Глава 52. Анастасия. Твоя

— Ты привыкнешь, — сказал он просто. — Это в первые дни так. Возможно, появятся видения, которые будут частью моей памяти. Или ощущения, которые я испытываю сейчас или в прошлом.

— Мой лорд.

Что именно я хотела сказать? Что признаю его превосходство куда больше, чем когда явилась в этот мир наивной Настей. Что требую от него не просто много — а все, что он способен мне дать. Что я шла к нему так долго, что сейчас уселась на краешек кровати и пытаюсь услышать свои мысли.

А это сложно до безобразия. Тело вело себя чудовищно непривычно. Меня загибало от необходимости улечься на простыни, покорно зарыться в них лицом и ползти к нему. Каждый сантиметр меня вопил о том, что отказывается подчиняться великой богине и требует немедленно передать его во власть герцога. Или бога? Он же теперь равен мне, как и я равна ему.

— Что со мной? — прозвучало чужим высоким голосом.

Грудь, к которой я, в принципе, уже прикипела, мешала дышать. Астарот не сводил с нее глаз. От этого становилось только хуже.

— Ты чувствуешь мое желание. Можно я буду называть тебя по имени?

Мы разглядывали друг друга, как два незнакомца, у которых было всего одного свидание. И потом многие годы поисков. Только в нашем случае все это умножалось… Не уверена, что знаю правильную цифру. Я кивнула в ответ. Сама еще не осознала, что все это случилось со мной. И что я не только Анастасия Милославская, прожженная рекламщица и глубоко одинокая женщина. Сейчас я во все глаза разглядывала то ли причину, то ли следствие своей тотальной изолированности.

— Иди ко мне, Иштар. Богиня, затмевающая солнце, — он говорил нарочито спокойно.

Я вообще не помнила, чтобы этот демон выходил из себя. Разве что немножко, не в полную мощь. Чтобы все прочие могли одним глазком глянуть, что случится, если разозлить его по-настоящему. Я не собиралась это делать. Низ живота предательски ныл, побуждая меня оборвать любые разговоры и встать наконец на колени.

Нет, я все еще не сдавалась. Пыталась взывать к разуму. Ведь несколько дней в его присутствии у меня получалось. Попробовала обратиться к памяти, к его первому юному образу. И это тоже не помогало. Уже тогда Астарот был собой. Уничтожающим любые помыслы о том, что сопротивление ему возможно.

Я молчала. Не сводила с него глаз. Только потом сообразила, что искусала свои губы в кровь. И что от этого он заводился еще сильнее. Как и от этой моей попытки сохранить самостоятельность. Он дышал медленно и тяжело. Не сводил тяжелого взгляда. Я зачарованно наблюдала, как над его головой появились рога, а затем и темный тяжелый клубящийся туман.

Но он тоже не намерен уступать. Он ждет, что я рухну сама. Хотя, что ему стоит, дернуть меня резко на себя и прервать эти мучения. Одним взмахом руки заставить преодолеть жалкие полтора метра и смять мои губы поцелуем.

Я не выдержала и застонала, проклиная это покорное тело с непропорциональной грудью и увеличенными губами. Если я правильно помню, таких губ у меня точно не было.

— Чего же ты хочешь? Чтобы я попросил, чтобы встал на колени? Признал, что подобной тебе в моей жизни никого не встречалось? — он охрип, но, тем не менее, каждый слог ласкал мой слух.

— Нет, мой лорд. Если ты приподнимешься с постели хоть на сантиметр, я точно упаду. Держусь только потому, что не перестаю смотреть, — ответила честно, хотя пришлось сказать стыдное.

— Хорошо. Вот моя рука. Падай на нее, — он помедлил. — Я твой муж. И я буду держать тебя. Всегда. Все это… Все, что с нами случилось, не напрасно, потому что мы встретились вновь. Мы оба были правы, а все остальные — нет. Весь мир ошибался. И это не наши проблемы.

«А как же твои братья? Твоя Бездна? Ты даже во время ритуала отказался подпустить меня к себе. Не доверил ваше драгоценное пламя. Я для тебя чужачка, сбившая с траектории полета!», — но я сдерживала крик, а он читал его в моих глазах.

Руку все же протянул. Спасения я себе не оставила сама. Пообещала ему полную власть. Кинулась на нее, как собака, перед которой мелькнула кость. Я без него ничего не значу, обратилась в ничтожество. В прах. Сколько понадобится времени, чтобы вернуть себя? Для демона он невозможно благороден и не станет продлять мое рабство по своей воле. Возможно, наши дети помогут мне хотя бы частично скинуть его иго и обрести здравый ум.

Я уже целовала его руку в полном неистовстве, прижимал ее груди, с которой моментально сползла его рубашка. Мой. Он мой. Несдерживаемое рычание раздалось над головой. Отбрасывая терпение, он опрокинул меня на спину и одним локтем удерживал за шею и плечи. Склонился с другой стороны. Так, что не видела его целиком, только лицо. И припечатал поцелуем.

Тем самым, что я ждала, как только очнулась. Расставляющим все точки и все роли. Однозначно подавляющим и таким нежным. Пальцы скользнули ниже, наконец добрались до вершин, сжали соски. Приличные девушки в такие моменты закрывают глаза. Я же распахнула свои как можно шире и, похоже, что-то орала благим матом. Скорее всего в только что родивших горах сходили первые лавины.

— Тише, золотая моя. Так наш бедный замок соскочит с фундамента, и, боюсь, обнажится нечто неприглядное. Еще пятьсот лет будем закапывать.

Я то ли застонала, то ли взвыла и изо всех сил дернула за то, за что могла дотянуться. За его голову.

— Дикая женщина, — рассмеялся он самым наглым образом. — Я даже не буду спрашивать, где ты была. Потому что знаю, куда направлялась.

Он снова наклонился надо мной, но на этот раз для того, чтобы поднять на руки и усадить себе на колени.

— Так же лучше, правда? И так?

Откуда в этом демоне вдруг проснулась разговорчивость… Его руки были везде, я всего лишь успевала открываться им навстречу. Первый раз за свою вечность чувствовала себя настолько на своем месте. Пускай оно оказалось, кхммм, гораздо больше, чем я могла себе вообразить.