Глава 31. Анастасия. Озноб

Когда Астарот исчез, маски с его слуг слетели мгновенно. Хотя я готова взять слова обратно — ни Набериус, ни Ичитау не годились в прислужники. Скорее это его семья, где четко распределены роли: Гадюка — вечно суетящаяся и заботливая мамочка, она же домоправительница, Набериус — шкодливый младший брат, слишком смышленый, чтобы отвечать за свои проказы.

Глава семейства — конечно, герцог, их старшенький. Он, наверное, родился взрослым. И таким одаренным, что ему прощали любые причуды и старались не отвлекать по мелочам. Папаши поблизости не наблюдалось, да им и втроем жилось неплохо.

Ичитау и Набериус, очевидно, провернули мой перенос на Изнанку сообща. Поэтому вид у маркиза слегка смущенный, а у женщины — чуть более хмурый, чем обычно. Они переглянулись, ни один не торопился начать первым.

— Серые туфли, Набериус. Мы закончили на том, что ты согласился их мне доставить. И заодно сообщить, как так вышло, что ты увивался рядом в день, когда я свернула себе шею и заблудилась между мирами, — чтобы они там ни сочиняли, я предельно дружелюбна.

Но надо же как-то подбодрить застывшего демона. Я метнула в камин порцию белого огня, подействовавшего как керосин. Этот навык как появился, так и не собирался исчезать. Даже показалось, что и на таком расстоянии мне слегка опалило брови. Ичитау как ни в чем не бывало пожала плечами

— Опять про эти туфли, — уязвленно воскликнул маркиз. — Если все будет продолжаться такими темпами, то ты или станешь правительницей Ада, или вместе с Астаротом окажешься там, где любая одежда будет причинять невыносимые страдания. Да и не только одежда, растительность на собственном теле покажется тяжестью…

— Хватит, — оборвала его Гадюка. — Так мы действительно не продвинемся далее обоюдных уколов. Госпожа, все началось примерно пять тысяч лет назад, когда, проводив еще одну невесту, герцог серьёзно заболел. Очевидно, что его намеренно отодвигали в сторону. Он и сам все меньше интересовался внутренними делами. Подолгу восстанавливался после каждой прощальной церемонии.

Слова Ичитау вернули Набериуса к мыслям, от которых он отвлекся. С удовлетворением я отметила, что близкие контакты со мной — будь то перспектива иметь дело с личными вещами или оказаться на пути энергетического выброса — пугали его изрядно.

— Мертвые невесты, действительно, истощали Астарота. Мы долго искали, в чем причина, почему ни одна не могла стать его спутницей — откуда пошла эта традиция добровольных зимних жертв, — к интересующей меня теме наконец подключился и маркиз.

— Потом Ичитау предположила, что проблема в самом герцоге. Хотя он и пальцем не трогал ни одну из девушек, рядом с ним у несчастных как будто заканчивался кислород. Причём, простите миледи, девственником он не был: хотя над его разборчивостью постоянно пошучивали в высших кругах, он постоянно держал одну-двух любовниц, — на этот раз возвращение маркиза к субординации меня не тронуло. А сказанное почему-то задело.

— Мы пришли к выводу, что он физически не может быть связан клятвой ни с одной особой, — вздохнула Ичитау. И не успела я уточнить, что это, пекло их раздери, значит, как она продолжила. — Однако никаких проклятий на нем нет. Отпечатков на ауре, которые бы появились, будь он хотя бы косвенно причастен к гибели девушек, тоже нет.

Я решила добавить и свои пять копеек. Все-таки у них здесь специфическое место:

— А если дело в земле? Солнце не поднималось, вдруг герцогу просто не дозволено взять себе здесь супругу?

— Ну, не знаю, — протянул Набериус. — Все остальные акты ему разрешены, а жениться нельзя… И потом другие его подружки не испытывали тут больших неудобств. Конечно, он приводил только демонесс, чтобы тени замка не могли их заморочить.

