Глава 19

Медленно, с легким нажимом ректор проводит пальцем по моей щеке, так что я ощущаю шероховатость его подушечки. Чувствую запах чернил и выделанной кожи.

Ректор следит взглядом то ли за своим движением, то ли за моей реакцией.

А у меня из легких словно весь воздух вышибает. Я забываю, как дышать, и превращаюсь в ощущения. Причем взгляд Эриана Ферста я тоже практически физически чувствую: от него по коже пробегают мурашки, и я слегка вздрагиваю.

Губы ректора едва искривляются ухмылке, а он делает шаг назад.

— Вот так лучше, — говорит он, вытирая свой палец белоснежным платком.

— С-спасибо, — наконец, начинаю дышать я и провожу ладонью по щеке, проверяя, не осталось ли чего. — Наверное, случайно.

— Вы? Испачкались? Да ещё и случайно? — усмехается он. — Сегодня небо упадет на нас?

— Не ерничайте, ректор Ферст, — огрызаюсь я. — Люди могут меняться.

Он только выгибает бровь. Ну и пусть не верит! Я уже сказала, что сама до всего докопаюсь. Только вот с себя бы подозрения снять.

Я обхожу ректора и спешу в лабораторию, а то там без меня нахозяйничают!

— Много ещё? — спрашивает Иргания, а я вижу, что они дошли едва ли до трети.

Стикс обреченно смотрит на книгу и полки и вздыхает.

— Самое интересное ещё впереди, гера Дроуфор, — с удовольствием отвечаю я. — Но вы же приложите максимум внимательности, чтобы вывести меня на чистую воду, да?

В ответ получаю очень выразительный взгляд Иргании, особенно, после того как она замечает, что следом за мной заходит ректор. Интересно, что она там себе напридумывала?

На проверку и поиски чего-то, что может меня скомпрометировать, Иргания тратит ещё не меньше двух часов. Сначала она старается аккуратно, но, видимо, чем дальше, тем больше она понимает, что ничего у меня не найдет, и потому, в конце концов, она совершенно без зазрения совести начинает наводить беспорядок. И делает это просто с упоением.

Могла ли она сама мне подставить? Конечно, ей доставило бы удовольствие прижать меня к ногтю. Но в этом случае она точно не докопалась бы, что же на самом деле произошло с Алисией и этим бессовестным мажором.

Хотя судя по ее настрою, ей это вообще неважно. Она придерживается популярного мнения о том, что нестабильные опасны, и их надо как минимум изолировать от общества. Потому есть подозрение, что при малейшей зацепке она будет делать вывод, что факультет надо закрыть.

Я все ещё очень мало знаю о магии тут, но как успела заметить, никто особо и не пытается найти способ обуздать магию нестабильных: их проще взять и отбраковать.

И только за то, что ректор борется за возможность помочь этим ребятам, уже готова уважать его. Еще бы характер ему не такой вредный, вообще был бы мужчина-мечта.

Интересно, есть ли у него в этом всем личный интерес? Или личная трагедия?

Советник Стикс вяло таскается за Ирганией, что-то записывая и нервно вытирая лоб. Мне все больше кажется, что его привезли просто так, как картонную декорацию. Если кто-то что-то и решает, то точно не он. И даже не Иргания.

Принц Альберт все это время перемещается от шкафа к шкафу, рассматривая содержимое, пару раз открывает книги, о чем-то разговаривает с ректором. Создается впечатление, что его совершенно не интересует эта проверка, и он заранее знает ее результат.

— Что ж, — заканчивая, подводит итог Иргания. — Либо вы действительно ни при чем, либо хорошо заметаете следы, либо… храните где-то в другом месте ингредиенты и опасные зелья. Может, сами признаетесь?

Это даже не смешно! И такая дешевая манипуляция.

— Гера Дроуфор, — произносит ректор, когда я уже собираюсь ответить, — пока что все ваши обвинения рассыпаются и не имеют под собой оснований. С чего вы решили, что можете давить на моих преподавателей?

Атмосфера накаляется, я смотрю за этим искрящим противостоянием и понимаю, что мне оно не нравится. Не нравится мысль, что все это ректор говорит не для того, чтобы защитить меня, а чтобы вывести бывшую на эмоции. А любые эмоции — это уже отсутствие равнодушия.

— Может, уточните, в чем я должна признать свою вину? — спокойным тоном задаю вопрос. — Я что-то готовила из запрещенных зелий? Или я провоцировала студентов с нового факультета? Или я вообще вела активную деятельность, чтобы его закрыть?

— Магистр Орвелл, — примиряюще вклинивается принц Альберт. — Думаю, не стоит принимать обвинения геры Дроуфор так близко к сердцу. Естественно, пока вас всерьез никто не подозревает ни в чем. Тем более что ничего, что намекало бы на вашу причастность, найдено не было.

