Глава 47. Астарот. Я это я

Астарот попробовал сфокусировать взгляд. Это давалось с большим трудом. Вельзевула он приложил моментально. Просто сжал его сердце, не вынимая из тела, и пустил огонь по венам. Когда Мух очнется, то не поблагодарит. Это равносильно мучительной смерти. Одно из его воплощений, которые собраны все вместе, чтобы даровать герцогу силу и почти вечную жизнь, сейчас растаяло.Вельзевул стал слабее, чем когда вошел сюда. Но как это ничтожно мало, по сравнению с тем, что пережила Настя…

С другой стороны, он мог убить собрата и не сделал этого. Демоны, стоящие так близко к Бездне, как они, в ходе вечности постигали простую истину — враг, которого знаешь слишком хорошо, становится родным. И лучше он, чем тот, кто придет ему на смену.

За Анастасию Мух ответит. И за Набериуса тоже. Конечно, третий герцог и сам не рад, что ввязался. Однако волю владыки невозможно игнорировать. Вельзевул боднул упрямой башкой воздух, будто силясь поднять его на рога. Бесполезно. В ближайшие дни встать на ноги он не сможет. Его распростертое на полу тело замерцало и начало исчезать. И Астарот не собирался этому препятствовать.

За минуту перед этим он подхватил падающего на Настю Вельзевула и оттолкнул в другую сторону. Тот успел воткнуть ей в спину три длинных острых шпоры, которые служили ему ногтями. Ну и оружием. Прошел насквозь, на груди остались отверстия. Герцог гнал мысли о том, что у невесты мог случиться элементарный шок. Она находилась без сознания, ресницы нервно трепетали.

Целительного дара у него не водилось и близко. Но он понимал, что ее раны вот-вот затянутся. Их Вельзевул нанес уже после того, как Астарот очнулся. Из-за долговой клятвы серьезного вреда Повелитель мух причинить не мог — и скорее еще сильнее навредил себе. По самым грубым прикидкам, это тоже стоило ему нескольких жизней как минимум.

Разрушитель старательно обходил мысль о том, что случилось бы, если бы Насте не удалось его дозваться, а Гадюке — занять его место в кандалах. Никаких сомнений, что погибли бы все, кого он любил. Кроме него. А он истуканом отправился бы служить своему владыке и дальше. Безмозглым, бессмысленным, но с тем же пламенем, от которого не было спасения ни в одном из миров.

Почему владыка не сделал этого раньше? Они постоянно сталкивались лбами. Так себе ладили. Но Он предпочитал терпеть своенравного первого герцога. И это тоже не та мысль, на которой стоило концентрироваться сейчас, решил он. Насте нужна помощь и что-то вроде одежды. Ей категорически не везло на вещи. Если судьба кинет кости в их пользу, то у его супруги будет все и даже больше.

Набериус, шатаясь, поднялся. После того, как его подлатали, — Астарот видел свежие следы, оставленные Настей, — он, кажется, не получил новых повреждений. Пытался удержать Вельзевула сетью, но силы у испившего вечного огня герцога и истощенного маркиза были слишком неравны — как если бы воробей вышел против сокола. Зато, когда Вельзевул сбросил с себя плетение, Набериус отправился в блаженный нокдаун. Почти без боли.

Они склонились над Настей вдвоем.

— Если ты позволишь, я… — начал Набериус. — Это исключительно братские прикосновения. Я боюсь ее больше, чем тебя.

Астарот кивнул. Никаких сил реагировать на шутки. Да и не факт, что маркиз ерничал — ему тоже досталось. Рядом зазвенел металл. Это оковы свалились с Ичитау или Ичитау выскользнула из оков. Если поставить в ряд всех, кому герцог должен, то Гадюка окажется самой первой. С ней он не рассчитается никогда.

Память вернулась к нему полностью — родная мать в родном гнезде сделала для него меньше. То, что сейчас совершила Ичитау, выходило за пределы возможностей рептилий-метаморфов. И это свидетельствовало об одном. Она изначально знала, что он не принадлежал сам себе — видела эти цепи на его израненном теле, когда обнаружила его в пустыне. И постоянно тренировалась, чтобы пролезть в игольное ушко. Заполнить почти несуществующее пространство между его плотью и неснимаемыми кандалами.

Ичитау в изнеможении сползла по стене на пол. Она стала еще меньше, еще темнее. Но на пару минут ей лучше побыть в одиночестве. В отличие от другие видов, рептилиям в моменты боли важно иметь пространство, в котором нет места биениям посторонней энергии.

Из пальцев Набериуса струился теплый золотой огонь, который более менее соответствовал тому, что испускала сама Настя.

— Она накачала меня по самые уши. Я теперь ощущаю ее частоту. Огонь не так уж сильно отличается от демонического, — пояснил он, словно оправдываясь. — Но, конечно, источник другой.

В ответ на его слова Анастасия открыла глаза. Посмотрела на них, закрыла снова. Слева, рядом с раскрытой ладонью мерцала выпавшая из руки Астрия. Герцог подобрал цветок и закрепил у нее в волосах. К восковому лицу медленно приливала жизнь. Девушка перестала выглядеть умирающей. Тем не менее, когда впервые очнулась, она была пободрее.

— Возможно, церемонию следует отложить, — сказал Астарот. — Вы… нет, мы потеряли много сил и много крови.

— Ни за что. Мы еле пережили последние пятнадцать минут. Не исключено, что через день это нам не удастся, — как отрезала Настя. — Набериус, отдай свой пиджак, а то у Астарота он весь в черной слизи… Я же просила найти портного! Даже условия какие-то выдвигала под магический обмен. И где это вот все?

Астарот не стал оправдываться. Ну, мол, круги огненные возводил. Земли закрывал. Ворчать все равно не перестанет. Его раскаленная тьма приятно ежилась рядом с ее неуемным пламенем. Пусть понудит, если ей так легче.

Гадюка проскользила по полу и обвилась вокруг его правой руки, замерев на привычном месте. Что ж, выходит, все готовы.