Глава 28

Ректор Ферст

После возвращения первым делом иду в душ. Дракон рычит, требует продолжения банкета и, кажется, готов впервые за долгое время наплевать на мое мнение.

С тех пор как появилась это ярхашева метка, его как подменили. А поскольку наши сознания неразрывно связаны, из моей головы никак не исчезает эта невыносимая Алессандра.

Правда, последние дни заставляют меня задуматься, а так ли я ее хорошо знал, потому что с каждой новой выходкой она удивляет меня все больше. Спорит так же, как раньше, только… Выводы делает совсем другие.

Включаю ледяную воду, может, хоть это немного приведет в чувство дракона. Еще эта рана на плече Алессандры, которая явно получена от боевого заклинания. Хорошо, что я надел на нее это кольцо, иначе бы все могло быть намного хуже.

И тогда бы дракон точно не сдержался, а от его хорошего поведения во многом зависит то, насколько я могу контролировать свою магию.

Как вообще могло получиться так, что один из студентов атаковал Алессандру? Или все же все действительно было так, что он собирался напасть на Алисию, а Орвелл ему помешала?

По венам пробегает огонь, который невозможно потушить даже ледяным душем. Этот студент, кем бы он ни был, уже завтра не будет учиться в моей академии. Во-первых, потому что он подрывает единство, сплоченность факультета и вносит смуту изнутри. А во-вторых, он поднял руку на мою…

У меня даже мысленно не получается произнести это слово! Как наследница Орвелл может быть моей истинной? Как? Что за изощренное чувство юмора богов?

Я узнал, что нестабильный, еще до того, как должен был поступать в академию. Потому уговорил отца отправить меня в соседнюю страну по чужим документам: тут мне не то, что учиться не дали, меня бы лишили магии еще до того, как она вошла бы в силу.

Отец пошел дальше: он отправил меня в закрытый монастырь, где меня несколько лет не просто учили удерживать под контролем силу, но и скрывать ее, поднимая на поверхность что-то обычное. У меня, например, маскировкой служит стихийная магия.

Я вернулся совершенно другим, и меня тут же отправили разбираться с мелкими стычками на границе. Если бы в тот момент я знал, что произойдет в мое отсутствие, я бы ни за что не поехал.

Отец скрыл от меня, что Эллия, моя сестра тоже родилась нестабильной. Но он планировал ее просто удержать дома и давал ей специальные подавляющие магию зелья.

Однажды Эллия пересеклась на одном из приемов с Алессандрой. Как? Зачем? Теперь уже точно никто не скажет, но сестра не сдержала всплеск. Чета Орвелл подняла шум, что «эта нестабильная» причинила вред их драгоценной Алессандре, и Эллию взяли под стражу.

Как только я об этом узнал, я тут же вылетел в столицу, чтобы отстоять сестру, но… Успел только к тому моменту, как ее, почти живую куклу, вывели из зала суда. Без капли магии и без надежды на будущее.

Новости до границы долго идут.

Естественно, когда я столкнулся с Алессандрой в академии, первым желанием было мешать ей во всем. Но держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Я искал варианты вывести ее гнилую душонку на чистую воду, и вот когда у меня появился шанс… Появляется эта проклятая метка, и мой дракон решает, что вся эта вражда — пустое.

И если до этого вечера я почти справлялся с влиянием этой метки, позволяя себе только периодически отслеживать, куда опять понесло эту ненормальную. То сегодняшний поцелуй словно сломал все те барьеры, что выставлял я.

Это было слишком сладко, слишком желанно и слишком мало — просто держать в руках хрупкое тело Алессандры и целовать ее. Мне хотелось большего, гораздо большего! Я чувствовал, что ей тоже, и тем тяжелее мне было оторваться от ее губ.

Все это просто действие метки. А слова Алессандры стоит несколько раз проверить.

Тем не менее больше всего с утра, допивая свой утренний кофе в кабинете и проверяя планы, я жду, когда придет Орвелл. А она придет, потому что я сказал ей занести характеристики и объясниться, какого Ярхаша она следила за Ирганией.

Ну и посмотреть на ее реакцию на то, что она узнала, что у меня есть нестабильная магия.

Стук в дверь заставляет дракона зарычать от нетерпения, но на пороге появляется не Алессандра, а принц Альберт.

— Ваше Высочество, — я поднимаюсь для приветствия. — Чем обязан?

Он кивает мне и показывает жестом, что можно сесть. Темная лошадка королевской семьи. Никто не знает о нем почти ничего: он почти всю жизнь путешествует, а в Лоренхейте появляется на считаные дни. Удивительно, как в этот раз его занесло в комиссию.

— Доброе утро, профессор Ферст, — он присаживается на стул напротив. — Хотя, к сожалению, я с вестями, которые могут сделать его не совсем добрым.

Я напрягаюсь, и первой мыслью является то, что Алессандра опять куда-то вляпалась.

— Мне доставили утреннюю прессу, — говорит принц. — Кто-то вынес информацию о всплесках среди нестабильных.

До боли сжимаю кулаки, и мое утро действительно становится недобрым.

— Насколько сильно?

— Обрывочно. Есть заявления, но нет никаких доказательств. В основном манипулирование фактами и какими-то доступными всем сведениями. Например, пишут, что если прибыла комиссия, то факультет точно закроют.

Выясню, что за репортеришка, все из него вытрясу.

— Вы же понимаете, что они пытаются посеять смуту среди простого населения? — спрашиваю я.

— Я-то понимаю. Более того, полностью поддерживаю Ваше начинание. Но…

Он разводит руками. Твою ж ящерку…

Новый стук прерывает наш диалог, и теперь на пороге именно та, кого я так долго ждал.

— Ректор Ферст, позволите? — Алессандра, как обычно в последнее время, весьма растрепанная, но оттого гораздо более живая и… привлекательная. — Ох, Ваше Высочество… Прошу прощения, я зайду позже.

Она уже собирается уходить, но принц ее останавливает:

— Нет-нет, я уже ухожу, — говорит он. — Ах да… Я сегодня получил почту. Благодарю за приглашение на свадьбу и от всей души поздравляю с помолвкой.