Он посылает Иргании очень красноречивый взгляд.

— Тогда, я полагаю, раз проверка закончена, вы позволите мне разобраться теперь во всем том беспорядке, что здесь был создан, — поднимаю руку и показываю на лабораторный стол, который теперь весь заложен бутылочками, колбочками, ретортами и пузырьками.

Да мне это теперь до конца жизни не разобрать!

Принц Альберт оценивающе смотрит на все, поджимает губы и кивает.

— Да, конечно. Спасибо, что вы с пониманием отнеслись к простой, но необходимой сейчас проверке. Доброго вам дня.

— Не думайте, что я изменила свое мнение, — высокомерно усмехается Иргания. — Уверена, что вы не сможете все идеально скрыть.

Они уходят, Стикс что-то бормочет и пытается успеть за ними. Ректор задерживается, окидывая мою лабораторию взглядом. Кажется, в нем мелькает сочувствие.

— Тому, как уверенно вы держитесь, стоит позавидовать, — говорит он перед тем, как выйти. — Но вам стоит быть более осторожной, если не хотите, чтобы докопались до ваших тайн. Гера Дроуфор может.

— Мне просто нечего скрывать, ректор Ферст, — с улыбкой говорю я.

И с облегчением выдыхаю, когда за ним закрывается дверь.

Может, Алессандре и нечего было скрывать, в чем я, правда, очень сильно сомневаюсь. То мне-то как раз очень даже есть что! Главное, чтобы никто внезапно не предположил, что такое могло произойти.

Почти до самого обеда я занимаюсь тем, что расставляю все по местам в соответствии с тем, что написано в книге. Параллельно расширяю свои познания в зельях и порошках. Благо дело, моя память работает очень криво, и всякие странные названия я легко запоминаю.

Но за это время настолько успеваю жутко устать от постоянных попрыгушек по стульям, без которых я просто не достаю до верхних полок, что мне больше всего хочется просто лечь и вытянуть ноги. Даже несмотря на то, что я дико проголодалась.

Наконец, вытираю со стола несколько крупинок одного из порошков, закрываю дверь лаборатории и возвращаюсь к себе, где в первую очередь падаю на диванчик.

— Активное утро? — уточняет Сильвио, рассматривая то, как я совершенно неэстетично вытягиваюсь на диване.

— Не то слово, — жалуюсь ему. — Эта Иргания — как заноза в одном месте! И чего ей от меня нужно?

— Восстановить уязвленное женское самолюбие?

— Ой… Ну о чем ты вообще?

— О ректоре! Он тебе, по твоим же словам, сейчас уделяет внимания больше, чем ей!

— Вот вообще бы лучше не уделял, — говорю я, а сама понимаю, что вру.

Не лучше. Иначе мне было бы все равно, когда я услышала разговор в коридоре. Так! Вот еще в этом мне не хватало вляпаться в этом мире.

Вопреки моим мыслям, в памяти возникают ощущения, как он стирал каплю с моего лица. Щеки начинают гореть, потому что в мыслях продолжение оказывается совсем иным.

Стоп!

— Сильвио, а можно как-то без использования магии посмотреть магический след?

— А что случилось? — уточняет он.

Я рассказываю о том, как пришла и увидела неплотно закрытую дверь, как нашла лишний пузырек, как чуть не попалась…

— Ты умеешь жить без приключений? — обреченно вздыхает он.

— Почти всю жизнь прожила, — пожимаю плечами. — Самое большое приключение — это увольнение прямо перед тем, как я попала сюда.

Он прикладывает листочек ко «лбу» и качает головой.

— Чтобы увидеть магический след, есть пара вариантов. Самый простой для тебя, наверное, с помощью порошка из листьев аргурии, — отвечает Сильвио на мой вопрос. — Алессандра обычно хранила его в ящике стола, чтобы проверять, не использовали ли студенты магию на контрольных.

Я тут же подскакиваю с дивана и кидаюсь к столу. Действительно, в пузырьке из синего стекла нахожу белый кристаллический порошок с перламутровым отливом.

— Но он конкретики никакой не даст, увы, — расстроенно говорит Сильвио. — Покажет максимум характер магии носителя. А все остальное — более сложное и требующее использования плетений.

Ничего, мне сейчас хоть какую-то зацепку. В первую очередь хочется использовать порошок на замке, но прежде, чем бежать со всех ног в лабораторию, достаю из кармана пузырек. А вдруг повезет? Вдруг и на нем будет какая-то магия?

Ставлю пузырек на стол и легонько посыпаю.

Сначала не происходит ничего, и я даже успеваю расстроиться. Но потом что-то щелкает, а пузырек мелкой сеточкой оплетают сине-фиолетовые нити. И… что это означает?

— Это магия нестабильных… — отвечает на мой мысленный вопрос Сильвио.