Глава 42. Астарот. У нее мандраж

Ослепительно-белый огонь при этом не был холодным. Он облеплял кожу и проникал под нее, заставляя полыхать внутренности. Астарот в первую секунду задохнулся от боли, хотя готовился к ней. Затем ему показалось, что его атаковала стая пираний. Это пламя не похоже на то, каким владели адские создания — то просто выжигало. Различалась лишь температура.

Тем не менее, он удержался на ногах и кое-как добрался до кровати. Двигался без защиты, потому что понадобилось пробиваться сквозь огонь, который встал перед ним, как плотная преграда. Настя разметалась на простынях. Вытаскивать ее, наверное, не имело смысла. Она с тем же успехом заполыхает в коридоре. Придется разбудить. А как привести в сознание спящую красавицу? Герцог наклонился к ней, чтобы поцеловать, но его отшвырнуло к другой стене.

Так, это уже серьезнее. Он поднялся с некоторым усилием. Интересно, если бы он согласился на ее завуалированное предложение и возлег с ней, это бы предотвратило всплеск? Ну подождало бы внешнее кольцо, бароны бы вышли на вызов на час позже. Владыка бы тоже послушно замер, дожидаясь, пока Астарот и его невеста успокоят огонь совсем другого свойства? Смешно.

Да и он не лукавил, когда говорил, что она достойна самого лучшего. Не торопливых лобызаний, а целой ночи, чтобы он мог поклоняться ей, как богине. Не одной ночи. Он помотал головой, отгоняя призраков вины и пустых желаний. Его обязанность заключается в том, чтобы защищать, ее и остальных, а не гореть, потворствуя собственным страстям.

Астарот заметил, что боль беспокоит его все меньше. Либо это шок, и все кончится действительно плохо. Либо по-настоящему поражающего воздействия на него ее огонь не имеет. Он не стал по-новой продавливать горящую вокруг субстанцию, а вместо этого вызвал собственное пламя.

Как он и надеялся, оно оказало успокаивающее действие. Стало гасить бушующее вокруг безобразие. Сначала он освободил пространство вокруг себя, чтобы нормально разогнуться и задышать. Потом с двух сторон его огонь двинулся к алькову и создал полуокружность. Кровать тоже перестала наливаться белым светом, начала остывать. Он осторожно приблизился к постели и сел на краешек, наблюдая за тем, как утихает огонь уже по всей комнате. Девушка застонала.

Тяжело забытье, в которое она погрузилась, сменилось беспокойным сном. Ичитау по-прежнему топталась на пороге, не решаясь приблизиться.

— Все плохо, Гадюка? Обычно ты лучше нас переносишь высокие температуры.

— Мне пришлось заблокировать дыхание. Разъедало легкие изнутри. Это еще хуже, чем касаться вещей госпожи.

— Иди отдыхай. Она будет в порядке. Народ тебе в помощь прибудет утром. Набериус скоро вернется. Он доставит нам несколько предметов, которых не хватало.

Ичитау кинула на них с Настей полный сомнения взгляд. Спокойствие Астарота убедило ее в том, что опасность миновала. Герцог вздохнул про себя. Если бы проблемы действительно можно было решать одним лишь уверенным видом. Хотя умение блефовать — одна из его сильных сторон. Если, конечно, не пытаться перещеголять в этом маркиза.

Когда они остались вдвоем, Настя сразу же открыла глаза. Перестала притворяться спящей.

— Что это было? Я понимала, что происходит что-то не то, но проснуться была не в состоянии. Пока ты не вылил на меня ушат холодной воды.

— Вообще-то это был огонь. Самый горячий из тех, что горят за пределами ядра Бездны, — усмехнулся герцог. — Прекрасно выглядишь. Светишься изнутри.

— Когда-нибудь я тебе сожгу за твои шуточки. Проснешься у себя в кровати. И все. Нет герцога, одни головешки, — проворчала Настя.

Астарот порадовался, что к ней возвращается привычное настроение.

— Ничего не выйдет, — перестать ее дразнить категорически невозможно. — Выяснилось, что твое пламя не такое уж убийственное. Я быстро к нему привык. Глянь, даже ожогов нет. К тому же мы будем спать в одной кровати. Ты настолько опасна, что я не собираюсь выпускать тебя из-под ночного надзора.

— Астарот, я не шучу. Мне все это не нравится. Почему я загорелась? А если бы я сожгла замок… Это же не было покушение? Поэтому ты такой спокойный. Усталый и еще довольный.

— Считай, что у тебя предсвадебный мандраж. Любая приличная девушка волнуется накануне свадьбы. И не спрашивай меня, откуда я это знаю. Это закон, который един для всех миров.

Настя попробовала кинуть в него подушкой, но не смогла ее поднять. Вокруг нее их как минимум четыре, и все размером с гору. Та, на которой покоится ее голова, хотя бы годится для того, чтобы на ней спать. Но, разумеется, подушки не при чем. Она ослабла, вымоталась, как после бегового марафона.

— Тише, милая. Я лишь предполагаю. Никаких следов взлома в замке нет. Скорее всего ты перестраиваешься. Не только тело, но и твоя энергия продолжают трансформироваться. Всего лишь вторая ночь в новом мире, ты столько всего успела. По сути ты продолжаешь начатую жизнь, но абсолютно в другом качестве. А ведь мы еще не обменялись брачными клятвами. Ты пока не герцогиня… Сейчас я вижу совсем другую девушку. Не ту, что проснулась в этой постели два дня назад.

Анастасия вспомнила про галечный камушек в его камине. Обеспокоенно провела по волосам. Ну хотя бы ее привычная грива при ней. И вдруг платье баронессы завтра не налезет? Астарот сжал ее ладонь и прижал к губам. Ну, значит, придется выходить замуж в мужской рубашке — да хоть в простыне, подумала девушка. Напряжение постепенно отпускало.

— Ты так и сидишь? Лучше не уходи. Вдруг трансформация не завершилась. И вместо бабочки из меня вылезет саблезубый жук, — последние слова Настя прошептала почти во сне.

— Я и не собирался. Двигайся давай.

В два счета герцог скинул высокие сапоги, камзол, рубашку и брюки. Шокировать истощенную после выброса невесту почти нагим телом вряд ли получится. А вот поделиться силой необходимо. Он обнял девушку и она переползла с подушки к нему на грудь.

— Спокойной ночи, удивительная моя, — прошептал он ей в макушку.