется на подкорке.

Очень красиво…

И пошло. Но той пошлостью, которая не отталкивает, а, наоборот, воспламеняет и разжигает новые потребности.

Мужчина повёл головой, после чего нетерпеливо сдёрнул с себя футболку. Отшвырнул её и подался вперёд.

К Марфе.

Та замерла.

Ждала его?..

Представляла, как он сейчас возьмет её? А он возьмёт…

— Потрогай меня, — просипел Илья, перехватывая руку Марфы и направляя к себе на пах.

Вот так… Сука-а…

Когда он стал таким матершинником? Надо закругляться. Но как тут закруглишься с этой МарьИванной, которая охнула и сдавила его член пальчиками? А потом выдохнула:

— Какой большой…

И столько трепета было в её интонации, столько восхищения, что Илью кинуло в жар. Природа не обделила его, он привык здраво оценивать то, что имел. И слышал подобные заявления от других женщин, особенно в последние годы. И всегда оставался равнодушным. Более того, часто аналогичные высказывания вызывали в нём раздражение.

Сейчас — иное…

Восхищение с лёгким испугом, едва считываемое предвкушение. Вот что слышалось в её словах. Если и оставалось что-то логичное в голове Ильи, его снесло.

Илья потянулся к ней, собираясь повалить её на кровать, но внезапно натолкнулся на тонкие, чуть подрагивающие ладони, выставленные вперёд.

— В меня нельзя кончать, — прохныкала Марфа, закусывая губу. — То есть в меня вообще нельзя!

Догадка ошпарила Илью. Ударила в виски.

— Девственница, что ли?

Только не это. Пожалуйста…

— Да, — пискнула Марфа, покрываясь от стыда красными пятнами.

Поздно краснеть, девочка. Очень даже поздно, он бы сказал.

— Принцип у меня такой, понимаете? До свадьбы ни-ни! А так как жениха у меня нет и, скорее всего, не будет, то умру я старой девой. Понимаете?

Ни черта он не понимал.

Его потряхивало от возбуждения. Внутренности скручивало. Яйца готовы были взорваться к чертям собачьим. А эта девица говорит, что её нельзя трогать!

Она вообще нормальная?!

Она только что позволила незнакомому мужику, в дом которого пришла без всяких колебаний, отлизать себя, а сейчас заявляет, что её нельзя трахать, потому что у неё там какие-то долбаные принципы?

Да кто будет считаться с её принципами, когда ещё немного — и сперма из ушей польётся?

Он…

Он будет.

Иначе никак.

Если она и правда девственница…

А что-то подсказывало, что так и есть…

— Подрочи мне, — приказал Илья, заваливаясь на спину и рывком стягивая с себя штаны вместе с боксёрами.

Член болезненно дёрнулся. Илья напрягся, сжал с силой челюсти.

И только пусть попробует эта девчонка ему отказать! Хана ей тогда будет.

МарьИванна что-то неразборчиво пробормотала, а потом начала подниматься. И как!

Нельзя ей пить. Ой, нельзя.

Он не мог знать, какая она в другой жизни. Да и не хотел… Ни к чему эти знания. Они столкнулись здесь и сейчас, в этой реальности.

И тут она была искушением. Чистейшей воды. Той, от которой срывало голову, и мозги стекали в пах. Каждое её движение, причём абсолютно не намеренное, не сыгранное, несло чистейший секс.

В распахнутой рубашке, немного покачиваясь от только что испытанного оргазма, она встала на колени и потянулась к нему.

Ничего более сексуального в своей жизни Илья Турисов не видел. А последние месяцы он активно проводил эксперименты! И ни разу его не торкало, как сейчас.

Какое, нахер, одеяло и миссионерская поза!.. Он серьёзно?..

На Марфу не просто хотелось смотреть. На неё надо смотреть! Видеть, как колышутся груди, всё ещё спрятанные под тонким кружевом белого лифчика, как подрагивают мышцы живота. Как полы рубашки прикрывают её бёдра…

А волосы… Они струились золотом по её телу и накрыли его, когда она подобралась на коленях почти впритык к его бедру.

Чёрт!

Нетерпение зашкаливало.

А если предположить, что МарьИванна в алкогольном опьянении шальная дурында, то что мешает ему положить ладонь на пшеничный затылок, надавить на него и…

То и мешает!

