Глава 35. Астарот. Бытовая магия — это серьезно

Однако Пелеус с родовым именем Леозор сдаваться не торопился. Астарот и Набериус переглянулись. Герцог посетовал про себя, что так и не удосужился узнать больше о коренном населении доставшейся ему территории. Этот язык звучал необычно. Впрочем, оба высших демона навострили уши, прислушиваясь к тому, как Пелеус торгуется с Настей…

— Сумневаюсь, что магия ваша полезной окажется. Звиняйте, миледи. Дикому сейчас спокойно и небольно. И, слава пеклу, что не видит кто перед ним. Пускай хоть последние часы проведет, как под иными небесами.

Настя постепенно закипала. Хорошо, она не представляла, как поднять раненого, но у нее хотя бы имелся для этого ресурс. Астарот в нее верил, и она почему-то тоже верила в себя.

— Не понимаю, что ты несешь, мелкий бес, — она не собиралась говорить с ним свысока, эта интонация нашла ее сама. — Если ты разглядел во мне богиню, то какого черта ты ей мешаешь!

— Дикий, в отличие от меня, не то чтобы с этих земель. Папаня его отсель, а мамка из адовой обслуги. Почти из самого Пекла, и родила его там же. Но от клейма вашего он не уберегся, как родители ни молили темных богов. Проступило на пояснице, как у всех нас, на пятый день от родов. То есть он вроде бы как и местный, и в то же время есть вопросики. Богиня, все в курсе, не выносила пришлых. Если любовь ее была грузом каменным, то уж нелюбовь…

Девушка пожала плечами и поискала глазами стул. Астарот галантно подвинул ей подходящий — не слишком заваленный хламом и с четырьмя ножками, которые пошатывались, но стояли. Анастасия уселась, всем своим видом демонстрируя, что эти переговоры рано или поздно окончатся в ее пользу.

— Так, солдат. Твоя забота делает тебе честь. Ты и сам в этом уверен. А вот что отвратительно и не допустимо, так это пылища и грязь, то есть полная антисанитария. Если бы ваш Дикий не умирал, я бы сказала, что это вредит выздоровлению. И еще темнотища, в которой ты будешь поправлять подушку и выколешь ему глаз. Поэтому шагом марш за лесенкой, освободи окна от этих позорных занавесей. Я сижу и вставать не собираюсь. Мы не договорили.

Не до конца поверив, что он это делает, Пелеус поднялся и послушно отправился искать стремянку в самом захламленному углу комнаты. Наверное, вместе с ужасом к неведомой богине в нем жило убеждение, что настолько древние и матерые сущности врать не станут. Когда комнату залил солнечный свет, Настя непроизвольно вздрогнула.

Больше похоже на кладовку, которую слуги десятилетиям обходят стороной, хотя не забывают скидывать сюда все лишнее. И здесь же зачем-то бросили кровать. Но страшнее всего был тот, кто сейчас хрипел на этой кровати. Трахея у Дикого тоже обожжена, как, возможно, и сами легкие. Стараниями герцога дыхание не причиняло ему боль, и, тем не менее, каждый судорожный вдох приближал гибель. Настя подумала, что ни о каких двух часах уже речи нет.

Машинально, стараясь не прислушиваться к жалобам Пелеуса на то, какая участь постигла Астарота, да и всех остальных, она несколько раз щелкнула пальцами. Солнечные лучи, которые до того подсвечивали кружившуюся в воздухе пыль, вдруг стали тяжелыми и видимыми глазу. Пелеусу показалось, что это холодный синий, а герцог запомнил их яркими и снежными.

— Снова белый огонь, — задумчиво сказал он, рассекая ладонью воздух и рассматривая, как этот новый свет ложится на руку. — Но не такой как в прошлый раз, когда начался пожар.

Под действием лучей пыль плавилась не только в воздухе, но и по всей комнате. Подтеки и разводы на полу — и те что на потолке — испарились. Паутина на окнах, по углам, на мебели — тоже исчезла. Герцог заметил, что дышится теперь легко, словно комнату хорошенько проветрили, да еще горным воздухом. Смятые простыни и подушка, по которой рассыпались неухоженные космы Дикого, стали выглядеть так, будто их постирали, погладили и заодно накрахмалили.

— Что? Так можно было? — воскликнул Набериус. — А в нашем замке почему еще не? Хотя бы к свадебному торжеству, Настенька, будьте так добры. Это же какая невиданная стихийно-бытовая магия. Всячески поддерживаю. А как вы это сделали?

Пелеус молча водил глазами туда-сюда.

— Звиняйте. Не слышал, чтобы богине было дело до чистоты наших лачуг. Как там сказывают, что новые эпохи цивилизованнее прежних? Неужели и богиня народов смягчилась к детям своим… — но столько в его голосе было сомнений, что Настя поторопилась развить наступление.

— Ты на друга глянь. При нормальном свете очевидно, что это не часы, а минуты. Зачем ты отказываешь ему в шансе, а своему господину в попытке его спасти?

— Дык разве ж вас кто-нибудь остановит? Отродясь такого не случалось — с этими словами служака уставился на Астарота, призывая того быть на чеку и если что вмешаться.

Герцог едва заметно кивнул, но Настя решила ни на что не обижаться. Подвинула стул к ложу и продолжила беседу как ни в чем не бывало.

— Что за клеймо, какая в нем необходимость? — в это время ее руки чертили круги над головой Дикого. Так как она не представляла, что от нее требуется, то решила двигаться сверху. Голова довольно важный орган.

К своему изумлению, она почувствовала отдачу. Даже отсюда прощупывался огонек сознания. Слабый, сбивчивый, но в то же время очевидный. Она решила не тревожить его: руки дальше порхали над телом, перемещаясь к сердцу. И тут ее тоже ждало узнавание, словно она уже сталкивалась с подобным и раньше. Сердце беса уверенно билось, указывая, что огонь здесь еще крепче.

Собственная мысль прозвучала как чужая: сфера, образованная при слиянии души и телесной оболочки, обычно больше по диаметру, чем созданная разумом. Дикий был крепок, что называется, задним умом. Она отметила желание жить, умение радоваться жизни, развитую интуицию и… преданность. Очень многое у этой души было построено на внутренних и внешних обязательствах.

Она уже и забыла про Пелеуса, которому задала вопрос.

— Так как же, — отозвался на него ефрейтор. — Земля принадлежит богине, а мы принадлежим земле. И узы эти разорвать можно разве что последующей родословной сплошь из иноземцев. И все равно, сказывают, что стоит в миры Изнанки ступить тому, у кого отсюда вышел хоть один предок, то клеймо раз, и вскочит. В общем, никому оно и не мешает. Просто мы помним, что кто бы ни называл себя нашим господином, хозяин здесь может быть только один. Хозяйка. Солнце же поднялось… Сколько разговоров было про договор со светлой стороной. А ему плевать на договор. Госпоже нужен свет.

— Ничего себе, — присвистнул Набериус. — Все миры Изнанки? Женись сегодня Астарот, девушка нам подходит.