Почти уверена, что он нарочно испытывал мое терпение, и едва сдержалась, чтобы не запустить в него вазой. В основном потому, что не пробовала левитировать предметы. Все-таки метать свои шары или пламя и двигать посторонние объекты — это разные навыки.

Ичитау поспешила вмешаться и рассказала, что они с Набериусом примерно в то же время, сразу после болезни Астарота, приступили к собственным поискам. Однако отыскать девушку, которая могла бы спокойно существовать рядом с тьмой герцога, у них не вышло.

— Оказалось, что это, на первый взгляд, невозможная задача. Набериус разбрасывал поисковые заклинания разного толка — одни расходились, как круги на воде, другие замирали и ждали своего часа, чтобы включиться при появлении суженой. Всё тщетно. — Гадюка в задумчивости постукивала пальцами по спинке стула, слово заново переживая неудачу. — Мы двинулись в другом направлении. Набериус предположил, что нам нужна не девушка определенного типа, а та, которая сама ищет герцога.

Повисло молчание. Оба ждали от меня чего-то, а я все равно мало что понимала. Тогда змеюка продолжила — чтобы проверить новую теорию, она составила детальный слепок с ауры Астарота и маркиз отправил его по мирам, снабдив маячками.

— Сначала и здесь было мало толку. Но потом мы заметили на самой глубине обитаемых измерений, о которых даже и не подозревали, явную реакцию. Как будто огромная рыба поднялось со дна и двинулась навстречу, меняя очертания миров, попадавшихся на пути, — все-таки Набериус питал слабость к образным выражениям. — Это заняло время. Герцог продолжал менять невест. Но наш глубоководный хищник подходил все ближе.

— Я почти потеряла надежду — призналась Гадюка. — Эдвина сумела зацепит сердце господина. Все шло к тому, что эта девушка станет последний каплей и он впадет в сумеречное состояние, однако Набериус уверял, что существо, которое ищет герцога, уже на расстоянии одного перехода. В ночь солнцестояния, которую Эдвина бы не пережила, я открыла проход между мирами прямо в спальне девочки. И своими руками начертила вокруг кровати большую пентаграмму герцога. Она имела почти такую же силу, как если бы он вывел ее сам. Я не последняя для него душа, к тому же абсолютно предана, — она произнесла это без ложной гордости, как факт.

— Вселенная продемонстрировала еще одну свою шутку, — оскалился Набериус. — Обычно к Астароту взывают ищущие, а тут он сам призывал к себе. Правда, не догадываясь об этом.

Дальше его повествование отличалось сухостью: маркиз нырнул в ту реальность, откуда неизвестное им существо принимало сигнал, и тут же нашел меня.

— Это смешно, — не удержалась я. — Теперь ты пытаешься сказать, что я, Анастасия Милославская, родилась на планете Земля, училась, ходила в школу, встречалась и расставалась, учреждала бизнесы, давала людям работу, увольняла время от времени — и все, чтобы продвинуться ближе к твоему господину и очутиться у вас за один рывок?

— Это сложно, согласен, — не повёл бровью Набериус. — Но вот найти тебя не составило труда. Ты сияла на ткани того мира, — вполне пригодного для жизни, кстати, — как заплатка, на колене. От тебя исходила волна силы — видела когда-нибудь, как леопард прячется в высокой траве? И еще, ты была обречена. Возможно, множественные воплощения подошли к концу. Повторюсь, ты пришла с такого низа, о существовании которого не подозревали даже в Аду. То ли потому, что кто-то постарался остановить тебя окончательно.

Он протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежал маленький и гладкий серый камешек. Неприятная дрожь рассыпалась по позвоночнику. Есть такое выражение — кто-то ходит по твоей могиле — я не понимала, что оно значит, ровно до этого момента.

— Есть души, которые давно закончились, если их не сохранять, — мрачно обронила Ичитау. — Астарот держит такие у себя в камине. Зачем он продляет им путь, мне не ведомо.