Он и так скатился ниже плинтуса. И, судя по тому, как осторожно тянет ладошку МарьИванна к его паху, останавливаться не собирается.

Выдержка Турисова давно трещала по швам. И он не сдержался. Перехватил кисть Марфы и опустил на себя. Та засопела, засопротивлялась, хотела руку отвести.

— Вы…

— Приласкай меня! — снова недружелюбно рявкнул Турисов. — Или трахну. По-настоящему уже.

Они поменялись местами, и теперь лицо Марфы оказалось в тени. Он не мог видеть, как распахнулись её глаза. А жаль… Он бы посмотрел.

— Я никогда никому не дрочила, — призналась Марфа и под занавес очередного признания громко сглотнула.

У Ильи были такие мысли.

Зашибись… Просто прекрасно. Как отплясывать чечётку на публику — так пожалуйста. Как в трусы себе залезать — это мы тоже можем. А как ответку дать мужику — так нет?

— Всё бывает впервые, — тем же тоном отозвался он.

Ему ли не знать про «впервые»…

Кажется, МарьИванна ещё не отошла от того, что с ней было ранее. Или любопытство взыграло. Кто теперь разберёт. Главное — другое. Она провела пальцами по его члену и остановилась на головке.

Замерла, склонив голову набок, точно силясь рассмотреть член в полутьме.

Или что она делает?.. Облизывается?!

Илья застонал и сжал руки в кулаки, не замечая, как стискивает простынь. Ему нужен свет! Много света!

Его сердце почти перестало биться, когда Марфа склонилась ниже. Ещё ниже… И снова провела пальчиками по стволу.

— Сожми его.

Ещё минута — и у Ильи точно пар из ушей пойдёт.

Марфа, находившаяся в непонятном для него полугипнотическом состоянии, погружённая в собственный мир, фонтанирующий сумасшествием, выдохнула:

— Так?

Тут впору поверить, что она видит мужской член впервые.

— Вот так, — поправил её Илья, сжав девичью ладонь чуть сильнее и направляя вверх-вниз.

Не до нежностей ему. И прелюдия как таковая не нужна. Ему нужна разрядка. Сиюсекундная!

Он не помнил, чтобы когда-то был настолько возбуждён. Вкус Марфы до сих пор гулял на губах. Он будоражил, подкидывал в кровь ещё больше огня. Хотя казалось, куда уже. Тело сводило от животного голода.

Илья несколько раз показал, как нужно двигать рукой. Сжимать. Марфа безоговорочно следовала его указаниям, тихо сопя и иногда наклоняясь вперёд, отчего её волосы касались его бедра.

Точно училка. Как в подростковых фантазиях. Стоит на коленях перед мужским членом.

Глухой стон вырвался сквозь плотно сжатые губы Ильи, когда точка кипения достигла максимума, и он излился себе на живот. Тело завибрировало от наслаждения. Он точно в расплавленную магму окунулся. Как пьяный… И хорошо… Так хорошо, как никогда не было.

И от этого тотчас стало паскудно.

Потому что реальность не заставит себя долго ждать, накатит…

В отличие от Марфы, которая продолжала стоять непозволительно близко к его бедру. А её пальчики… А её пальчики покоились рядом с членом. Точнее, ещё на нём.

Она вообще нормальная?

— Хм… Всё? Да? — шёпотом выдохнула она.

Всё…

Да…

Илья пару мгновений полежал, приходя в себя.

Что только что было? Может, ему кто-то объяснит?

Тем временем оказалось, что МарьИванна не закончила ещё. Она провела пальчиком по разбрызганной сперме и поднесла к лицу.

Илья привстал на локти, подавшись вперёд.

Не может быть… Ну же!..

— Нет, — вздохнула Марфа с нескрываемым сожалением. — Пробовать не буду.

После чего заелозила и перебралась на свободную половину кровати.

— Илья Николаевич, — сонно пробормотала девушка, поворачиваясь к нему спиной и подтягивая колени к груди. — Вы поставьте будильник на пять часов, пожалуйста. Мне завтра на работу. А телефон у меня разрядился. Как-то так…

Турисов прикрыл глаза. В груди продолжало яростно колошматить сердце.

Он только что испытал одну из самых ярких эмоций в своей жизни.

И от чего?..

От куни и мастурбации.

Это фиаско, товарищ прокурор.

И ещё…

С одеялом что-то надо делать.

Оно одно.