Глава 54. Анастасия. Кошмар

Еще несколько дней прошли, как под копирку. Ночь мы проводили вместе, утром муж уходил, а я отправлялась в сад. Со стороны, наверное, казалось, что я медитирую. Сижу с разведенными в сторону коленями и закрытыми глазами. На самом деле я восстанавливала свои земли, по цепочке.

Сначала наполняла один мир, а оттуда переходила в другой. Примерно то же самое, что надувать резиновую игрушку или матрас для плавания, вместо насоса используя собственную сферу. Если коротко, то такая штука есть у каждого бога. Вернее, была — нас ведь почти не осталось.

Вера преобразуется в силу и поступает в сферу. Как ни странно, после почти бесконечного отсутствия я не испытывала недостатка в вере. Как и говорил Пелеус, каждый рожденный в одном из моих миров, верил в Иштар с первым вдохом, расправляющим легкие. Правильной я оказалась богиней. Грозной и ужасающей и в то же время прославившейся удивительными чудесами.

Пелеус с Диким, кстати, заглядывали уже два раза. Мелкий бес, сверкая белками, многократно повторял, насколько я справедлива и милосердна. Особенно, когда они с герцогом как следует приложились к тому самому бочонку.

И я, пожалуй, соглашусь с Астаротом. Временя наступили другие. Племенам надо дать нормальную жизнь. Чтобы стремились вернуться сюда, к истокам, чем пресмыкаться перед пресветлыми на их территориях. И уж тем более здесь во много раз лучше, чем в Аду.

Я уберу эти чудовищные клейма. Они будут появляться в исключительных случаях. Если один из рожденных на Изнанке — для удобства я признала этот топоним, потому что в мое время одно наименований моих земель занимало полстраницы текста — попробует от меня отречься или потеряет уважение.

Когда я рассказала о своей идее Астарту, он почему-то не впечатлился ее новаторством и как-то вяло согласился. Большинство демонов не имели представления о том, что такое вера. Помешаны на своей Бездне и иерархии. Уверена, что и Сатаниилу герцог служил не из-за того, что признавал его особенную суть, а потому что, если есть правила, то, как он любил повторять, «начинать их соблюдать следовало с себя».

После усилий по возвращению Изнанки к ее естественному состоянию я поднималась в покои измочаленная. Мы ужинали вчетвером. Гадюка все лучше переносила контакт со мной и моими вещами. Для этого моей связи с Астаротом оказалось достаточно. Приготовленная ей еда доставалась и мне тоже. Хотя через три дня у нас все же появился повар. Один из старых служак моего демона, прибывший из столицы.

Уходила в спальню я первой. Астарот являлся ближе к середине ночи. Они с Набериусом почти все время проводили у него в кабинете, и я не пыталась вникать в подробности. За это время нисколько не прониклась их планом по принуждению владыки к миру. В этом вопросе больше доверялась чутью Ичитау. Если герцог окажется в опасности, то она первой обнаружит ее источник.

В тот злосчастный вечер ничто не предвещало беды. Столик у кровати был завален пособиями для демонесс, ожидающих пополнения в семействе. Чтение это было специфическое. Местами познавательное, местами — страшное. Поэтому Ичитау настояла, чтобы с этими книжками я знакомилась днем и по утрам, а на ночь читала детские сказки. Всесторонне готовилась в матери.

Я не сомневалась, что относилась она ко мне тепло. И одновременно отдавала себе отчет, что, будь на моем месте да хоть жаба, наша змеюка обожала бы ее не меньше. Только на том основании, что это существо родит от Астарота.

И перед тем, как присниться тому жуткому кошмару, я читала, если не ошибаюсь, про мальчика и волшебную лозу, которая перенесла его на небо к огромному птичьему гнезду. Читала и поглядывала на часы. До прихода Астарота оставалось еще часов пять. Как только он явится, мой сон перестанет быть крепким.

Я все-таки уснула и обнаружила себя сидящей за столом в офисе своего агентства. Передо мной та самая статуэтка с рогатым демоном и его любимцами. И с AST на подставке. Насторожило другое.

Напротив оказался Петр, операвшийся об столешницу обеими руками. В этом было нечто неправильное. Хотя бы потому, что помнила, что бывшего дождалась уже после того, как избавилась от гипсового демона… И, когда в глазах мужчины мелькнули алые искры, а кончик языка высунулся между губ и пропал, я осознала, как сильно вляпалась. Меня затрясло от отвращения, постаралась сдержать рвотный позыв. Это что, я когда-то с ним⁇

— Не обольщайся, — заявил Петр не своим голосом. Такого правильного интонирования мой любовник никогда не имел. — Я бы сам с тобой ни за что… Этот бедолага так мучился, словно с амебой спал. Интересно, любовницы Астарота страдали так же, как твои мужчины? Или сказывалось твое прошлое инфузории? У этого парня сохранилось такое разочарование: с виду шикарная в женщина, а в кровати…

— Пришел меня поздравить? В Аду что-то случилось, и это тебя беспокоит?

