Глава 30. Астарот. Старые друзья
Со стороны могло показаться, что эти четверо закрылись куполом, чтобы потравить шутки: Набериус веселился, герцог не мешал, Ичитау нервничала. Но это же ее обычное настроение. Они как будто снова оттягивали разговор. Настя наблюдала за ними, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.
Наконец Астарот нетерпеливо взмахнул головой, откинув со лба непослушные пряди.
— Я правильно вас понимаю? Ичитау, ты бы хотела, чтобы я ушел?
— Да, господин. То, что сообщу вашей невесте, не даст вам ничего нового, но угрожает душевному равновесию, а мы не в том положении… — западая посередине, начала Гадюка.
— И ты, маркиз, абсолютно уверен, что мне не нужно знать этих подробностей?
— Клянусь пятой мрака, — Набериус тут же растерял напускную веселость. — Всеми своими эшелонами. Вы уже раздосадованы оттого, что мы действовали втайне, а, осознав сколь много мы себе позволили…
Он перешел на «ты», одновременно отбросив высокий стиль:
— Дружище, левая и правая рука тебе пригодятся прямо сейчас, казнить нас всегда успеешь.
Герцог легко отогнул часть купола, как полог у шатра. Он кивнул, обращаясь больше к своим мыслям, и вышел. Какой смысл затягивать представление, тем более, все трое, включая Анастасию, рассчитывают выяснить отношения в его отсутствие.
На стене напротив отразилась тень от его рогов, сами они увенчали его голову буквально через мгновение. В боевой готовности он не испытывал их тяжести. Это его родная личина, не слишком удобная в быту. Он взглянул на свои руки: вены проявились и потемнели до синевато-черного цвета.
Извергающий смерть или Разрушитель — так звали его в войсках — предпочитал выбрасывать пламя при помощи ладоней и пальцев, хотя легко воспламенял предметы глазами. Более того, мог разжечь огонь даже мысленно. Например, во время перепалки с владыкой он с трудом удержался, чтобы удаленно не запалить центральное блюдо на главном столе ада. Герцог хорошо представлял и сам стол, и огромную кабанью голову точно посередине.
Спиной он чувствовал, как Ичитау сверлила его взглядом, пока Настя пикировалась с Набериусом. Обмануть Гадюку в том, что касалось его намерений, почти невозможно. Разбуди ты ее во время короткого беспокойного сна — и то без запинки выдаст, где сейчас герцог и чем занят. Астароту хотелось развернуться к своей няньке и сказать, чтобы перестала паниковать всякий раз, когда он выходит драться. Но так он добьется только того, что Набериус бросится за ним следом; реакцию же Насти — предсказать невозможно.
Сейчас прорыв случился у граней: там ткань реальности была сшита особенно грубым швом. Нападению подвергся один из окраинных замков, где на вечной вахте он поселил трех демонов-ветеранов. Они не принадлежали к аристократам, не сколотили состояний в набегах, не обзавелись семьей — их уничтожения, кроме Астарота, никто не заметит.
Однако владыка знал, насколько принципиально его первый герцог относился к благополучию служак, которые после затяжных тысячелетних войн были не в состоянии вернуться к обычной жизни. Слабые места самого могучего из своих демонов он изучил не хуже Набериуса.
Астарот махнул Ичитау, призывая не волноваться, и заодно указал на поднос, который теперь спускался в обратную сторону. Успеют еще они собраться в кабинете. Склонность маркиза заседать уже стала притчей — и сравнима разве что с привычкой Гадюки везде искать козни против господина.
Ичитау наградила его еще одним тяжелым взглядом. Того и гляди пристанет с расспросами, когда он подпитывался энергией последний раз. Астарот побыстрее нырнул в портал, который сотворил на своем пути за долю секунды, и вышел в сторожевом замке на обратной стороне Изнанки.
Из шкафа, а там кроме засыпанных нафталином мундиров хранилось и все грязное белье — от простыней до носков — герцог выбрался еще более пасмурным. Он понял, что опоздал.
Характерный аромат крови и горелой плоти говорил сам за себя. Но Астарот слышал, что два сердца продолжали стучать: одно тяжело и натужно, а второе частило — будто его обладатель годами не отказывал себе в плотном ужине, а потом попробовал преодолеть все шестьсот шестьдесят шесть ступенек до дежурной башни одним махом.
Двух престарелых демонов он нашел в верхнем павильоне, где один из них безуспешно пытался развести предупреждающий огонь.
— Отставить, ребята. Поберегите топливо. Набериус разошлет извещения всем, кто еще не в курсе.
Полный вояка, на котором из одежды только ночная сорочка поверх подштанников, наклонился над сраженным товарищем. Одной рукой он поил его из трубочки, болтавшейся в металлической кружке, а второй ковырял огниво. Раненый демон выглядел настолько жутко, что улыбка, которую мог вызвать толстый, тут же сползала.
Половина тела у лежащего превратилась в сплошной ожог. Одежда присутствовала отдельными кусками, а кожа, скорее дубовая шкура, местами лопнула. Каким-то чудом он успел выставить защиту и, что не менее удивительно, довольно связно передавал мысли.
Оба узнали вошедшего. Бесполезное огниво полетело в угол.
— На тебя ополчился весь ад, Астарот. Сюда заявился твой господин, это рыбий сын…. (демон назвал имя, но вассальная клятва не дозволяла герцогу ни произносить его, ни повторять про себя) и сделал то, что и полагается подлецу, — спер то, что ему не принадлежит.
— Ты про кубок, Пелеус? Ему нужна была моя вещь. И вещь, сделанная мною, подходит не меньше. Ашман погиб?
— Мгновенно. Он дежурил рядом с оружейной, где мы храним ценные трофеи и твой подарок. Хранили.
— Хорек не сообразил, что с кубком уже поработал маркиз, — подумал обожженный, причем так внятно, что Астарот и Пелеус уважительно посмотрели на него.
— Вот как. Почему меня не смущает, что Набериус куда предусмотрительнее меня, а, Дикий? Наверное, мне тоже пора на отдых. Проведу свою последнюю кампанию и уйду, — невесело улыбнулся Астарот.
— Госпожа Ичитау навещала нас за последние пятьсот лет аж три раза, облазила каждый угол. Искала лазейки с той стороны. Замок-то на самой щели стоит, — пожал плечами Пелеус. — Но убедилась, что пройдут только через центральную дверь в зале — так и вышло. Оттуда явился.
Герцог тоже наклонился над Диким.
— Всего на полсекунды не успел до него дотянуться, — подумал тот. — Он был ко мне спиной, но уже завершал обратный переход и легко оглянулся. Везучий, как и все выходцы из грязи, — ровно до тех пор, пока не встретится с вами.
— Я тебе не помогу, старый друг, но приведу ту, чье пламя излечит эти раны, — сказал Астарот, накладывая заклятие, убирающее боль.