Глава 46

Иргания садится за стол рядом и даже не смотрит на меня.

— Зачем тебе это? — спрашиваю я тихо.

Причем тихо не потому, что не хочу, чтобы нас услышали, а потому что громче просто не могу говорить — голос осип.

— Мне вообще незачем, — отвечает она, раскладывая перед собой бумаги и посматривая на часы. — Если тебя будут о чем-то спрашивать, просто молчи, поняла меня?

— Что, у меня нет даже права защитить себя? — усмехаюсь я.

— Тебе так хочется закопаться? — Иргания, наконец, поворачивается ко мне.

В глазах — усталость и решимость, и ни капли злости, с которой она раньше смотрела на меня. Кажется, будто она просто смирилась.

— Что ж… Тогда начнем, — произносит судья, и предоставляет слово принцу Альберту.

Он начинает свою речь со слов «Алессандра Орвелл предала короля и нашу страну», и только удовлетворившись реакцией зрителей, продолжает о расследовании в академии, о том, как я пыталась скрыть информацию и обмануть комиссию, при этом бросая выразительный взгляд на Ирганию.

Она же только слегка поднимает бровь, никак иначе не реагируя на молчаливый выпад Альберта.

— Кроме того, подсудимая помогла сбежать главному преступнику — ректору академии Лоренхейта вместе со всеми представляющими опасность студентами факультета, — произносит принц, а потом подытоживает. — Представленные доказательства доказывают вину подсудимой. Обвинение требует лишения титула и родового имени и назначения наказания в виде пожизненных каторжных работ в северных шахтах.

Я нервно сглатываю. Интересно, а если я попрошу в качестве последнего желания принести мне артефакт и блокнот, они сделают это? Или решат, что я таким образом попытаюсь сбежать?

— Благодарю, Ваше Высочество, — произносит судья. — Защите есть что сказать в ответ?

Иргания берет в руки документы и неторопливо поднимается с места:

— Да, ваша честь, — произносит она так уверенно, что даже я ей верю. — Начну с того, что в самом начале, когда прибыла в академию в качестве члена проверяющей комиссии, я тоже предполагала, что именно магистр Орвелл…

— Прошу прощения, — перебивает принц Альберт, — Алессандра лишена степени.

— Об этом я тоже упомяну, Ваше Высочество, не переживайте, — недрогнувшим голосом отвечает Иргания, я даже уважением проникаюсь от того, с каким достоинством она встречает все палки в колеса. — Так вот, я тоже считала, что магистр Орвелл является главной причиной всех случаев, а кроме того также полагала, что небезопасно оставлять нестабильных студентов вместе с остальными.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как огненная магия внутри меня набирает обороты, потому что не имеет выхода: на руках наручники. Заставляю себе как можно сильнее расслабиться и дышать глубоко и медленно.

Иргания осматривает зал, бросает взгляд на часы и продолжает:

— Но только по-настоящему детальное расследование позволило мне заподозрить, что все намного сложнее, — она выкладывает перед судьей бумаги. — Профессор Ксавье шантажировал подсудимую и требовал от нее изготавливать зелье определенного состава. А потом, игнорируя ее предупреждение, что его можно использовать только с успокаивающим ингредиентом, выдавал их определенным студентам, которые, спустя некоторое время теряли контроль. Вот тут исследования пузырьков и состав.

— Позвольте, — вмешивается Альберт. — Но нет никаких доказательств, что это не Алессандра давила на Данте Ксавье, чтобы он выдавал зелье студентам. Все прекрасно знают, насколько госпожа Орвелл не любила нестабильных.

— Так зачем она тогда помогла им сбежать, Ваше Высочество? — спрашивает Иргания.

С ходу Альберт не успевает ничего придумать, потому она продолжает.

— В кабинет и лабораторию магистра Орвелл были проникновения человека с нестабильной магией, — выкладывает еще бумаги. — И в кабинете было заложено смертельно-опасное заклинание.

У меня по спине пробегает холодок, а потом я вспоминаю, что после того, как подслушала разговор Ксавье и принца, так туда и не добралась больше. Неужели если бы пошла, уже бы не вернулась?

— Служанка Алессандры пострадала, когда заходила в спальню, — Иргания достает еще одну бумагу. — Кто-то целенаправленно пытался избавиться от магистра Орвелл. Ваша честь, вам не кажется это странным? Особенно после того, как профессор Ксавье все еще не пришел в нормальное состояние и не может быть допрошен?

— Это манипуляция! — возмущается принц. — К тому же это может быть выгодно кому угодно, Алессандру не любили ни коллеги, ни студенты. А разве вы, гера Дроуфор, не пытались сами скомпрометировать госпожу Орвелл?

— А теперь я представляю ее защиту, Ваше Высочество, — и снова Иргания словно гасит эмоциональное нападение принца. — И полностью уверена не только в ее невиновности, но и в неверном решении комиссии, направленном на достижение корыстных целей.

— Вы сейчас пытаетесь обвинить меня⁈ — Альберт вскакивает с места, гневно сверкая глазами. — Ваша честь, прошу отметить факт попытки оговора!

Судья удивленно смотрит на принца, а потом хмурится и произносит:

— Гера Дроуфор ничего про вас не говорила, Ваше Высочество, с чего вы взяли?

— С того, что только виновный может сразу подумать, что обвиняют его, — слышится до боли в груди знакомый бархатный голос Эриана.

Он появляется практически из ниоткуда в тени между двумя окнами, держа в руках записывающий цветок.

— Взять его! — вскакивает с места принц. — Главный предатель!

— Не так быстро, — усмехается ректор, проводит по воздуху рукой, а в следующий момент оказывается уже непосредственно рядом с Ирганией. — Ваша честь, я никуда не убегаю, хотя имею все возможности, потому прошу меня выслушать. Я знаю, кто настоящий преступник.