Это всего лишь сон. Я сейчас в объятиях Астарота, в нашей спальне и в нашем многострадальном замке, куда владыке вход закрыт. Как бы он ни старался сейчас вывести меня из равновесия.

— Хочешь узнать, как ты умерла на самом деле?

— Зачем? Это ничего не изменит. И, как ты знаешь, я вполне жива и здорова.

Сатаниил хищно улыбнулся, от чего лицо Петра, не слишком приспособленное для сложных эмоций, исказилось. Скомкалось даже. Он не стал угрожать или спорить. И это настораживало еще сильнее.

— Мне важно, чтобы ты прочувствовала всю неотвратимость своей судьбы, богиня, — в его устах это воспринималось как «юродивая». — Я сделал из тебя ничтожество, позаботился о том, чтобы ты потратила все свои тысячи жизней. А ведь ты почти не жила для себя, великая бесплодная матерь. Все откладывала, что вот когда-нибудь… И как оно, есть, что вспомнить?

Он бил по больному. Мне стало тяжело дышать. Тем не менее, я не собиралась идти у него на поводу или провоцировать, говоря, что три дня с его герцогом стоили всего или что во мне прямо сейчас формировалась новая жизнь.

— Куда делся настоящий Петр? В какой момент ты его заменил, или это разовая акция? — выбрала более нейтральную тему.

— Я не сразу обнаружил, что ты перебралась в этот мир. К этому времени вы уже расстались. Отправил сюда одну из своих сущностей, — даже времени не пожалел, оцени, — Пришлось подстроить твоему румяному красавчику автокатастрофу и клиническую смерть. Он, то есть, я потом успешно скрыл аварию. Отсюда я наблюдал за тобой и старался сделать так, чтобы ты совершила самоубийство. Это бы сняло с меня любую ответственность в свете тех проклятий, которыми мы с тобой успели когда-то обменяться. Подчеркивал твое одиночество, бездетность, но ты уже слышала другой зов. Ощущала, что можешь подобраться к Астароту. Во время нашегопоследнего разговора я произносил совсем другие слова. Рассчитывал, что ты вылетишь из этого самого окна, но ты вынесла оттуда только про черта — чего сама же и придумала.

Пока ничего ужасного он не сказал. Астарота обвинять бесполезно, Гадюку или маркиза — не произведет на меня никакого впечатления.

— Ты сама кинулась с лестницы, когда почуяла нить, которую тебе подсунули эти два смертника. Это не то самоубийство, которого я добивался, а ритуальное. Но тоже весьма удачное. Теперь тебе не спрятаться ни в одном из миров, через которые ты прошла. Выбрала билет в один конец.

— Я сознаю. И никуда убегать не собираюсь. Я вернулась. Если это соответствовало твоим планам, то почему я должна возражать?

— Ты изменилась, — протянул он. — Менее спесивая, но более горячая. Более сговорчивая? Это интересно.

— У меня остались обязательства. Замели, закрытые от тебя… Я не готова была их бросить тогда и вижу, к чему это привело. Сотни тысяч лет прозябания.

Он взял с моего стола статуэтку и подбросид ее в воздух. Потом положил в карман пиджака, не сводя с меня горящего взгляда.

— Давай договоримся, — произнесла я пересохшими губами. — Ты пообещаешь мне заботиться о них хотя бы, как пресветлые заботятся о пристегнутых к ним нейтральных территориях. И ты отпустишь Астарота со мной. Дашь клятву и там, и там.

— Действительно, изменилась. Но это тебя не спасет. И самый сильный демон Бездны не спасет.

Он подошел к окну, придвинул стул и эффектно вышел вон. Я даже не стала выглядывать. Этот мир такой же ненастоящий, как любой фантом сна. Надо и мне выбираться.

Зеркало отразило мое бледно, искаженное страхом лицо. Вот, значит, какой я предстала перед своим врагом. Жалкой. Я ведь могла потребовать у Астарота сразиться с ним, а вместо этого чуть не отдала собственные территории.

Зеркало пошло рябью: на меня оттуда смотрел муж. Темные круги залегли под глазами. Тонкие губы сжались в узкую линию; давно я не наблюдала его таким.

— Зачем ты так со мной, любимая?

Я закричала. Кажется, у меня началась истерика. Я пыталась объяснить, что ни разу не предала его и не предам. Как только первая клятва соединила нас в неведомую эпоху.

Проснулась одна в постели и вскрикнула снова. На этот раз от отчаяния. Еще до того, как выйти из комнаты, я поняла, что Астарота нет в замке.